child

— Сокджин, ты издеваешься? — не отрывая телефон от уха, Юнги нервно вздыхает, чуть сбавляя шаг. — Ты говоришь, что тебе нужно задержаться на работе, когда я уже возле твоего дома. — Юнги, честное слово, просто немного подожди меня, — тараторит Джин, а Юнги слышит, как тот суетится. — Я понимаю, что ты не виноват, — младший трёт переносицу, останавливаясь возле подъезда. — Нужно было выходной выбирать… Меня начинающийся дождь ничуть не вдохновляет. — Так заходи ко мне. Тебя мой брат пустит. Пообщаетесь. — Джин, мы с ним не виделись-то никогда. Что мне делать со школьником? — Не говори так, словно ты на десять лет старше. Мне пора бежать. Я напишу Чимину сейчас. Дождь всё-таки заморосил. Юнги отстраняет телефон, складывая тот в карман куртки, и пялится на дверь, которая со скрипом открывается — из дома выходит пожилая парочка, а сам Юнги, даже не думая, проскальзывает в помещение, поправляя чёлку и проходя в сторону лифта. Перспектива посидеть после рабочего дня с лучшим другом, безусловно, радовала, а маленькая неприятность не должна портить настроение. И честно, Юнги даже не знает, что именно называет маленькой неприятностью. То, что Джин придёт неизвестно, когда, ибо его «немного задержусь», обычно, ничем хорошим не заканчивалось, или же неприятностью хочется назвать самого Чимина — сводного младшего брата Сокджина, который совсем недавно перебрался в эту квартиру. Юнги до сих пор не понимает, какие именно у них взаимоотношения, Чимин никогда хвостиком не увязывался за братом на прогулки или иные посиделки, как иногда делают младшие, а когда Юнги заходил в гости — либо не выходил из комнаты, либо был в школе. Подростка Мин лично не видел — лишь из любопытства пару раз на странички в социальных сетях заходил. Чимин и Сокджин — полные противоположности. Джин был тихим студентом, скромным, даже сейчас он остаётся невинным парнем, которого и альфой-то язык не поворачивается назвать. Хочет заботиться о младшем брате, но, видимо, слишком уж боится переборщить с опекой, лишь следит, чтобы тот ел нормально, продолжал учиться и ночевал дома. А Чимин выкладывает в сеть фото своих ног в коротких юбках и чулках, красит глаза яркими тенями, балуется переводными татуировками и ходит на какие-то подростковые тусовки, где дешёвого пойла явно больше, чем музыки в плейлисте. Увидел это Юнги, когда захотел посмотреть истории шестнадцатилетнего омеги в сети. Юнги был всего раз свидетелем одного небольшого скандала по телефону, не более. Речь о Чимине практически не заходит. Юнги ничего не знает об омеге, кроме образа, который тот демонстрирует в интернете. И дверь открывает совсем не тот мальчишка, которого он ожидал увидеть. Сейчас на Чимине нет макияжа, выкрашенные в яркий красный волосы не прибраны. Омега выглядит растерянным и несколько испуганным. Со старшим здоровается тихо, говорит, что часто слышал о нём от Джина, (который, очевидно, предупредил о госте), из вежливости предлагает пройти на кухню, а сам уходит в комнату быстрыми шагами, поспешив закрыть за собой дверь, но не запираясь на замок. — Подростки… — закатывает глаза Юнги, снимая куртку, а потом приподнимает уголки губ, глядя омеге вслед. Ещё раз осмотревшись, альфа проходит до ванной комнаты, потягиваясь. Свет включается, Юнги проходит дальше и прошёл бы к раковине, если бы не наступил на что-то, валяющееся на полу. — Что… — альфа опускает взгляд, приподнимая ступню, и тут же распахивает глаза, не зная, что именно испытывает сейчас. Непонимание, растерянность, другие неприятные чувства сливаются в одно, мешая мыслить. На холодной плитке валяется тест на беременность с положительным результатом. Альфа запускает пальцы в волосы, зачёсывая чёлку назад, зачем-то смотрит по сторонам, но в итоге тест поднимает, вглядываясь в него, вглядываясь в две полоски. Не думая, покидает ванную комнату, быстрыми шагами пересекая коридор и оказываясь в комнате омеги. Пугаясь, Чимин отступает назад, понимая, что поздно что-то прятать за спину. До этого момента Юнги видел Чимина только на фотографиях в сети. На них подросток всегда был в вызывающих нарядах, на его лице постоянно был яркий макияж. А сейчас омега стоит перед ним в белой домашней одежде, сжимая в руках несколько тестов на беременность. — Это розыгрыш какой-то? — волнение постепенно отпускает старшего, Юнги и сам не понимает, почему вдруг забеспокоился так сильно. — Нет. Уходи отсюда. — Какого чёрта, Чимин? — Я не собираюсь обсуждать это с тобой! — кричит младший. Омега больше не выглядит испуганным, подходит, забирая из чужих рук тест. А следом выталкивает альфу, закрывая дверь в комнату и удерживая ручку некоторое время. Расслабляет пальцы, отходя от двери тихими шагами. Юнги, кажется, только больше в шок впадает от этого, на месте стоит некоторое время, не двигаясь. Вскоре он слышит плач из комнаты, не смея отойти от двери в этот момент. Достаёт из кармана телефон, смотрит на время, не предполагая, когда именно может вернуться друг. И не Юнги сейчас должен открывать дверь и разговаривать с омегой, это должны делать брат, родители, друзья, в конце концов, но уж точно не он — практически чужой человек для самого Чимина. Но почему-то Юнги заходит, замечает плачущего Чимина на полу возле кровати, подходит, присаживаясь на корточки перед ним. — Джин не знает, верно? — Юнги считает, что спросить обязан, чтобы не сболтнуть другу лишнего. Чимин сам сказать должен. — Не знает, — омега мотает головой, держась одной рукой за живот. — Я боюсь говорить ему. Юнги опускает глаза, внимательно рассматривая омегу, смотрит выше, на спадающий с плеча старый свитер и выглядывающую ключицу, на которой красуется засос. — Прекрати плакать. Тебе всё равно придётся рассказать ему. Ты ведь не думаешь, что это просто так рассосётся? Чимин снова мотает головой, переставая лить слёзы. — Твой альфа знает? — У меня нет альфы. — А с кем ты спал тогда? Нижняя губа Чимина начинает дрожать. — Я… Я не знаю, от кого это. Плечи Юнги опускаются, и он медленно выдыхает, глядя на подростка. — Мне сказать Джину или сам? — Юнги поднимается с места. Чимин подскакивает следом, но ответить ничего не успевает — и омега, и альфа в одну секунду поворачивают головы в сторону выхода из комнаты. — Я дома! — из коридора доносится голос Сокджина. Юнги первым выходит из комнаты, Чимин же бежит за ним следом, чуть ли за локоть не хватается, чтобы остановить. — Познакомились? — Джин улыбается, но после вновь становится серьёзным, замечая, что эти двое явно не поладили. — Что-то случилось? — Хён, вам нужно поговорить. Я подожду в коридоре. Сокджин медленно переводит взгляд на поправляющего свитер брата, также медленно кивает, обнимает того за плечи и ведёт в комнату, уже тише спрашивая, что такого случилось. Подслушивать нехорошо — известное всем правило. Но Юнги и не обещал никогда быть хорошим человеком, не обещал не подслушивать, поэтому он спокойно подходит к комнате, встаёт у стены, слыша неразборчивые объяснения Чимина. Альфа складывает руки в карманы, опуская взгляд. Омега всё ещё что-то говорит. Юнги пожалел уже в следующую секунду, что остался здесь. Слышать гневные крики Джина страшно. Юнги не по себе. Грохот разносится слишком сильный, словно падает прикроватная тумба. Сокджин ругается. Сильно. Юнги не выдерживает и отходит на кухню, желая удалиться, но и это не помогает, он всё слышит, буквально каждое слово альфы. — Сколько раз я тебе говорил перестать?! Какого чёрта ты не слушаешь меня никогда?! Доигрался! Я не запрещал тебе встречаться с альфами, а нужно было! — вновь грохот. — Кто знал, что ты спать со всеми подряд начнёшь! — у Джина уже голос срывается — Юнги слышит это. Брюнет достаёт из кармана телефон, надеясь отвлечься на что-нибудь, лишь бы не вслушиваться. Чимин тоже кричать начинает, но Юнги втыкает наушники, последнее, что он отчётливо слышит, это заявление Джина: — И не смей даже заикаться про аборт! Дверь хлопает, а Юнги закрывает глаза. Не успевает включить музыку — Джин заходит в комнату, вновь хлопая дверью. В его взгляде желание убивать в одно мгновение сменяется усталостью. — Какой кошмар, — старший закрывает лицо ладонями, усаживаясь напротив. — Хён… — Юнги откладывает наушники в сторону. — Залететь от левого альфы. Позорище, — Джин встаёт, отходя к раковине. Молча моет руки, ополаскивая лицо прохладной водой. Юнги может понять, почему Сокджин сейчас так зол. Вернее, Юнги только предполагает. Джин чувствует вину. Раздражается, думая, что сделал недостаточно, что мог предотвратить это. Но сейчас он сам уже ничего не может сделать. Потому и кричал, срывая голос. — Аборт. Он может сделать аборт, — уверенно говорит младший. — Если срок небольшой, он может. Нужно просто сходить в больницу и проконсультироваться с доктором. — Юнги, ты издеваешься? — Джин хватает полотенце, чуть не сорвав вместе с ним крючок, и разворачивается к другу, вытирая руки. — Никакого аборта. Пусть несёт ответственность за свои поступки. Входная дверь в квартиру громко закрывается. Джин закрывает глаза ладонью, качая головой. Чимин ушёл. Юнги поджимает губы, но на хлопок двери не реагирует. Ему сейчас говорить проще, чем Сокджину. Не его брат сообщил такую новость, у Юнги в принципе нет младших братьев. Но можно отметить и то, что из них Юнги может наиболее трезво оценить ситуацию. — Пусть несёт ответственность… — Юнги поднимается со стула, задвигая его. — И что потом? В каких условиях будет расти эта ответственность? Хён, Чимин даже школу не окончил. О каком ребёнке может идти речь, когда он сам дитя? — Значит, для того, чтобы спать с альфами, он вырос, а для того, чтобы отвечать за последствия — нет? — Джин откидывает полотенце на тумбу. — В этом и суть, — Юнги берёт наушники, подходя к выходу. — Будь он взрослее, знал бы, что можно делать, а чего нельзя. Как ты не понимаешь, что он не сможет дать ребёнку нормальную жизнь сейчас. Новая жизнь — это не шутка. Сокджин садится на стул, опуская голову. Юнги медленно разворачивается, решив, что оставить друга наедине со своими мыслями — сейчас лучшее, что он может сделать, потому что все объяснения оказались проигнорированы. — Если что, звони мне. Поговори с Чимином ещё раз, ладно? Он ждёт твоей поддержки. Не думаю, что он получит её от своих дружков или «левых альф». Юнги оборачивается через плечо, замечая, как Джин согласно кивает. А после уходит, бросив очень тихое «пока» и оставляя старшего одного.