The first one, the only one / Первый, единственный

      Мью искренне не понимает, что происходит.       И кто они друг другу.              Потому что “рабочие” встречи давно превратились в нечто, чему он пока не может дать название и определение.       А может и не надо?       Может стоит просто расслабиться и наслаждаться их дружбой?              Ага, дружбой, как же...              Друзья не смотрят вот так, когда остаются наедине. Ну или он это надумывает себе, когда видит эти темные глаза, обращенные к нему, в которых плещется какое-то странное томление и волнение. Может даже страх, но уж точно не ровное спокойствие дружбы, характерное для знакомых.              Да и сам он не может оторвать взгляд от этого солнечного цветка, что распускается так удивительно рядом с ним.              — Что это? — Галф, досыта наевшись принесенных закусок, валяется с ним рядом на пледе в парке и наклоняется, чтобы рассмотреть, что это такое Мью рисует в своем блокноте.              — Ничего, — он пытается прикрыть рукой рисунок, но ее со шкодливым хихиканьем убирают.              Теперь Галф наверняка видит нечто, что должно изображать его портрет, а по сути является лишь кривым наброском: неровные линии, много огрехов. Мью даже боится поднимать глаза, чтобы не увидеть насмешку на этом выразительном лице, и лишь усилием воли заставляет себя не зажмуриваться как маленький ребенок перед неизбежным страхом. Но он удивленно распахивает глаза, когда слышит восторг в голосе:              — Это… я? Как красиво, Мью.              В эпикризе так и запишут: сердечный приступ.       Возможные причины: его работой только что восхитился тот, кого так не хочется разочаровать. А также тот назвал его по имени — без этих всяких ваших “пи”.       Что же: хороший был человек — закапывайте!              Но Галф явно не намерен дать ему умереть — по крайней мере спокойно, потому что хватает его чуть выше запястья и эмоционально трясет:              — Почему ты не говорил, что так офигенно рисуешь? Это же потрясающе, пи`Мью!              Ну вот, к нам вернулся этот товарищ “пи” так же резко, как и исчез, но разочарование сглаживает тот факт, что глаза Галфа светятся восхищением и тот, вроде бы, совсем не против, что он его нарисовал. Поэтому Мью смущенно бормочет:              — Да какое “рисую” — это просто хобби, в свободное от работы время извожу карандаш и блокнот. Можно сказать, что это мой способ медитации.              — А можно я тоже попробую?              Галф говорит и уже сам тянет из его рук бумагу и карандаш, не дождавшись подтверждения.       Ну что за малыш! Сама непосредственность.              Но Мью и не против смотреть с умилением, как тот, высунув кончик языка, старательно что-то выводит в блокноте. А в его груди разливается что-то теплое и безумно нежное по отношению к человеку рядом. Что именно — пока сложно объяснить, но это чувство хочется беречь и лелеять.              — Ну, как тебе? — Галф отрывает его от глубокомысленных рассуждений, протягивая итог своей работы.              Мью ооооочень старается не засмеяться, когда видит это схематичное изображение качка-цветочка:              — Ээээ… Кто это?              — Не знаю, — парень пожимает плечами. — Я сначала хотел нарисовать тебя, поэтому он такой мускулистый. А потом подумал, что это — слишком банально, поэтому решил: пусть это будет цветок такой.              — Это очень оригинально, правда.              Тут Мью не кривит душой, потому что в этом рисунке — весь Галф, какой он есть: простой, непосредственный и очень искренний. А еще прямолинейный, что очень часто выбивает из него дух и заставляет вспоминать, как вообще дышать.       Вот как сейчас.              — Пи`Мью, а когда мы будем с тобой целоваться?              Дышать, Суппасит, тебе надо дышать.       Помнишь об этом? Вот и чудно, вот и молодец.       Делай несколько вдохов перед тем, как спросить почти не хриплым голосом:              — А зачем нам это делать?              — Ну а как же: наш следующий ролик — это поцелуй.              Дышать, Суппасит, тебе надо дышать.       И только после этого:              — Да, и такие сцены обычно снимаются при помощи угла.              — Угла? — Пытливые глаза хотят знать все подробности.              — Да. Я наклоняюсь к тебе, будто целую, а камера снимает это под таким углом, что наши губы не видны — вот и вся премудрость. А зрителю кажется, что мы целуемся.              Но Галф цепляется только за то, что тот хочет слышать:              — Обычно? Но может быть и по-другому?              — Может, — Мью вынужден согласиться. — Иногда просят по-настоящему целоваться — все зависит от рейтинга. Но не переживай: я почти уверен, что мы будем снимать при помощи…              — А если нет? — Галф его перебивает с каким-то странным темным нетерпением.              Он растерян:              — Ну тогда…              — Тогда нам нужно отрепетировать!              Мью и пикнуть не успевает, как блокнот летит в сторону вместе с карандашом, сам он лежит спиной на пледе, а над ним нависает решительный и упертый парень, который очень жаден до знаний, как оказалось. Он изо всех сил сохраняет спокойное выражение лица, когда идет на уступки:              — Ну хорошо…              Это даже не поцелуй — а так, проба, буквально невинное касание губ в течение 2-3 секунд. Но он вынуждено отстраняется, смотрит прямо в глаза и... осознает, что Галф все еще подозрительно спокоен, поэтому выдает:              — Теперь счастлив?              И видит легкую усмешку в ответ:              — Мне этого не достаточно.              И все так же с усмешкой Галф начинает сам целовать его пока еще сжатые губы, нежно захватывая то верхнюю, то нижнюю губу, отчего у Мью перехватывает дыхание — и он не закрывает во время этого поцелуя глаза, потому что понимает, что касания именно этого человека для него так приятны и волнующи. Но Галф как будто все еще репетирует, все еще невозмутим — и это пробуждает в нем какое-то непонятное желание пробить брешь в этой стене, разрушить эту баррикаду, которую тот возвел между ними.              Ах, все только в рамках воркшопов? Это только работа? Тогда что ты скажешь на это, нонг?              И с жадностью приникает к губам, скользя языком между ними и впиваясь руками в волосы, чтобы как можно ближе притянуть к себе. Галф буквально на секунду замирает, шокированно открыв глаза, а потом с еле слышным стоном отвечает.              Теперь уже Мью проявляет инициативу, когда перекатывается поверх парня, чтобы нависнуть над ним и замереть на секунду перед тем, как снова приникнуть к этим искушающим губам.              И снова поцелуй “глаза-в-глаза” — и теперь глаза Галфа подозрительно потемнели, что вызывает у Мью всплеск радости ну наконец-то я достучался, но у всего есть последствия, и цена, которую он платит — это дрожь во всем теле от следующего поцелуя, когда Галф вовлечен в него не меньше, а то и больше, чем он сам. Он чувствует чужое прерывистое дыхание, когда Мью с упоением целует его так, как будто не может насытиться, как будто это для него сейчас жизненно важно — и Галф тихо, почти неслышно стонет, все-таки касаясь языком губ.              А дальше… Мью отстраняется.              Потому что их “репетиция” зашла слишком далеко. Он это понимает по тому, как к его собственному возбуждению прижимается чужое, в то время как вплетенные в его волосы руки не желают, чтобы он останавливался, потому что голодные губы тянутся за следующим поцелуем.              — Галф… — Он успевает прошептать, прежде чем ему не даст говорить нежный влажный шелк этого жадного рта.              — Что… — Галф умудряется ему отвечать, продолжая свое черное дело и покрывая легкими поцелуями-перышками его лицо.              — Нам надо остановиться…              Но при этом его руки как будто сами по себе скользят по тонкой талии и сжимают ее жадно, привлекая к себе. Ему хочется буквально впечатать Галфа в себя, растворить в себе, чтобы забрать его себе целиком и полностью.              — Да… — Тот целует снова, легко прикусывая нижнюю губу. — Еще немного, буквально минутку порепетируем…              Да, минутку.       Еще минутку он позволит себе раствориться в этом солнечном безумии летнего дня, когда они с коллегой выбрались на пикник… порепетировать.              Еще всего одну минутку, пока он не утолит свой голод в этих мягких губах и трепете тела в его руках.