Вагон 6

Эпилог.

      — Дедушка, а человек Никто — хороший? — спросил один из двух детей, лежащих на кровати.       — Да, он самый хороший из них, — ответил старик.       Эти дети были его двоюродными внуками. У выхода из комнаты стоял крепкий санитар. Его суровый взгляд был направлен на старика с детьми. На поясе висел пульт от ошейника старика. Они оба знали, что ничего хорошего не произойдёт: стоит ему нажать кнопку, и электрический заряд пронзит старика.       Прозвучал звонок, и электронный замок на входной двери открылся.       — Так, ребятишки, вам пора! Вашему дедушке пора отдохнуть, — сказала врач Ирэни Бель и помахала рукой в сторону двери. Её волосы были седыми и собраны в хвостик, а справа под нижней губой была небольшая родинка. Карие глаза с сероватым оттенком скрывались за морщинами и тяжёлыми, напухшими веками.       После чего мальчики собрались и побежали со смехом из комнаты.       — Сегодня у тебя трудный день. Ты не обязан выступать перед всеми людьми, что там соберутся, — продолжила врач, после того как мальчики ушли, затем закрыла дверь снаружи. Они ушли, но напряжение не ушло. В комнате всё также находился санитар с всё таким же суровым взглядом.       Старик медленно привстал с кровати и открыл шкафчик. Взял одежду, затем присел на кровать и потихоньку стал одеваться. Санитар тут же подскочил к старику, но тот просто махнул рукой в его сторону и сказал:       — Я сам. С сегодняшнего дня я уже не ваш пациент.       Санитар, встав в метре от старика, понял его и вернулся обратно к двери.       — Сегодня важный день, — добавил старик, встав с кровати и застегнув ширину на штанах.       Уже спустя несколько часов старик с группой санитаров шли вдоль длинного коридора под предводительством доктора Ирэни Бель. С окон были слышны крики сотен людей. Суета разбавлялась звуком дождя, что бил о железную крышу здания.       И вот они уже у выхода, перед большими железными дверями, ведущими на улицу. По правую и левую дверь стояли полицейские, что и распахнули двери.       «Наш выход», — подумал старик и шагнул вперёд.

!Срочные новости!

      «Здравствуйте, меня зову Эдрион Колс, и это прямой репортаж с место освобождения террориста! Пятьдесят лет назад его признали виновным в смерти одной тысячи семьсот семидесяти шести человек с ещё сотней раненых. Он готовился к теракту долгое время. Он расчленил собственную мать и сжёг её останки вместе с отцом. Сейчас мы покажем вам те ужасные кадры!».       *Электропоезд встал, и из кабины машиниста вышел молодой парень лет семнадцати. Он был в сером плаще и очках. Из вагонов раздавались крики людей. Они пытались выбить стекла и открыть двери. Ужас и паника охватили депо. Юноша продолжал идти вперёд с высоко поднятыми над головой руками. Отойдя уже где-то на пятьдесят метров от вагона, он остановился. Полицейские окружили его и приставили оружие к его голове. Затем парень опустил руки вниз, в карман, и быстрым движением нажал на пульт. Прозвучала цепочка мощных взрывов в вагонах поезда. Опоры депо не выдержали, и произошёл обвал гигантской конструкции. Паника и крики людей охватили это место. Одна часть заживо сгорала в вагонах, другая же часть умерла от взрыва. Ударная волна отбросила парня с полицейскими в стороны. Затем здание депо рухнуло.*       — Выжили немногие! И один из них — тот самый террорист. Тот, что сейчас стоит у выхода из психологического центра «Жизнь» — Гарен Бигмори! — продолжал репортёр Колс.       — Животное!       — Монстр!       — Ты чудовище! Чтоб ты сдох! — выкрикивали протестующие люди, находящиеся в кольце полицейских.       Затем на порог подошла главный врач психологического отделения Ирэни Бель и начала свой монолог:       — Эта трагедия произошла пятьдесят лет назад. Наш пациент был болен шизофренией с диссоциативным расстройством личности. Он не контролировал свои действия, как и свой разум. Но мы его излечили. Спустя долгих пятьдесят лет он сможет стать обычным человеком, — продолжала доктор. — Марьям, Рейно, Ниана и Лукас. И самая страшная личность, та, что и совершила ту трагедию — Халим. Сегодня остался лишь настоящий Гарен. Больше в голове его никто не побеспокоит, — с восторгом закончила доктор.       Затем развернулась к Гарену и сняла с него ошейник, что долгие годы сковывал его. Люди продолжали кричать, вспышки камер ослепляли его. Гарен склонил голову вниз и с ухмылкой посмотрел исподлобья на людей.       — Гарена никогда не было, — прошептал мистер НИКТО и направился в машину под сопровождением полиции через озлобленные массы людей, которые желали его смерти.

Конец.