школа и немного влюблённости

дверь туалета открывается неожиданно, разумовский даже понять этого не успевает — в ушах звенит неприятно и глаза открывать страшно. удары на миг прекращаются. — вы чё тут делаете? — слышится знакомым хриплым голосом, — ошалели совсем? — да чего ты, игорек? подключайся давай, нам не жалко.      сережа сжимается весь, несмело взгляд приподнимая. — дебилы? если побить кого-нибудь хочется, ну так площадку для бокса арендуйте и выбивайте друг другу зубы, сколько хотите. людей других зачем трогать?       голос грома теплом отдается в грудной клетке, даже несмотря на холод от пола. рыжий взглянуть на парня не решается, ему стыдно, что игорь его таким видит. получается, разумовский даже постоять за себя не может, это же смешно. хотелось бы исчезнуть прямо сейчас. — да ты посмотри на него! — не успокаивается меньшиков, — он же на бабу похож. патлы видишь какие, — у него от отвращения даже губа верхняя приподнимается, кривится, — да он же голубой, блять. — я что-то непонятное сказал сейчас? вышли отсюда, — четко проговаривает гром, каждое слово выделяя.       юрка и команда его вздыхают недовольно, угрожающее 'мы вернёмся еще' кидают, но выходят послушно. надо же, игоря все уважают, даже такие, как меньшиков.       сережа поспешно подняться пытается, но лишь падает снова неудачно. по ноге больно зарядили, грудная клетка тоже ноет. кажется, у него разбита бровь. но думать получается только о том, что перед самим громом быть в таком состоянии — стыдно неимоверно. — чё, сильно досталось? — обращается парень к рыжему и руку ему протягивает.       разумовский смотрит непонимающе на ладонь несколько секунд, и только потом на нее опереться решается. игорь едва заметно бровью ведёт удивлённо, но не говорит ничего. — н-нет… нормально все, — запинается рыжий, — спасибо тебе. — да ладно, — протягивает гром, — не за что. только больше не попадай так, окей? — и выходит за дверь в тут же минуту.      сережа смотрит на свою руку, как завораженный, вертит ее в разные стороны. кажется, это его первый диалог с игорем за последние несколько лет. это ощущалось странно, волнующе. а то, что его сейчас буквально спас объект воздыхания вообще кружило голову. переводя дыхание, оперевшись на подоконник, разумовский улыбался, и о боли будто даже забыл совсем. синяки сейчас казались такой мелочью.       дверь со скрипом открылась снова, сережа вздрогнул. — ты живой тут? — спрашивает несмело дубин, очки поправляя. — не думаю, — отвечает рыжий, — гром прогнал меньшикова и его компанию, представляешь? — серьезно? — да. он зашёл, а они тут… и я на полу… и в общем, он сказал им уйти, — усмехается разумовский. — и они ушли? — конечно. — ну, брат, это победа, — улыбается дима, — сильно тебя покалечить успели? — нормально, пройдет, — отмахивается сережа. — а, точно, ты же теперь только о герое своем думаешь. — он не мой герой! — брось, все вокруг знают.      рыжий головой мотает. — не все. игорь, например, так и не узнал. до сих пор.      блондин только плечами пожимает и, любезно оперев на себя искалеченного друга, двигается к раздевалке. остаток дня пролетел совсем незаметно. кое-как домашнее задание в тетрадках вычертил, а все остальное время на диване лежал, смотря в поток. не то чтобы это было самым увлекательным в мире занятием, сережа просто в голове события пережитого дня прокручивал. и то, какая у игоря ладонь горячая. она, несомненно, любой лёд бы собой растопила, только выбрала почему-то именно сердце разумовского. его чувства, никуда не уходящие до сих пор, будто накрыли волной с новой силой. с этими же мыслями парень и в сон провалился, сам не замечая как.