The first one, the only one / Первый, единственный

      — Мью, я понимаю, что ты не восторге от этой идеи.              — Вообще не в восторге, — он делает глоток холодного зеленого чая и недовольно смотрит на своего менеджера. — Босс, мы же говорили, что я не буду сниматься в рекламе, пока я занят в больших проектах, чтобы не распыляться.              — Да, говорили. Но из-за локдауна почти все съемки отложены на неопределенный срок, а фанаты не должны терять тебя из вида.              — И поэтому ты предлагаешь сняться в рекламе приложения для знакомств? — Мью устало вздыхает. — Ты же понимаешь, что это уже не мой формат: не в моем возрасте рекламировать такие штуки.              — Ой, возрасте! — Тот насмешливо фыркает на правах давнего друга, а не только менеджера. — Если тебе 30 лет, то это еще не значит, что ты отправлен на свалку.              — Мне же в пару поставят какую-нибудь школьницу, которую придется вытягивать в каждом кадре, — он досадливо морщится, потому что прекрасно знает, как работает эта индустрия.              — Ну, положим, не школьницу, — Босс отводит глаза. — 23 — вполне себе достойный возраст.              — Меня это должно утешить и успокоить? Студентка, которая будет смущаться и краснеть на каждую отснятую сцену?              — И не студентка…              Мью поднимает глаза от телефона, в котором зависал последние несколько минут:              — Не студентка?              — Студент. Молодой парень, начинающая модель — вполне себе вариант.              Мью раздраженно трет переносицу:              — Такой себе вариант, если честно. Ты же знаешь, у меня нет предубеждений против пола партнера: хоть парень, хоть девушка, хоть пирожок с халапеньо…              — Ну вот видишь — никаких проблем же! — Босс делает умоляющие глаза кота из “Шрека”. — Ты и сам немного встряхнешься, и молодняку поможешь — ты же любишь заниматься благотворительностью.              — Но она обычно включает помощь больницам и малоимущим…              — А ты думаешь, что в 23 у парня много денег? Раз он согласился на такой первый проект?              Мью раздраженно машет рукой:              — Ладно-ладно! Только не делай такое лицо — ты же знаешь, что я не могу сопротивляться, когда ты так упрашиваешь. Ты, небось, уже договорился обо всем за моей спиной, поэтому так давишь.              — Ты просто лучший! — Босс довольно сияет улыбкой. — Завтра утром встреча с режиссером и коллегами в десять.              — Хоть посплю… — Он деланно бурчит.              — Суппасит, кому ты вешаешь лапшу на уши? Я же знаю, что ты уже в восемь часов не знаешь, куда себя засунуть, жаворонок хренов!              Ну жаворонок — и что с того?       Он привык к режиму, привык рано вставать — так он может много успеть за день, но локдаун и правда внес коррективы в его привычную жизнь, поэтому приходится приспосабливаться к новым для себя условиям.              И поэтому он с любопытством смотрит на своего уже коллегу, который по какой-то причине не может даже глаза на него поднять после приветственного вай, а утыкается в сценарий их ролика и кивает на каждое слово режиссера, который пытается на пальцах объяснить, что от них хочет.              — В общем, задумка такая: ты, Мью, находишься на вечеринке и словно в нашем приложении ставишь галочки и выбираешь те качества партнера, которые тебя интересуют. Сначала подсвечиваются все люди в помещении, но по мере выбора определенных характеристик свет над ними пропадает, пока не остается один Галф — к нему ты и подходишь. Вы говорите друг другу “ты мой первый” и “а ты мой единственный” — все очень мило и романтично.              Ага, мило — как же.       Мью аж передергивает от приторности сценария, но он профессионал, поэтому с совершенно спокойным видом кивает:              — Мне все понятно, пи. Сразу снимаем?              — Я думаю, что нам нужен как минимум один воркшоп, чтобы Галф влился в процесс, — режиссер внимательно смотрит на парня, который точно нервничает, потому что его пальцы как-то беспокойно сжимаются и разжимаются на бумаге с раскадровкой.              Ох, вот этого ему точно не хватало для счастья: вытягивать новичка, который не знает, что делать на съемочной площадке. Но он же — опытный пи, почти ветеран индустрии, поэтому нельзя ударить в грязь лицом.              Поэтому Мью спокойно и терпеливо улыбается:              — Кхун Галф, давай попробуем сыграть нашу часть?              Он практически видит, как смущение и неловкость расползаются по телу мальчика, потому что тот абсолютно очаровательно краснеет ушками, но все же кивает:              — Конечно, пи`Мью.              Они становятся согласно раскадровке на расстоянии друг от друга. Галф старательно делает вид, что ничего такого не происходит, но понятно, что тот очень зажат — и это состояние никуда не уходит. Это видно и по напряженной линии плеч, и по немного вжатой в них голове.              Action!              Мью делает несколько шагов, потом оглядывается по сторонам, словно рассматривает воображаемых людей вокруг, а затем останавливает взгляд на Галфе. Парень тоже поворачивается в его сторону.              Они встречаются глазами, и нонг краснеет так сильно, что теперь багрянцем полыхают не только уши, но и все это выразительное лицо. Мью уверен, что даже под простой черной футболкой кожа сейчас тоже румяная от смущения. Но он должен закончить сцену, поэтому подходит ближе и наклоняет голову, словно внимательно и в первый раз рассматривает парня.              Мью протягивает ладонь, чтобы коснуться пламенеющего лица и аккуратно провести пальцами по горячей коже скул. Дальше должна быть фраза Галфа, но тот почему-то молчит и только как-то отчаянно смотрит в его глаза.              Мью одними губами подсказывает:              — “Ты мой первый”.              Но Галф словно не замечает этого, хотя точно смотрит на его губы и может по ним прочитать. Вместо этого тот как-то расстроенно ойкает и утыкается лицом в ладони.              Стоп!              — Так дело не пойдет, — режиссер, что наблюдал за ними все это время, подходит к ним. — Галф, я понимаю, что ты никогда не играл с другими актерами, это для тебя в новинку, но нужно как-то преодолевать свое смущение. Мью, могу я тебя попросить?              — Конечно, пи, — он уже догадывается, о чем будет просьба, но старается ни одним мускулом не выдать свое раздражение.              — Можешь поработать с Галфом немного? Упражнения на сближения и все такое, чтобы помочь ему раскрепоститься.              Мью прикрывает глаза буквально на долю секунды дольше, чем обычно, чтобы в это мгновение внутреннее выругаться. А потом он спокойно смотрит перед собой на парня, не смеющего из-за провала поднять глаза:              — Да, конечно. Кхун Галф, когда тебе будет удобно? У меня сегодня вечером есть “окно” в расписании.              — Прости, пи, мне так неловко отрывать тебя от дел, — Галф неожиданно расстроенно смотрит на него. — Думаю, что я сам как-нибудь справлюсь.              Что-то теплое шевелится в его груди, потому что Мью все-таки ошибался: это не очередной мальчик, протеже режиссера, который не хочет и пальцем шевельнуть и готов использовать его как шанс пробиться наверх. Именно поэтому он говорит уже искренне:              — Ничего страшного: мне и правда не сложно тебе помочь. Давай, может, поболтаем в неформальной обстановке, чтобы тебе не было так неловко? Как насчет чашки чая с пирожными?              — Я не люблю сладкое, — Галф тут отклоняет предложение.              Мью даже растерян из-за такого резкого отказа, но потом смягчается, когда видит эту виноватую улыбку:              — Но чай я с удовольствием выпью, спасибо.              Это воистину странная встреча, что привнесла в его жизнь сумятицу и этого робкого парня, с которым им нужно стать ближе.