Я лиру тебе посвятил

Буквы с чудными, одному Богу понятными закорючками расплывались, будто бегали туда-сюда, специально минуя Антонов мозг, который плавился, пытаясь выучить очередной непонятный слог, похожий не то на букву «р», не то на какой-то хрип. Когда Антон пытался проговорить ужасное слово: «Тoujours», похожее на бред шепелявого при смерти. Наверное, со стороны это выглядело очень комично, иначе он не мог объяснить то, почему Димка смеялся уже как минуту, подняв к верху указательный палец, прося Антона остановиться, и не говорить ничего ближайшие минут пять, иначе он точно лопнет от смеха. Шастун был не очень-то и против, поэтому, закрыв учебник, ждал, пока Дима отсмеется. Очевидно, что тот хотел ему что-то сказать, и это что-то точно серьезное, иначе бы он не бросил свое бесполезное (по мнению Антона) занятие по игре на скрипке, которое сейчас шло в самом разгаре. — У тебя скрипка, ты в курсе? — широко зевая, напомнил Антон, когда Дима наконец успокоился. — Там сейчас ребятня Баха репетирует, меня попросили прийти позже, — пояснил Позов, сев на свою кровать, — А еще я узнал кое-что, и я ставлю пять серебряных, что это кое-что тебя заинтересует. — Ну, выкладывай, — Антон откинулся на спинку жесткого деревянного стула, который явно был ему не по росту. Но заменять его никто точно не будет, ибо кто Антон такой, чтобы спорить со старшими. — К нам завтра в двенадцатом часу поселится новый кадет. Антон вздернул брови вверх и бросил взгляд на пустующую уже вторую ночь кровать. — То есть… — Нет, Эда не выгоняют, я его сегодня видел, он на заборе сидел и на птичек смотрел, — Дима хмыкнул, — У нас самая незаселенная комната, это было неизбежно. — А разве можно вот так… через месяц после начала обучения? — Ну, на сколько я знаю, он дворянин, приближенный к его императорскому величеству, поэтому с этим у него проблем быть не должно. Антон презрительно цыкнул. Не любил он всех этих дворянских детишек, которым повезло родиться в золотом кафтане, строящих из себя пупов земли, а на деле не смеющих самостоятельно застегнуть обшлаг, что уж о камзоле говорить. Хотя, было одно исключение — Димка. Он рос вместе с Антоном, поэтому пришлось привыкнуть к его дворянским привычкам, по типу излишней воспитанности и чрезмерного послушания. — Его еще тут не хватало, — ядовито бросил Антон, скрестив руки на груди, — Ты обещал меня впечатлить, а не настроение испортить. — он нутром чуял, что общение с новеньким у него сразу не заладится, и заведомо знал, что причиной тому будет как раз тот. — Ну, как есть. А, кстати, — Димка почему-то перешел на тихий тон и придвинулся к Антону поближе, чуть ли не в самое ухо прошептав: — Я слышал, что он омега. Антона взглянул на друга в поисках признаков, что сказанное являлось шуткой и, не найдя, нахмурился. — Ты издеваешься? Омег не берут на службу. — Ты не представляешь, как удивился я! — воодушевленно сказал Димка, но сразу замолк, когда услышал шаги снаружи, — Не знаю, как тебе, но мне кажется, что из этого ничего хорошего не выйдет. — И ты чертовски прав. Мало того, что он дворянин, а теперь еще и это… обстоятельство… Спустя пару секунд раздумий, Антон вздохнул. Что ж, ему не в первой терпеть неудобства, так что теперь опускать голову? Он решил, что встретит нового товарища по службе должным образом. — И все же, почему именно сюда… — выразил свои сомнения Антон. Дело в том, что их учебный двор включал в себя два корпуса: одно рассчитано на высшее общество, где находятся альфы только дворянского происхождения, и некоторые беты, статусом не уступающие, а другое наполнено альфами-гимназистами, разночинцами (коим Антон и являлся), и бетами, рангом не обделенными, но все же не дотягивающими до необходимого статуса, чтобы перевестись в тот, более престижный корпус. Говорят, там и кормят лучше, и места побольше, и плети помягче. По идее, если новый кадет такой влиятельный, его должны были поселить именно туда. — Если ты про первый корпус, то о нем и речи быть не может, — Дима покачал головой. — там его просто съедят заживо, сам же знаешь. — Тогда нужна отдельная комната, — предложил Антон. Кто бы это не придумал, но брать омегу на службу, а, тем более, селить его в комнату, пусть всего с одним альфой, очень опрометчиво. — Где ж старшие ее найдут-то? — заметил Димка. — Кадет Позов, вас просит Его Благородие Павел Викторович, — послышался монотонный голос у выхода. — Так точно, — отозвался Дима, — Просто настройся и попытайся перестать быть скептиком, ничего уже не изменишь, — бросил он напоследок. Антон остался в комнате один. Он глубоко вздохнул и решил отвлечься, вновь открыв учебник по французскому и попытавшись выговорить уж слишком приторное, по его мнению, словосочетание: «Аmour pour toujours».

***

Антон любил среду. Занятий немного, и хоть они невероятно бесполезные (ну какой чиновник на поле боя будет выводить математические корни?), заканчивались они быстро и оставалось время для более важных дел. Для Антона «важным делом» являлась любительская тренировка в борьбе с клинком, который ему подарил отец, отправляя учиться в кадеты. И пока другие занимались игрой на музыкальных инструментах, хоровым пением, садоводством, Антон в одиночку обучался владению клинка. В одиночку и в тайне, потому что на учителей он надеяться не мог. «Мал еще, недоросль. Это программа для третьего класса» — причитали они. Обучение тут делилось на пять классов. И если пятый, в котором пока и учился Антон был самым младшим, то первый, в который он поступит только через пять лет обучения, являлся самым старшим. Именно там и изучались все возможные военные техники: от фехтования до фортификации. А вот основа начиналась только в третьем — то есть ждать целых два года! А пока Антону оставалось довольствоваться лишь скучнейшими занятиями по риторике и Закону Божьему. Он, если честно, вообще не понимал сей программы, считая ее непроработанной и напичканной ненужным барахлом. Поэтому, отказавшись от всех внеклассных занятий, Антон ходил к заднему крылу второго корпуса, подальше от посторонних глаз, и фехтовал, разрезая воздух. Никто на эту территорию не рвался, хотя бы потому, что никому оно не было нужно: ничего тут не вырастишь, а при непогоде здесь было невыносимо грязно. Как, впрочем и сейчас. Услышав ржание лошадей, Антон отвлекся от размахивания клинком, и, нахмурившись, посмотрел в сторону и увидел подъехавший дилижанс. Оттуда уже сходил парень, руку которого поддерживал мужчина: мелкий такой, смуглый. Выйдя и осмотревшись, он заметил Антона, презрительно фыркнув. Через несколько секунд к карете прибежало несколько людей, судя по одежде-слуг. Они сразу же захлопотали. Все также высокомерно парень закатил глаза и заговорил: — Почему меня не встретили? — Ваше Сиятельство, просим прощения, вы остановились в запасном крыле, а мы смели ждать вас на главном, — сказал один из слуг, одетый чуть поприличнее других, видимо, статусом выше. — Хорошо, я накажу кучера, который допустил эту глупейшую оплошность, — после этих слов парень, помогавший разгружать карету, закашлялся. — Ваше Сиятельство, прошу прощения, — подал голос тот самый смуглый мужчина. — Говори. — Вы не изъявили желание ждать, пока фруктовая повозка перед нами разберется с докУментами, поэтому приказали искать обходную дорогу. — Хм. Хорошо, в таком случае, кучер прощен. Кто должен проводить меня? Повисла тишина, но вскоре тот же слуга заговорил: — Ваша Светлость, просим простить, но ваш проводник задерживается, — дрожащим голосом произнес он, поклонившись. — И что же, вы предлагаете мне ждать его в этой грязи? Парень раздраженно потер переносицу, метнув взгляд в сторону Антона, который, облокотившись спиной о дерево, наблюдал за этим зрелищем, и только увидев, что на него смотрят, понял, что это было не очень этично. Он поспешил было ретироваться, но его окликнули: — Стоять. Антону ничего не оставалось, кроме как обернуться. — Как вас зовут? — спросил подошедший через несколько мгновений парень. За ним было поспешил смуглый мужчина, но его остановили взмахом руки. — Шастун Антон Андреевич, кадет, пятый класс, — так их учили представляться на уроках этикета. При этом опускается информация о происхождении и сословии. Он поклонился в знак приветствия. — Попов Арсений Сергеевич, граф при Его императорском величестве, Благословенном Александре, — проговорил парень дежурные заученные слова, а после кивнул. Так здоровались с незнакомцами омеги-дворяне, — Не вы ли должны были сопровождать меня? — вызывающе спросил Арсений. Антон подумал. Если узнается, что он подслушивал за вышестоящим лицом, хоть тот и являлся новоиспеченным кадетом, то старшие не оставят на его спине живого места. Но если он соврет, то есть вероятность такого же исхода. Он точно знал, что сможет проводить сие благородие до их комнаты, вряд ли найдется еще омега, который приехал на службу. В итоге Антон решил, что терять ему все равно нечего: — Прошу прощения, Ваша Светлость, я ждал, пока ваша карета отбудет. — Не стоит. Сами разберутся, — насмешливо сказал Арсений, будто зная, что ему врут. Антон кивнул. Наблюдая за этим омегой он понял, что просто с ним точно не будет. Так что либо налаживать отношения сейчас, либо никогда. — Ваш личный слуга за нами не последует? — спросил Антон, имея в виду смуглого мужчину, который наблюдал за ними. — Нет. Я поручил ему разобраться с багажом. Пойдемте? Так они двинулись в сторону входа в корпус. — Итак, я правильно понимаю, что я обознался, назвав вас своим сопровождающим? — весело начал говорить Арсений спустя несколько минут молчания, в течение которых Антон пытался выбирать более-менее чистую дорогу, чтобы не усугублять ситуацию с этим капризным омегой. — Ни в коем случае. — Правда? Дело в том, что мне говорили, что это будет высокий голубоглазый брюнет, а из этого описания у вас есть только рост. — Он… Просил меня подменить и проводить вас вместо него, — продолжал завираться Антон под цепким взглядом собеседника, который этим ответом, кажется, был удовлетворен, продолжив путь в тишине. Они проходили мимо сада с лилиями, смешанных с гвоздикой и петунией. Антону всегда думалось, что это какое-то цветочное безобразие, и что в этом нет ничего привлекательного, и пахло здесь весьма приторно, однако его новый спутник мыслил иначе: — Добротно, — сказал Арсений, остановившись поглядеть на цветы. — Соглашусь, — из чистого уважения к чужому интересу произнес Антон, наблюдая за Арсением. Тот, конечно, красивый. Это сложно не заметить. Едва ли половина омег-дворян, которых Шастун встречал за свою жизнь могли бы посоревноваться с ним по красоте. — Это лилия Бельсонг? — будто самому себе задал вопрос Попов, погладив большим пальцем розовую чашечку цветка. — Редкий сорт, — пояснил он. — Лилии по природе своей очень притягательны и красивы… А какие цветы нравятся вам? — Мне нравятся красные тюльпаны, — ответил Антон, вспомнив то, что отец последний раз дарил матери на ее именины, посмотрев заодно время на часах, висевших на входе в церковь, которая стояла неподалеку от сада. — Простите, что отвлекаю вас, но у нас скоро будет обед, поэтому нам стоило бы поторопиться. Арсений кивнул и последовал дальше за Антоном, Наконец, они вошли в нужный корпус. Далее на их пути был длинный коридор. Вокруг стояли столешницы с вазами, в которых также пестрили самые разнообразные цветы: от простых ромашек до расфуфыренных традесканций. Антон, честно сказать, их раньше и не замечал особо. Этот коридор ассоциируется у него с первой в его жизни потасовкой. Он в ней никоим образом не участвовал, только наблюдал. Но он знает того, кто был в ее эпицентре, и кому после этого досталось по полной — его наказали, обрушив десять ударов по спине конской плетью. Антон уверен, что у того осталось некоторое количество шрамов после такого. — Ого, какие люди. Давно не виделись, приятель, — как говорится, помянешь черта — вот и он. — Привет, Эд, действительно, давно, — усмехнулся Антон. Вчера ночью его также не было в их комнате — снова где-то шлялся, а где — только Бог ведает. После того случая тот вообще закрылся, только здоровается, и то в своей манере. — Ага. Вижу, уже пригрел к себе сударушку, — беззлобно сказал Эд, осматривая нахохлившегося после его слов Арсения сверху вниз. — Брось это. Ваша Светлость, это Выграновский Эдуард, третий класс, — он опустил отчество, ибо знать не знал о нем, — Эд, это наш новый сосед. Я думаю, что он представится сам, если захочет, — Антон посмотрел на Арсения. Тот ответил взглядом, в котором явно читались вопрос и искреннее недоумение. Только через минуту Арсений, кажется, пришел в себя, чтобы ответить на жест приветствия, но Эд уже давно скрылся за углом, напоследок махнув Антону рукой. — Подождите, в каком смысле «новый сосед»? Мне нужно жить с ним? И с вами? И с кем-то еще? — начал расспрашивать Арсений, — Мне казалось, что сопровождающий обязан рассказать об этих деталях. Вы специально умолчали об этом? Замышляете неладное? Град вопросов посыпался на Антона. Он было растерялся, но ответил встречным вопросом: — Разве вам об этом не доложили раньше и неужели вы думали, что в кадетском училище будете жить в отдельной комнате? — Нет, мне ничего об этом смущающем обстоятельстве не сообщили. Но, спрашиваю еще раз, почему Вы об не рассказали? — пыша злостью, он встал на месте, отказываясь идти за Антоном. — Но, Ваша Светлость, вы ведь даже не спрашивали, чтобы я вам об этом сказал, — убеждал его Антон. Арсений коротко цыкнул, и, через пару секунд раздумий велел вести дальше. Антон выдохнул. Свела же его нелегкая…

***

      

У входа в комнату их уже ждал смуглый мужчина, который поклонился, увидев Арсения. Антон открыл дверь и замер, удивленно-скептично смотря на груду вещей, лежащих возле новой койки и, очевидно, оставленных теми слугами. — Простите, это все ваше? — спросил Антон, заводя внутрь новопоселенца. — Да. — Боюсь, с расстановкой этого количества вещей возникнут проблемы, — осторожно предупредил Антон, параллельно посмотрев на настенные часы и ответив на свой же вопрос, почему здесь нет Димки. Понятное дело, он ушел на обед, а вот Антону дверь туда уже закрыта: он опоздал, теперь остается лишь горько вздыхать. — И почему же? — Увы, наш шкап не сможет вместить все разом. И вряд ли вы вообще будете это все носить — тут выдается своя собственная форма, — ответил Антон, смирившись с тем, что ему придется голодать три с половиной часа до второго полдника. Арсений страдальчески вздохнул и подошел к выделенной ему кровати, которая располагалась в самом краю комнаты у стены и остановился возле нее. — Вы ведь альфа? — дождавшись утвердительного ответа, он продолжил, — Знаете, вы пахнете просто ужасно, как у вас вообще получается жить с таким запахом в обществе? Антон опешил от такого. Сжав кулаки, он воззвал к самообладанию. — Прошу прощения, если мой вопрос вызвал в вас ступор, но, поверьте, он необходим. — Все же позвольте спросить, какой такой смысл был в вашем вопросе? — раздраженно спросил Антон. Даже если он ниже Попова по всем фронтам, это явное неуважение к нему, в первую очередь как к человеку. Арсений повернулся в его сторону, перестав смотреть на свои вещи. Антон вдруг понял, что тот их изучал так, будто видел впервые. — Имелось в виду, что вы явно не пользуетесь популярностью у омег, так зачем так стараетесь? — Стараюсь над чем? — Ну как же? — усмехнулся Арсений, — Вы же явно проявляли ко мне интерес. — он снова начал медленно подходить к Антону. — Так многозначительно смотрели тогда, в саду. Хоть и пытаетесь это скрыть, но видно, что перспектива жить с омегой вам привлекательна. — Не хочу вас огорчать, но я лишь отвечал на ваши вопросы, Ваша Светлость, ничего из того, что вы сейчас сказали. Арсений цыкнул и, подойдя вплотную, взял Антона за ворот и резко дернул на себя. Антон удивился, мысли были о том, как изящны эти пальцы, но он по прежнему держал твердый взгляд, который сейчас был в опасной близости к чужому. Арсений бегал глазами по всему периметру лица напротив, будто ища что-то. Вздохнув, он отпустил Антона и пробормотал: — Я действительно плох в этом… — Простите, что вы имеете в виду? — Антон, что за суета творится снаружи?.. Оу, — в комнату ворвался Димка и сразу же замер, увидев нового гостя. — У вас принято вторгаться в чужое личное пространство без стука? — с упреком спросил Арсений. — Определение личного пространства давно покинуло эту комнату, Ваша Светлость, — с иронией ответил Антон, поправляя ворот, следом отвечая на Димкин вопрос, — Заселение ведь никогда не обходилось без шума. Дима кивнул ответу, после этого представляясь Арсению. Они обменялись приветствиями, Антон же был в некоторой прострации, обдумывая слова Попова. Арсения познакомили с отсутствующим Эдом. Он кивнул, предупредив: — Передайте ему, что я не потерплю к себе боле того обращения, которое услышал в коридоре. После этого парень сел на кровать, проверяя ее мягкость. Конечно, ожидания не оправдались и он устало выдохнул. — Мне нужно рассказать, как устроено наше обучение и насчет проживания в корпусе? — уточнил Антон, вспоминая прошлую ошибку. Если честно, он просто хотел поесть и провалиться в дневной сон, искренне считая, что заслужил этого, как никто другой. — Нет, благодарю, ознакомлюсь самостоятельно, — Арсений закатил глаза, явно не оценив этот вынужденный жест от альфы. В это время в комнату зашел смуглый мужчина, приведя за собой несколько слуг, которые забрали с собой всю одежду, покоящуюся все это время на постели. Другие подошли к Арсению, вручив тому одежду корпуса на первое время: выходная, учебная, повседневная и ночная одежка, каждая в трех экземплярах. Попов взглянул на них со скепсисом, чуть поморщившись. — Шкатулку оставьте, — приказал он, когда один из слуг взял причудливой формы коробочку, уже собираясь уносить ее. Помявшись, он сначала глянул на мужчину, и после его кивка, положил вещицу на место. — Ваше благородие, ваш отец просил передать вам, — главный слуга Арсения вытащил из внутреннего кармана конверт, протянув его парню, — А также устное послание: «Легкой учебы». После этого, вновь поклонившись, он удалился, оставив трех парней наедине. Будто пресекая следующие вопросы, Арсений повесил свои новые вещи в заранее отведенное ему место в общем шкапу, оставив только ночнушку. — Еда, Антон, — напомнил Димка и вывел парня из комнаты в задний коридор. Был уже тихий час, поэтому никого не было видно. Димка достал из-под рубахи сверток. — Не знаю, что между вами произошло, но ты явно выглядишь ошеломленным. Мне нужно волноваться? — спросил Димка, смотря на то, с каким удовольствием ест долгожданную еду Антон. — Я сам, честно сказать, ничего не понял, — ответил он, прожевав хлеб, — Но, боюсь, ситуация не такая уж и простая. — Дай угадаю, это уже не твои проблемы? — хмыкнул Позов. Антон промолчал. — О… — многозначительно отреагировал на эту паузу Димка, — Ты снова встрял, приятель. — Не привыкать ведь. Спасибо за еду, я твой должник. Прежде чем войти в комнату, парни постучались. Это выглядело, мягко сказать, комично, но, вошли они только после неразборчивого разрешения. Арсений уже лежал под одеялом, спиной к ним, поэтому и парни, повозившись несколько минут, тоже лежали на своих постелях. Уснули они в душераздирающей тишине, впрочем, и сказать друг другу им было нечего. Лишь через полчаса Антон услышал щелчок входной двери. Старший пришел их проверить. Хорошо, что они не убрали муляж на постели Эда, ведь тот снова не явился, а старший ничего не заметил. Почти сразу дверь закрылась с очередным щелчком, и Антон задремал.