2
16 сентября 2021 г., 16:17
Говорят, что в подростковом возрасте всё ощущается в разы острее. Гормоны бушуют, энергия переполняет, в голове миллион мыслей, много планов и амбиций. Казалось бы, прекрасная пора, но ведь вместе с положительными эмоциями приходит и уйма отрицательных. Каждый неверный шаг сопровождается шквалом негативных мыслей, что на какое-то время выбивают из колеи. Проблемы давят, не давая возможности вдохнуть полной грудью, а любая оплошность вызывает непреодолимое желание исчезнуть. И как же не опустить руки, когда в спину одна за одной бьют неудачи?
Не сдал экзамен, к которому готовился месяцами напролёт. Музыкальная группа, что раньше отвлекала от внешних проблем и приносила радость, переживает не лучшие времена. Мать, посвятившую всю себя работе после ухода отца, увольняют, от чего та закрывается в себе и впадает в депрессию. А девушка, какая нравится безумно, та, кто стала вдохновением, та, из-за кого не спится по ночам, та, благодаря чьей улыбке становится тепло и спокойно, отдала своё сердце другому.
— Да, снова о нём, — отвечает Маринетт, а на глазах музыканта предательски выступают слезы, какие тот оперативно прячет за синей чёлкой. В последнее время держать всё в себе стало особенно трудно. Надолго ли еще его хватит?
Лука устал, чертовски сильно устал. Сам предложил Маринетт быть друзьями, но и подумать не мог, что это будет так больно. Куффен хочет быть ближе к девушке, хочет быть для неё кем-то особенным, но не навязывается, не давит. Хватит того, что Мари позволяет ему быть рядом, из-за чего наверняка чувствует себя неловко.
И пусть, сердце любимой принадлежит другому, Куффен рад, если рада Дюпен-Чен. Готов жертвовать своими собственными чувствами ради счастья одной синеволосой девушки, потому в последнее время подталкивает ту к Агресту, а сам пытается заставить себя отдалиться от неё и не мешать. Прячет под замок свою глупую влюбленность и соглашается на свидание с Зои, подсознательно надеясь найти в ней то, что так трепетно любит в Маринетт.
— Спелый апельсин и виноград «рондо», как интересно, — воскликнул мороженщик, накладывая в рожок два аппетитных шарика. — Необычный и редкий вкус, но сочетаться они будут, только если каждый в гармонии с самим собой. Например, если виноград окажется слишком кислым, он не будет дополнять апельсин, напротив, вкус смешается и станет непонятным, может даже отталкивающим!
Глубокая мысль, но как же не хочется об этом думать. Лука слишком долго мучал себя самокопанием, потому он решил, что пора бы уже сделать перерыв. Сегодня он хочет быть кем-то другим, забыться ненадолго и хоть на мгновенье почувствовать, что любим. И головой понимает, что любовь эта счастья не принесет, но всё равно отчаянно пытается обмануть самого себя.
— Ой, там же Мари! — из мыслей Луку вытягивает звонкий голос спутницы. — А с ней, если не ошибаюсь, Адриан?
Лука тут же разворачивается и лишь на мгновенье встречается с Маринетт взглядом, но и этого оказывается достаточно, чтобы дыхание парня сбилось, а в горле образовался неприятный ком. Она явно чем-то расстроена, кажется, что вот-вот заплачет, но с ней ведь Агрест, а значит, что компания музыканта девушке не нужна, так ведь?
Свидание несомненно испорчено. Ведь сердце Луки окончательно разбивается, а настроения на прогулку не остается, когда тот видит, что блондин девушку за руку держит, шепчет что-то той на ухо, а после… мягко целует в милую складочку на лбу. И вообще-то, у него нет неприязни к Адриану, но в этот момент он позволяет себе благополучно об этом забыть.
— Извини, мне нужно домой.
***
Сбежать от самого себя сложно, а в связи с последними событиями Лука бы сказал, что невозможно. Но вот сбежать со свидания — запросто. И ему действительно стыдно за это. От мысли, что он на самом деле смог поступить так с той, кому искренне нравится, к горлу подступает чувство тошноты. Разбивать чужие сердца не для него, даже если его собственное рассыпано на мелкие кусочки. После нескольких часов самобичевания, музыкант наконец решает выйти из своей комнаты и поговорить с сестрой. Разговоры с Джулекой всегда помогали привести мысли в порядок и чувствовать себя лучше. Она внимательна по отношению к близким людям и крайне заботлива, может выслушать и дать дельный совет. Без сомнений, с ней можно было бы обсудить всё, что тревожит, но тему, касаемо Маринетт, Лука намеренно никогда не поднимал и категорически не поддерживал, даже если об этом начинала говорить сама Джулека. Знает ведь, что девушки хорошие подруги, и что сестре было бы очень неловко обсуждать с ним такие вещи. Потому и молчал, постоянно прятал в себе все переживания, натягивая на лицо фальшивую улыбку. Но больше не может, силы закончились. Лука, кажется, сломлен. — Джу, у тебя есть минутка? — негромко спрашивает парень, приоткрывая дверь в комнату сестры. — Что-то случилось? На тебе совсем лица нет. В чём дело? — Маринетт, — признается музыкант и тяжело вздыхает. — Должен ли я отступить? Джулека поудобнее на диване устраивается, предвещая нелегкий разговор, и хлопает по месту рядом с собой, приглашая Луку присесть рядом. Девушка далеко не слепая, всё это время наблюдала за страданиями брата, что длятся уже далеко не первый месяц, но не влезала. Сначала давала тому возможность самому разобраться, а потом стало поздно, ведь Лука отдалился и погряз в своём неразделенном одиночестве. Потому сейчас она рада безумно, что тот наконец решил поделиться с ней своими переживаниями. — Я не знаю, что между вами происходит, потому на этот вопрос ты должен ответить сам. Но может ты хочешь поговорить об этом подробнее? Что тебя беспокоит? — Я больше не могу, — парень садится и взгляд отводит, стараясь не смотреть на сестру. — Не могу быть её другом, Джу. Думал, что буду счастлив, если Мари позволит просто быть рядом, но это… Больно? Ты же знаешь, что она влюблена в Адриана. Так вот, я уважаю и принимаю её чувства, только свои собственные оказалось куда сложнее обуздать. Я ревную. Не могу больше это контролировать, устал прятать и подавлять свою любовь. Кажется, что проще будет отпустить Маринетт, не видеться с ней вовсе, избегать, но я не хочу её терять… — Ни в коем случае не избегай и не игнорируй её, Лука. Ты ведь и сам понимаешь, что этим проблему не решить, — Джулека говорит тихо и размеренно, что успокаивает музыканта. Сверхспособность, не иначе. — Кажется, они сошлись с Адрианом. А ты предлагаешь мне вывалить на Мари всё, о-ля: «на, сама разбирайся, я устал»? Я не хочу обременять её. К тому же, должно быть, она счастлива сейчас. — Нет, не совсем так. Вы друзья и Маринетт очень дорожит тобой. И я уверена, что она тоже переживает из-за всего этого. Потому вам точно нужно поговорить. Выскажи уже всё, что накопилось, всё, что волнует, Лука. Если ты исчезнешь, не объяснившись, сделаешь больно не только себе. Вы должны всё «по-взрослому» обсудить и вместе решить, что делать, понимаешь? — Ты права, я ведь уже далеко не ребенок, чтобы вести себя так. Я поговорю с Мари завтра, — Лука согласно кивает и мягко улыбается сестре. Глупо было бы избегать ту, кому так боишься сделать больно. — Только в этот раз будь собой.***
Поговорить всё же не удается, ведь на следующий день Куффен серьезно заболевает. В голове невзначай проноситься мысль, что это ничто иное как карма, какая настигла его за то, что он отвратительно поступил с Зои. Лука просит сестру не говорить Маринетт про болезнь, потому что знает, что несмотря ни на что та придёт навестить его, а музыканту меньше всего хотелось бы, чтобы девушка переживала из-за него или, что еще хуже, заразилась. Но Джулека просьбу не выполняет и отправляет подруге короткое ненавязчиво сообщение.Джу: Лука болен.
Дюпен-Чен отвечает не сразу. Проходит порядка двух часов, но ответное смс всё-таки приходит.Мари: я могу навестить его?
***
Если Маринетт не спешит к друзьям на помощь, то и не Маринетт это вовсе. Игнорировать болезнь хорошего друга из-за собственных тараканов в голове было бы крайне эгоистично с её стороны, потому, через несколько часов, какие были заняты размышлениями и терзаниями совести (мыслями о том, чтобы притвориться, что сообщение Джулеки она вовсе не видела) девушка, теребя в руках корзинку с выпечкой, стоит у комнаты Луки, не решаясь постучать в закрытую дверь. Хочется уйти, сбежать, исчезнуть, но пути для отступления уже нет. — Маринетт? Дверь открывается и девушка растеряно отшатывается назад. — Ой, прости, я… Я хотела… Ну знаешь, вот, — Дюпен-Чен протягивает корзинку и улыбается глупо. — Ну, ты заболел, поэтому я тут. Пришла… Ха-ха… Я зайду? Маринетт всё-таки пришла и Лука несомненно рад, отрицание этого было бы серьезным самообманом. — Проходи, — сердце музыканта пропускает удар, но он вида не подает. Отступает в сторону, давая девушке пройти, а сам заходит следом. — Джулека всё-таки рассказала… Ты же можешь заразиться, Маринетт. — Об этом не переживай, у меня отличный иммунитет, — отвечает девушка и быстрым взглядом осматривает комнату, прокручивая в голове дорогие сердцу воспоминания. Совместные просмотры ужастиков, какие так любит Лука, песни, которые музыкант исполнял для Маринетт, сидя на подоконнике, их совместную готовку и еще много чего, что греет душу. Когда-то она часто бывала в гостях у Луки, но в какой-то момент всё резко поменялось. Они стали видеться реже, разговоры перестали клеиться, да и сам Куффен стал отстранённым. — Ты измерял температуру? — Я как раз шел за градусником, но это подождет. Я бы хотел… — Что значит подождет? — перебивает Маринетт и забавно хмурит брови, от чего на лице парня появляется еле заметная улыбка. Она уверенно подходит к Луке ближе, на носочки становится, одновременно с этим тянет того за воротник футболки, наклоняя к себе, и касается губами чужого лба. На несколько десятков секунд в комнате повисает неловкая тишина. Такого Маринетт от себя точно не ожидала, потому смущается очень, но не отстраняется, напротив, крепче ткань в кулачке сжимает. — Адриан не будет против, что ты пришла? — с каплей напускного раздражения интересуется Куффен, стараясь игнорировать собственное смущение и бешено бьющиеся сердце. — Причем тут Адриан? — опешив, интересуется Дюпен-Чен. Ему ли такое спрашивать? — Лука, ты явно что-то путаешь. Единственный, кто может быть против, так это Зои, не так ли? Кстати, где это она… — Да брось, Маринетт! Мне казалось, что вас уже можно поздравить. Вчера в парке вы так мило ворковали. — Может это мы покупали одно мороженное на двоих с двумя ложечками, как делают все парочки, что заходят к Андре? — Почему ты отрицаешь очевидное. Ты же радоваться должна, разве нет? Или это меня вчера Агрест за руку держал и в лоб целовал? Какой всё-таки джентльмен! — Лука горько усмехается и порывается отстраниться от девушки, но сделать этого не успевает, ведь в ту же секунду в голову с силой бьёт осознание. — Подожди, Маринет, ты ревнуешь? — Я-я? Почему я должна ревновать? Вы с Зои отлично смотритесь, а я… — девушка теряется и голос её становится тише. Она сильнее сжимает в кулаке хлопковую ткань, стараясь унять дрожь в собственных руках. — Д-да. Я ревную, Лука. Ревную, потому что ты мне нравишься. И вчера Адриан просто успокаивал меня, потому что мне стало грустно, когда я увидела тебя вместе с Зои. — Уже долгое время моё сердце принадлежит только одному человеку — тебе. У меня нет чувств к Зои. Я люблю тебя, Ма-ма-маринетт. И, знаешь, не будь я болен, я бы определенно поцеловал тебя сейчас. Сон ли то? Или галлюцинация, вызванная высокой температурой? Если так, то Лука готов болеть всю оставшуюся жизнь. Ведь Маринетт, как в самой сокровенной мечте, на носочки становится, берет его лицо в свои крохотные ладони, нежно оглаживая большим пальцем чужую щеку, и целует нежно, трепетно, местами неумело, но, что главное, с любовью. А Лука улыбается в поцелуй, не в силах держать в себе такие замечательные эмоции. На этот раз по-настоящему, искренне и только для Маринетт. — К слову, мороженное было не особо вкусным. Сочетание с черникой мне нравится куда больше. — Очень надеюсь, что после нашего свидания ты не сляжешь с температурой.
