школа и немного влюблённости

дубин из другого конца зала рукой машет и класс показывает оттопыренным большим пальцем. да какой тут класс, дима, сережа вот-вот на ногах держаться перестанет.      из спортивного зала разумовский успевает ускользнуть прежде, чем все остальные — все по плану, но чувство упущенной возможности сознание не покидает. с ним рядом поселилась какая-то надежда глупая, рыжий и сам не знал, на что именно, а ещё страх математики предстоящей, наконец, появился.      учительница смотрит грозно. интересно, у всех математичек взгляд такой цепляющий, пронизывающий, что исчезнуть хочется незамедлительно? тетради на парты не раздает — кидает, точно знает, что никто ее контрольную идиотскую не напишет. и превосходство свое мнимое ощущает, и давит им всех учеников, мучает. а сережа вообще никогда не понимал, зачем ему все эти цифры учить. ну не дано и не дано, что привязались-то? однако для преподавателя это что-то вроде личного оскорбления, получается.      в листках с заданием ни одного слова не понятно. сережа вздыхает громко, вымученно, и его взгляды одноклассников поддерживают. ну если никто в душе не знает, как это все решается, на кой черт это вообще делать нужно?    разумовский телефон в кармане нащупывает, руку поднимает, выйти просится. сам он ни одного примера не решит, нужно дубина просить, чтобы выручил. он-то контрольную эту ещё на прошлой неделе сдал. — короче, дим, — шепчет в трубку рыжий, листок смятый перед собой распрямляя, — смотри, у меня первый вариант. — не повезло, я второй делал, — слышится цоканье недовольное, — диктуй задание.      сережа диктует. правда быстро и непонятно совсем, но дубин разбирается, он умный. так же быстро, руками трясущимися, решение записывает. — а это точно правильно? — знаешь что, — начинает голос в трубке угрожающе. — все, понял-понял, — смеётся рыжий, — спасибо, — и звонок сбрасывает. теперь спасён, значит. математичка, конечно, смотрит косо, но не говорит ничего, пока разумовский осторожно, отчаянно пытаясь не шуршать бумагой слишком сильно, переписывает в тетрадку все, что ему до этого дима сказал. — могу идти? — интересуется. — можешь, — отвечает недовольно преподавательница. ну и черт с ней.      сережа спускается по лестнице радостно, потому что свободен наконец-то. даже улыбка на лице расцветает, когда он дверь тяжёлую входную открывает. — а куда это мы собрались?      да чтоб тебя.      разумовский оборачивается на голос медленно, хотя, в общем-то, необходимости в этом нет никакой. сомнений не было. никогда не было. — что тебе опять нужно? — да когда же ты научишься разговаривать нормально? — обиженно поджимает губы юрка, — пойдем, поговорим. — мы можем поговорить здесь, — отвечает рыжий, а сам по сторонам косится. убежать можно — кроме меньшикова тут никого не видно, только вот не факт, что тот не догонит. — нет, красавица, не можем, — качает головой парень и приближается стремительно.       думать времени нет, сережа с места срывается и в сторону ворот движется. меньшиков такого поворота, видимо, не ожидал, потому что побежал вдогонку не сразу, а лишь несколько секунд спустя. — стой, сука!      страшно. если разумовского сейчас поймают, ему же ещё больше достанется. ветер в лицо бьёт, волосы мешают и в глаза лезут, но сережа бежит, как может. а он ведь, наверное, никогда так быстро ещё не бегал, даже на физкультуре. внутри адреналин жуткий, и жуткий в прямом смысле, потому что страшно очень. и только этот страх, наверное, заставляет ноги двигаться. так, сережа, к своему удивлению, до перекрестка добрался и даже дорогу пересечь успел. меньшиков за спиной остался, на другой стороне улицы. кричит что-то угрожающее явно, но разумовский не слышит. он дыхание восстановить пытается и сердце успокоить, а то оно бьётся так, будто выскочит вот сейчас прям на асфальт пыльный. рыжий ни о чем сейчас думать не может, только на колени собственные руками опираться и волосы с лица сдувать. это, кстати, плохо получается, потому что пряди никак не хотели нормальное положение принимать. — ты, блять, пожалеешь, — долетает до сережи фраза, ядом пропитанная. ответить ему нечего. он и сам все понимает прекрасно.       отдохнул он явно недостаточно, но секунды на светофоре поджимали, пришлось дальше двигаться. юрка, ясное дело, не погонится уже, но осторожность никогда не мешала, верно ведь?