Dancing devils in your eyes: Tragic City

Малыш сияет изнутри

И так спокойно говорит: не покидай меня

Закрой глаза и смотри

Мы две песчинки на пляже мироздания

А наши страхи и страдания — капли воды

Что падают нам на веки с небес

Сон — лучший клей для разбитых сердец

Тряхни свои грязные слёзы и спи.

***

      Все имеет свои последствия, любой выбор, действие и даже слово несут за собой необратимое. И невозможно угадать, как именно это отразится в будущем. Сегодня ты одинокий сирота под крылом старого детского дома, где цветет непонимание, презрение и травля, просто потому что ты не такой, каким тебя хотят видеть. Горишь целью показать всему миру, на что способен и оставить свой след. А завтра все так же одиноко сидишь на кухне старого дома в преддверии тридцатилетия. От тебя остался только грязный след от пепла, что не сотрется всю оставшуюся жизнь. Тебя знает весь мир, но такой ли известности хотел тот юный мальчик с ясными глазами, когда ночами напролет перечитывал ветхие книжки о великих героях, найденные в детдомовской библиотеке и представлял свое великое будущее?       Стоило ли тогда, сидя на берегу залива, заключать сделку с дьяволом и кровью чужих подписывать себе приговор? Все время своего заточения в темнице подсознания Сережа не мог не думать об этом, не переосмысливать сделанное. Птица все слышал, чувствовал его боль, что отражалась и на нем. Оба стали слабы, как никогда раньше. Птица пытался отвлечься новым замыслом, тренировками с Лерой, заканчивающиеся руганью с Волковым и осуждающим взглядом Макаровой. Но планы воскрешения Чумного Доктора сорвались, налетом дагбаевских наемников, что окончательно подорвало доверие Леры, а Олег совсем перестал с ним говорить и съехал из загородного дома. Все превратилось в крах, а Сергей остался один, уже никому не нужный, даже самому себе. Лера была с ними лишь из-за своей тяжелой ситуации, а Волкову была важна только ее безопасность. Все потеряло смысл, хотелось все бросить, сбежать, закрыться в темной комнате и мучительно медленно сходить с ума.

***

      Сквозь закрытые веки пробивался яркий солнечный свет, вокруг шум воды и курлыканье парящих птиц. Сергей не понимал где находится и поспешил распахнуть глаза. Его окутало спокойствие, когда вокруг он созерцал знакомый с детства пляж. Поднявшись с мягкого песка, недалеко он заметил темную фигуру, мрачную словно тень. Сергей сразу узнал Птицу, но продолжал стоять в оцепенении, пока фигура не приблизилась к нему сама. — Тебе пора стать немного храбрее и перестать метаться из крайности в крайность, — Птица похлопал по плечу рыжеволосого. — Что ты имеешь ввиду? — Сереж, я неотъемлемая часть тебя, которую ты возводишь в абсолют, когда становится тяжело. Мы вместе натворили много глупостей, за которые сейчас приходится платить. Но тебе пора двигаться самому. — Ты уходишь? Птица вдруг сорвался с места и прильнул к Сергею, растворяясь в объятиях. В нос ударил до боли знакомый едкий запах гари и обожженной плоти — И не надейся, — усмехнулся он. — Я всегда буду рядом, но последнее слово теперь за тобой.

***

      Этим утром парень проснулся с больной пустотой внутри, не было никого, ни Птицы, ни Тряпки, они оставили его, не в силах больше сражаться. В тот день он почти не вставал с кровати, не знал, как действовать и что предпринимать. Так до самого вечера он пробыл в немом одиночестве, перебирая остатки мыслей и чувств в голове. И вроде вот — сбылась его мечта, он контролирует свои действия, но между вторичных личностей парень потерял свою собственную. Ему было жаль за все, что он совершил, было стыдно перед Олегом, который, казалось, никогда больше его не простит. Перед Лерой за ужасные условия работы и вечные попрекания деньгами. О своей возлюбленной думать и вовсе было страшно. Сергей вдруг понял, что Алиса никогда не знала его настоящего, и возможно, при других обстоятельствах даже не посмотрела в его сторону. «Она просто привязалась ко мне» — кололась, как ему казалось, истина. Все проблемы неподъемным грузом свалились на худые плечи Разумовского. Он всегда знал, что когда-нибудь придется научиться выживать самому, и кажется, время пришло.       Сергей устало выдохнул, тяжело переворачиваясь на другой бок. Спина жутко затекла за весь день, проведённый в импровизированной постели на диване, что казался парню единственным укрытием от всего мира. Мышцы изнывали, а голова гудела, умоляя принять таблетку. Разумовский сдался и, стряхнув с себя кучу одеял, нехотя поднялся, оглядывая свою обитель. Во всем доме царила тишина, только скрип полов от тяжелых мужских шагов нарушал ее. За две недели на кухне скопились пустые упаковки полуфабрикатов, от которых Сергея уже воротило. «А ведь в студенчестве я осиливал еду похуже» — усмешкой пронеслось в его голове.       На любимом диване в куче собрались несколько пледов, а возле, на полу мирно покоились кружки с когда-то невкусным растворимым кофе. Олег бы убил за эту мерзость, его военное воспитание не позволяло скапливать вокруг себя грязь. Сережа и сам повел носом, оценивая свои творения, но сейчас его беспокоила лишь ехидная мигрень. Порывшись во всех возможных ящичках, парень обнаружил лишь специи и всякие кухонные причуды, о предназначении которых знал только Волков, и ни намека на что-то, что могло сейчас спасти Разумовского. Обойдя еще и второй этаж, Сергей решился написать своему, когда-то лучшему другу. Монитор компьютера в темной серверной засветился, заставляя парня жмуриться. На панели уведомлений висело одно непрочитанное от Волкова. Разумовский приподнял уголки губ, но открыв диалог его гримаса сменилась на ужас, а в груди застыл холод.

Два дня назад.

      Дребезжащий дверной звонок оторвал Алису от наслаждения горячим чаем и спокойным вечером. Внутри закралась надежда, что Сережа или Олег вернулись. Опьяненная трепетом сердца, она глупо забыла про существование дверного глазка и без сомнений открыла дверь. Ожидания рассыпались на сотни осколков, когда вместо любимых рыжих волос в лоб уперлось холодное дуло, а перед глазами мелькала знакомая зубочистка. Все произошло мгновенно, и Алиса даже не успела закричать, когда несколько мужчин повалили ее на пол, крепко накрыв ее рот грубой ладонью. Вадим изучающе прошелся по квартире, пока один из наемников доставал ампулу и шприц. — Миленькое у тебя гнездышко, — усмехнулся Дракон, рассматривая коллекционные фигурки и книги на стеллаже. Вадим кивнул напарнику, и тот схватился за руку Алисы, пресекая любые попытки сопротивления. — Уймись, я знаю, ты не боишься иголок, — Вадим склонился над девушкой, которая изо всех сил желала выбраться. Хищный и липкий драконий взгляд прошелся по ее телу, прикрытому только нижним бельем и неприлично высоко задравшимся халатом. Плечо неприятно кольнуло и через минуту трепыхания девушки стихли, и она без сознания обмякла в крепкой хватке мужчин.       Прошло несколько часов, когда Алиса очнулась. Перед глазами плыла тьма, но сознание вмиг посетило чувство дежавю: конечности до боли стягивают жгуты, тело было ватным и немело от холода. Под ней ледяной бетонный пол, а руки беспомощно привязаны к батарее. Безысходность да и только. Попытки осмотреться увенчались провалом, дыхание тут же участилось, а мыслями овладела паника. В надежде успокоиться Алиса облокотилась на стену и закрыла глаза, обоняние и слух тут же повысились. Где-то с потолка раздражающе громко капала вода, разбиваясь о бетон и скапливаясь в лужу, было слышно жутко завывающий ветер и какой-то непонятный скрип в другом конце помещения. Стоило Алисе прийти в себя и сбавить панику, как из кромешной тьмы послышался хриплый и болезненный мужской стон. В голове у девушки были только отрывки из просмотренных фильмов ужасов и холодный страх. — Эй, кто тут? — единственное, что осилила она, сглатывая нервный ком. Скрип стал громче, а из того же угла послышался кашель, что показался Алисе знакомым, но ответа все не было. — Олег? — это была ее единственная надежда, но ответа так и не последовало.       Девушка закусила губу, разочаровываясь неудавшейся попытке. Она могла лишь со страхом выдумывать, кто мог находиться совсем рядом. Все тело промерзло, Алисе хотелось просто отключиться и не выносить всего ужаса, но вокруг резко зарябило. Пришлось зажмуриться, чтобы вспышка света не резала глаза. Тут же послышались тяжелые от ботинок шаги, что глухо разносились эхом. Высокая тень заградила собой свет, и тогда Алиса решилась. Вадим возвышался перед ней, как хищник над своей жертвой, довольно лыбясь и играясь с надоевшей глазу зубочисткой. — Замерзла, куколка? — мерзко выплюнул он, испепеляя взглядом полуобнаженное тело.       Девушка лишь оскалилась в попытке защититься от липнущих к ней голубых глаз, на что Дракон только усмехнулся и отошел в противоположную сторону, где Алиса тут же заметила без сознания болтающегося на цепях Олега. Ее сковал страх при виде уже засохших дорожек крови на всем теле мужчины и скопившейся под ним алой лужи. Лицо, изуродованное побоями, теперь лишь отдаленно напоминало знакомые черты. Блондин подошел вплотную к беззащитному телу, хлопая Волкова по рассеченной щеке, от чего тот издал изнемогающий стон. — Поварешкин, подъем, — засмеялся Дракон. — Я тебе кое-кого привел, чтоб веселее было. Олег еле открыл истекающие кровью глаза, молча смотря на Алису. Из глаз блондинки брызнули слезы, от представления, насколько ему сейчас больно, а все ради чего? — А чего вы такие мрачные, ребята? — Вадим отошел к арсеналу с разного вида оружием. — Вы ведь просто можете мне сказать, где ваш чертов шизик, и гуляйте с миром. В мужских руках сверкнул нож. — Но нет, — не останавливался мужчина, — Продолжаете строить из себя героев-защитников ради упыря, который в тебя, господин стокгольмский синдром, обойму выпустил, — отблескивающее в свете ламп лезвие ножа указало на Волкова. — А тебя просто драл, как последнюю шлюху, даже говорить с тобой не хочется. Яд так и сочился с его уст, а Алиса только скрипнула зубами. Вадим вновь подошел к Волкову, играясь холодным оружием в руках. Казалось, он никогда не закончит свой едкий монолог. — Знаешь, когда мы вместе работали, я считал, что из всех наших только ты — хренов перестраховщик. Но даже я никогда бы не согласился под заказ взорвать Трафальгарскую площадь в Лондоне, а вот тебе подобный финт оказался очень даже по силам. Олег через силу поднял опущенную голову и во все окровавленные тридцать два оскалился. — Как вы все хорошо обо мне думаете, — сквозь мокрый хрип прорезался холодный голос шатена. — Но ты продолжай, значит все дело во взрывах? Что стряслось у твоего Дагбаева, умер кто-то? Или его гложет ревность к этой девушке? Несмотря на свое крайне невыгодное положение, Волков язвил в ответ. Тут же раздался глухой удар, а за ним и хруст костей. Кулак Дракона пришелся на уже и так избитые ребра. Олег сплюнул кровь, но вновь поднял голову. — Что ж, я предугадал, что будет именно так, поэтому уже послал парочку селфи вашему дружку через телефон Поварешкина, — заключил Блондин. — Тогда зачем продолжаешь избивать его, — Алиса собрала все силы, хотя сама не понимала, зачем вообще подала голос. — Просто тебе по кайфу это все, да? Вадим обернулся, разглядывая съежиную на полу блондинку. — Ну не делай из меня такого уж зверя, куколка. Мне ведь нужно показать вас в лучшем виде перед этим вашим Разумовским, — он скалой приблизился к ней, опускаясь на корточки. Холодной сухой ладонью провел по бледной мокрой девичьей скуле. — Кстати, ты так и не рассказала в прошлую нашу встречу, что ты предпочитаешь. Может, сейчас самое время, показать нам двоим?       Острое лезвие прошлось по поясу халата, разрывая его. Алиса скривила лицо, рефлективно дернула связанными за спиной руками, но жгуты только больно терли запястья, издеваясь и лишая надежды на свободу. Она плотно прижала ноги к себе, дабы хоть как-то прикрыться, Вадим только насмехался над этими жалкими попытками. Он до считанных сантиметров прильнул к ее лицу, касаясь оружием шеи, проводя тупым краем по бешено пульсирующей артерии. Другая рука до жгучей боли сжимала бедро, а после поднялась к лицу, мерзко проводя большим пальцем по губам. Неприятный хруст рассеял нагнанную тишину. — Вот сука! — Дракон выдернул палец из крепкой хватки девичьих зубов. Новый звук удара раздался на весь подвал, теперь уже Алиса пискнула от жгучей пощечины. Только блондин крепко схватился за нож, намереваясь совершить необратимое, как около двери послышались шаги. — Дракон, он тут, машина у черного входа, — донесся мужской голос. Вадим, словно облитый ледяной водой, оторвался от девушки и в сопровождении громких шагов направился вслед за наемником, напоследок бросив: — Веселье только начинается.