Вагон 6

Глава 7: Время.

      От обещанного времени оставалось всего семь минут, а жертва так и не выбрана. У людей появилась стабильная сеть, и раздались многочисленные звонки. Телефоны разрывались, и никто не запрещал им отвечать. И люди, осознав это, принялись отвечать на них. Кто-то просил прощения, кто-то признавался в любви, молили о помощи. Но чаще это были слезливые и невнятные слова, что они произносили собеседникам на линии.       — Прости меня, сестрёнка. Похоже, я не вернусь домой, — говорил Рейно, не сдерживая слёзы на глазах.       — Я тебя очень сильно люблю. Прошу, прости меня! Вы с отцом для меня всё, —горестно молвила Марьям.       — Семья, простите. Я была эгоисткой. Лукас умирает у меня на руках, и всё из-за меня. Почему я не слушала вас? — рыдала в трубку Ниана.       И один лишь Гарен стоял с краю у открытой форточки вагона. Его лицо было безэмоционально, а взгляд был направлен на Никто. Его телефон так и не зазвонил, или его попросту не было. Он не хотел умирать ради кучки людей, которых он даже не знает. Разве ради такого конца он так долго боролся за свою жизнь?       А затем он направился в сторону Никто. Шаг за шагом, он подходил всё ближе и ближе, люди стали оглядываться на простого юношу, что подошёл к мужчине в пальто. Пассажиры замолкли, чтобы услышать, о чём они станут беседовать. Тишина повисла в вагоне, а взгляды пассажиров было не оторвать от храброго юнца, что смотрел дикому зверю в глаза.       — Я! — громко воскликнул Гарен, а затем добавил: — Я буду тем, кто закончит всё это.       Поезд уже стал сбрасывать скорость, и Никто ему ответил:       — Ты мне напоминаешь меня. Человек, которому нечего терять. И твой замечательный браслет на руке. Давай так! Расскажи мне правду. Что с тобой произошло?       — Сегодня отец убил мою мать, а затем расчленил и вывез в поле. Там он приковал меня наручниками и поджёг машину. Я успел выбраться, но он сгорел вместе с останками матери, — также не поведя бровью, рассказал Гарен.       Люди молча смотрели на него. Они всё слышали, но ком в горле не давал им ничего сказать. И одна лишь Марьям, не выдержав столь тяжёлых слов, заплакала, крепко сжимая себя за грудь. Никто смотрел Гарену прямо в глаза и, не заметив и капли лжи в его словах, улыбался.       — Как твоё имя? — спросил мистер Никто.       — Гарен!       Никто вытянул руку с детонатором перед людьми.       — Я должен, — сказал Никто, нажав на кнопку.       Раздался грохот взрыва. Крики людей наполнили улицы города. Поезд медленно доехал на выход из метрополитена, придя в депо, пока окончательно не встал. Сотни специализированных машин — пожарные, полиция, скорая помощь. И сотни репортёров с ещё большим количеством простых зевак, что находились за кольцом, оцепившим поезд.       Двери открыли, и люди повылетали из вагонов с криками и слезами. Давка была такой сильной, что оцепление быстро разорвали пассажиры. Полицейские в недоумении ринулись сквозь толпу людей к поезду. И только из шестого вагона люди не торопясь выходили с поникшим взглядом, будто одурманенные чем-то. Их ноги подкашивались и даже дрожали. Репортёры и полицейские пытались расспросить их о случившемся, но всё без толку — люди продолжали молча идти вперёд. Обшарив вагоны поезда, они нашли мёртвого машиниста и муляжи бомб. А террорист так и не был пойман.

!Срочные новости!

      «Сегодня взорвалось здание преступного синдиката, возглавляемого Халимом! На данный момент насчитывают пятьдесят три жертвы. Так как все спецслужбы находились в другом конце города, никого спасти не удалось. На данный момент выясняется, был ли теракт в поезде связан со взрывом в здании синдиката, и был ли лидер синдиката в этом здании. Полицейские всё ещё устанавливают личность террориста!».       Тяжёлый железный люк цистерны отворился, и в него зашёл мужчина в плаще и очках. В цистерне был растянут за руки в разные стороны толстый, заросший по всему телу, мужик. Халим. Его руки были растянуты цепями, тело было отпущено по пупок в биологические выделения человека. Короче, в дерьме. Вокруг него вилось множество мух. Запах стоял зловонный, вытяжка не справлялась. В загнивающие порезы на ногах и пузе Халима уже стали забираться опарыши.       — Это зловоние твоей душе к лицу, — произнёс Никто, измываясь над жирной тушей перед ним.       — Кто ты? Ты хочешь денег? Я дам тебе денег! Сколько хочешь, миллион? Десять миллионов? Забирай всё! Что я тебе сделал? — задавал очередные вопросы Халим, на которые он так и не получил ответ.       — Ты умрёшь здесь, ибо вентиляции нет, без вытяжки ты просто отравишься, задыхаясь от скопившегося метана, — произнёс Никто и направился на выход из цистерны.       — Прошу, будь человеком! Хотя бы передай моему сыну, что я люблю его, — крикнул со слезами Халим на уходящего незнакомца.       — У тебя больше нет сына, — ответил Никто, прикрывая люк цистерны.       — Не-е-ет! Не-е-е-ет! Кто ты?! Кто? — разревелся Халим.       Дверь люка сомкнулась, заглушив крики жертвы.       «У меня один грех — Гнев праведный».       Если вы отберёте у человека самое дорогое в его жизни, то готовьтесь столкнуться с монстром, которого вы создали.