Я лиру тебе посвятил

На вечер у трех групп кадетов был запланирован урок живописи на природе. Погода располагала: дул чуть прохладный сентябрьский ветер, солнце почти скрылось за горизонтом. Воодушевленная учитель лепетала, поторапливала поскорее изобразить сие чудо на холстах, и, как только все принялись за работу, она вдруг помрачнела, посмотрев куда-то вперед. — Запомните эти мгновения, они придают этой хрупкой жизни шарм. Вы, как будущие офицеры, должны понимать, как ничтожно отведенное нам время, — задумчиво говорила она. Антон, расположившись в одиночку на земле и расположив свой холст на согнутой ноге, облокотился спиной о дерево позади. Он долго смотрел перед собой, вспоминая всю неловкость пробуждения после дневного сна, когда Арсений снова выпроводил их за дверь, стоило им с Димкой переодеться первыми, а еще то, как Антон отдал Арсению вручную написанное им расписание занятий на этот месяц, тот в ответ кивнул, сказав: — Пишите как курица лапой, ей Богу. Антон в обиде ответил, что не собирается быть писарем, получив в ответ от собеседника лишь усмешку и слова, что Антону все же стоит обучиться элементарной каллиграфии, иначе на фронте это может еще аукнуться. Антон после этого подошел к Позову, объясняя ситуацию и прося его объективного мнения насчет раскритикованного почерка. Тот лишь сочувствующе похлопал Антона по плечу, сказав: — Почерк у тебя и правду не идеальный, но и с тем, как радикально оценил его Арсений я не согласен. Держись, приятель, — подбодрил он. За это короткое время знакомства, Арсений будто скинул с себя все, что его сдерживало, иначе Антон не мог объяснить, как из дворянского чистого слога тот спокойно перешел на разговорный. И все его недовольство лилось на альфу, будто пытаясь выстроить между ними категорическую стену. Впрочем, Антон и сам докладывал кирпичи. Сегодня на полднике, например, он облизал пальцы при Арсении, который скривился от отвращения и назвал Антона гадским. Альфа тяжко вздохнул и потер тыльной стороной руки лоб, возвращаясь к пустому холсту. Обмакнув кисть, он принялся выводить оранжево-красные линии, что, несмотря на скептицизм Шастуна насчет нужности этого занятия, порядком успокаивало его пошатанные сегодня одним субъектом нервы. Рокотовым или Боровицким Антон не был, но вывел что-то похожее на то, что видел перед собой. — Да уж, я начинаю жалеть вас, что вы такой бесталанный, — послышалось над ухом. Антон узнал голос, но решил не поворачиваться к наверняка ухмыляющемуся омеге позади. — О, — усмехнулся Антон, — помнится мне, я где-то давно слышал фразу: «Критикуешь — предлагай». Смею попросить у вас представить мне ваш пример сей картины. — С удовольствием. Вместо того, чтобы просто протянуть свой холст, Арсений сел рядом, на расстоянии вытянутой руки, и беспардонно обменялся с Антоном картинами. Шастун посмотрел сначала на омегу, затем на чужой холст у себя в ногах, а затем снова на омегу. Тот сидел прямо, крутя в руках Антоново художество. Уголки его губ поднимались все выше. — Да, полная бездарность, — заключил Арсений, отложив холст в сторону, теперь смотря Антону в глаза, не снимая улыбку. — Ну как, вы довольны увиденным? Антон снова бросил взгляд на картину омеги. Честно сказать, она была прекрасна: ровные, точно очерченные линии уходящего солнца, плавно скользящий градиент, сочетание цветов — все было идеально. Антон даже чуть приоткрыл рот, но никак не выдал своего восхищения, снова посмотрев на Арсения. — Вы проходили дополнительные занятия по живописи? — спросил альфа нечто нейтральное, Попов же в ответ поморщился и покачал головой с стороны. — Думаю, я просто талантлив. Кстати, от вас боле пахнет не так невыносимо, вы что-то сделали? — спросил Арсений, Антон же малость покраснел. Он действительно выпросил у Димки туалетную воду, сам не понимая зачем. У него таких вещиц и в помине не было, из нужного имелись только блокаторы, и те по необходимости. — Не хотел, чтобы вас как-то отягощал наш совместный вынужденный быт, — Антон сказал чистую правду, однако Арсений скуксился, поднялся на ноги и скрестил руки за спиной. — Без разницы, вы меня все равно будете редко видеть, порадуйтесь. Антон уже хотел уточнить, насчет последних его слов, как увидел проходящую мимо них компанию альф из другой группы и то, как один из них махнул рукой в их сторону. Арсений сразу начал отряхиваться и приводить себя в порядок, явно собираясь уходить. — На два муляжа у нас с Димкой времени не хватит, — усмехнулся Антон. Он догадывался, что омеги дворянской крови не будут якшаться с такими как он, так что зря старался. — Заберите свою картину, пожалуйста. — Оставьте ее у себя, это подарок, и не беспокойтесь насчет моего отсутствия, все уже давно решено, — сказал Арсений, в конце концов удалившись. Теперь Антон сидел под деревом с двумя холстами и наблюдал, как омега обнимает поманившего его альфу за мускулистые плечи и, как тот показывает ему свою картину, точь в точь, такую же, которая была у Шастуна в ногах. Антон думал, что ему показалось, но, когда Арсений сел рядом он действительно не имел запаха. От картины же исходил легкий флер роз. Лишь когда время подходило ко сну, явился Попов. Он молча переоделся в ночнушку, повернувшись к Диме и Антону спиной, и сразу после нырнул под одеяло. Альфа тактично решил проигнорировать исходивший от него уже явный запах роз.

***

Подъем, как обычно, приходился на раннее утро. Антону всю жизнь не удавалось вставать легко спозаранку, но усилием воли он открыл глаза, посмотрел по сторонам. Дима сидел на кровати, кровать Эда была как всегда идеально замаскирована: сегодня была Димкина очередь возиться с этим. Наконец, взгляд его пал на Арсения, который уже оделся в учебную одежду и сидел к ним спиной с чем-то возясь. Антон подавил любопытство, длинный зевок и стон, растянув руки и ноги в стороны, чуть взбодрившись. Сел, потер глаза и встретился с чужими, веселыми. — Антон, вы похожи на пившего три дня без остановки пьянчугу, — хихикнул Арсений. Антон закатил глаза. — По вашему виду понятно, что вы хорошо провели вчерашний вечер, — пробормотал Шастун хриплым голосом, особо не задумываясь над словами. — Мне нужно вас поздравить? — О, не стоит, — ядовито усмехнулся Попов. — А как вам мой подарок? Надеюсь, вы его сохранили? — Вы говорите про картину? — сразу понял Антон. — Я ее сжег. — За что вы с ней так? — Арсений улыбался. Слишком уж натянуто. — Мне просто не нравятся розы, — Альфа пожал плечами. — Кадеты, встаем на зарядку. Полчаса на сборы, — послышались голоса старших из-за двери. Антон, не став больше терять время на разговоры, принял утренние рутинные процедуры. Не удержался от короткого зевка, когда уже застегивал рубашку. Зарядка проводилась в общем кампусе, поэтому занимались кадеты сразу с двух корпусов, правда, в слегка в разное время, чередуясь каждый день. Первыми сегодня шли ученики из второго корпуса. Так как людей было немало, ее проводили сразу несколько старших, приказывая младшим разделиться на группы. Таким образом, волей судьбы, влиянием вселенной, Божьей прихотью, Антон оказался в одной группе с Арсением, так еще и с ним в паре. Вспомнив, что у Попова эта зарядка — первая, он внутренне взмолился, но внешне сохранил спокойствие, следуя за наставлениями старших, пока не начались парные упражнения. Им предстояла растяжка и, Боги, это была пытка. Несмотря на видную хрупкость, Арсений был довольно силен и очень пластичен, Антон же, обладая хорошей физической подготовкой, гимнастикой не владел, поэтому, уже под конец, он чувствовал себя так, будто его перескакала сотня лошадей. — Позвольте спросить, как вы собираетесь воевать, если даже со мной справиться не можете? — Арсений все ухмылялся, явно довольный сегодняшним утром. Антон смотрел на него с едва скрываемой обидой. — Я требую реванш, — твердо сказал он, потерев запястья, вспоминая, как жестоко его тянул Попов. — Это еще что? Каким же образом вы собираетесь его провести и какой мне с этого прок? — Арсений скрестил руки на груди, внимательно глядя на рассевшегося на пне Шастуна. — В конце каждого месяца старшие оглашают десятку особо отличившихся кадетов. Если вы окажетесь в первой пятерке, то можете спросить у меня все, что хотите. Если же там окажусь я, вы перестанете говорить такие вещи. — Что, правда глаза режет? — А еще я не расскажу, чем вы занимаетесь с альфами из соседнего корпуса, — пробурчал Антон. — Хм? И чем же я по вашему с ними занимаюсь? — Арсений наклонил голову. Антон открыл рот, а затем закрыл. Действительно, он не знает что именно происходит, только строит догадки, а вдруг ошибочные? — Молчите? — омега улыбнулся, — И что же вы собрались рассказывать, если ничего толком не знаете? Клеветать вздумали? Антон нахмурился и уже собрался объясняться, но его опередили. — Что угодно сделаете, говорите? — альфа кивнул. — В любом случае, звучит интересно. Я согласен, — он снова выдавил дежурную улыбку, развернулся и ушел прочь, бросив напоследок: — Увидимся на уроке французского, Антон. Кажется, Антон уже пожалел, что предложил эту авантюру.

***

И не зря. Кажется, учитель и Арсений спелись сразу, как только тот вошел в кабинет, поздоровавшись с ней на чистом французском, она же ответила ему сначала удивленным, а затем восхищенным взглядом. «Бахвал», — закатил глаза Антон, зашедший до Арсения и уже взявший из шкафчика один из учебников. Учебники кадетам выдавали прямо на занятии для их удобства, учебники для самоподготовки же лежали в библиотеках обоих корпусов, любой при надобности мог взять их оттуда, или же остаться там же. Как обычно, любой дефект карался, поэтому все относились к книгам бережно. Так как на французском пока нужен был только учебник, Антон никаких тетрадей не принес. Он занял свое неизменное место. Их с Димкой расписание отличалось, так как тот был из другой группы. Рядом с Антоном сидел неприметный парниша, особо не участвующий в обсуждении тем, даже не касающихся непосредственно занятий, всегда был тих как рыба. Кажется, его звали Мишей. Арсений же занял свободное место в первом ряду. Прошло только минут десять с начала урока, а Попов умудрился затмить всех сидевших в кабинете учеников. Однако и выскочкой его назвать было сложно, он всего лишь отвечал на вопросы учителя, которые были обращены непосредственно ему. Те действительно нашли взаимную гармонию. Антон лишь горько вздыхал и внутренне восхищался чистому мурчащему французскому, лившемуся из уст омеги. — Donc, Антон, будьте добры прочитать отрывок из стихотворения, о котором мы только что беседовали, — Антон прикусил губу. И почему ему всегда так не везет? Он вобрал в легкие немного воздуха, стараясь не смотреть в сторону точно предвкушенного Арсения. Нельзя сказать, что его французский был столь ужасен, но по сравнению с дебютом Попова, в его глазах он точно будет посмешищем. Внутренне готовясь к разгрому его умений от самодовольного омеги, он начал: — Poème de François Villon, — чуть картаво. — Rondeau. — Прошу, начинайте. Ваши — первые четыре строчки, дальше продолжит Иван. — Repos eternel donne à cil, — Антон сделал секундную паузу, вспоминая, как читаются следующие слова. — Lumière, clarté perpétuelle, Qui vaillant plat ny escuelle N’eut oncques, n’ung brin de percil. Завершив чтение, и переведя дыхание после длительного сосредоточения на тексте, Антон сначала заметил одобрительный кивок от учителя, потом все же перевел взгляд на сидящего спереди и справа Арсения, который также смотрел на него, повернувшись полубоком и подперев подбородок рукой. Встретившись глазами, тот показал три пальца, улыбнулся и повернулся вперед к учителю. Антон сначала не понял, что значил этот жест, потом все же сообразил, что тот его оценил. На тройку. Альфа решил не задумываться какую шкалу подразумевал омега и всеми силами пытался себя убедить, что не очень-то ему это и интересно. Как только занятие закончилось, Антон спешно собрал вещи, желая поскорее уйти и не встречаться с омегой вплоть до следующего занятия по арифметике. Вселенная точно над ним насмехается, иначе он не может вразумить, как получилось так, что они оба оказались в одной группе уроков по французскому. Альфа уже приготовился встать и смотаться, как его остановила рука, схватившая за запястье. Это был Миша. Тот смотрел на него своими серыми глазами как-то очень жалобно, никак не решаясь заговорить. — Ты что-то хотел? — уточнил Антон, убирая чужую руку от своей. Он не был тактильным человеком, поэтому всячески пытался избегать чужих прикосновений. — Нет, — Миша покачал головой в стороны, теперь уже отводя взгляд. — Нет, ничего такого, — тот резко встал, сгреб в охапку вещи и поклонился. — Прошу, забудьте это, пожалуйста. Антон в недоумении уставился на поспешно удаляющуюся спину. А потом на приближающееся к нему бедствие в виде Арсения. — Охо, а вы, оказывается, в чем-то все-таки преуспеваете. И какое это по счету разбитое сердце? — саркастично захихикал омега, также глядя Мише вслед. — Все не так, как вы успели себе надумать, — отмахнулся Антон. — Я вам верю, мне тоже это кажется невероятным. Сейчас, кажется, утренний полдник. Прогуляемся? — Вы могли бы попросить кого-нибудь другого. — Мог бы. Но не хочу, — Арсений прикрыл ладонью губы, растянувшиеся в очередной слащавой улыбке. — Иногда мне кажется, что вы врете самому себе, — вздохнул Антон, уже идя с прилипчивым спутником в сторону столовой, к которой нужно было идти в корпус, где они непосредственно проживали, а, соответственно, выходить на улицу. Учебное здание было отдельным сооружением, общим для обоих корпусов. Благо, сентябрь был весьма теплым. — Это еще почему? — наигранно удивился Арсений. — Вы ведь сами недавно утверждали, что не можете находиться в моей компании. — А… — пресекая продолжение фразы, протянул омега. Они уже подошли к своему корпусу. — Мои действия находятся за гранью вашего узкого понимания, я правильно растолковал вашу речь? — Не совсем, я просто не видел, чтобы вы разговаривали с другими альфами, прежде чем предложить мне прогулку, — съязвил Антон. — Вот в чем дело… — альфа не хотел даже представлять, что там понял Арсений. Тот сложил руки за спиной и, обогнав Антона, шел теперь к нему лицом, — Вы часто меня о них спрашиваете, ревнуете? Вопрос застал Антона врасплох. Этот… этот парень… просто невыносим. Все, что успел подумать Шастун, прежде чем отрезать: — Ни в коем случае. — Я вам нравлюсь? Альфе хотелось просто развернуться и уйти в противоположное от омеги направление. Ясно как день, что тот всего-навсего издевается, ему захотелось поразвлечься, кажется, он просто развеивал таким образом свою скуку. Проблема была в том, что на этот вопрос Антон не мог дать такого же твердого ответа, как на прошлый. Арсений ему нравился. Внешне. Тот действительно был красив, и, если бы у него был собственный запах, то тот бы явно пах как мед. Сладкий, приторный. Но Антон искал себе пару совсем не по этому критерию. — Не думаю, что мы с вами сойдемся на правильном истолковании моего ответа на ваш вопрос. Омега закатил глаза и открыл было рот, чтобы сказать очередную колкость, но запутался в ногах и, неожиданно для себя и собеседника, провалился назад. На расстоянии пяти сантиметров от заложенного деревянной плиткой пола и лопатками, Арсений был схвачен за запястье правой руки, но избежать удара левым локтем о тот же деревянный пол не удалось, поэтому он немного поморщился от секундной боли. Антон, держа омегу за запястье, осторожно поднял чужое тело, отпустив руку. Тот отряхнулся, старательно избегая взгляда альфы, в то время как тот пытался выискать повреждения на Арсении. Омега же, заметив это, спрятал поврежденный локоть за спину, поднес правую руку ко рту, коротко кашлянул, чтобы привлечь внимание альфы, рыскающего по нему взглядом. — Благодарю. — Не стоит, — Антон и не ждал благодарностей. Отец всегда учил его защищать и помогать омегам, поэтому и действовал альфа инстинктивно, но вряд-ли среагировал достаточно вовремя. — Нигде не поранились? Арсений отрицательно качнул головой, резко развернулся и зашагал торопливо. Антон, пытавшийся сначала догнать его, сдался. Они уже пришли, а Арсений сразу пошел за подносом. Кажется, тот не очень хочет его видеть. Неудивительно, видимо, гордость не позволяет. Антон хмыкнул и решил ему подыграть, поэтому, прежде чем взять себе поднос, стоял минуту у стойки, рассматривая помещение и находившихся в нем людей, пока его не подозвал парень, который представился Сережей. Пока Антон ломал голову, пытаясь вспомнить, кем был его собеседник, тот что-то лепетал про арифметику и домашнее задание. Точно, он ведь сидит с ним за одной партой на той же арифметике. Этот парень был из другой подгруппы, весьма шумный и громкий. Антон не мог выносить его вечно возбужденной компании, поэтому зарывался в учебник, так и не запомнив его лица. Тот слезно просил дать ему решение к одному из номеров, заданных на дом. — Я сидел с ним весь вечер, не поверишь! — Антон, если честно, не поверил. Это был один из самых простых примеров, чего там было сидеть? — Будь другом, а? Друзьями они не были, но Шастун великодушно согласился. Сережа ему чуть ли не оды пропел, вынуждая сесть рядом со своей компанией в качестве благодарности. Антон не понял, где тут благодарность, и порадовался, что теперь, в этом оживленном окружении, он перестанет думать об Арсении. Антон осекся. А зачем ему вообще о нем думать? В итоге он размышлял об этом всю трапезу, время от времени вставляя пару слов в разговоры, если с него спрашивали. Сидели они у окна, Антон, в неизвестном порыве, посмотрел на темные тучи, застилающие небосвод. Будет дождь, а ведь только утро прошло. Антон грустно вздохнул. Сегодня он не сможет потренироваться с кинжалом, иначе его никто не впустит в корпус, измазавшимся в грязи. Заметив его досадное выражение, сидевший рядом Сережа ткнул его в предплечье. — О чем задумался, друг? Антон только покачал головой в стороны, явно показывая, что на разговоры пока не настроен. Но его намеки были либо проигнорированы, либо не поняты. — Готов поспорить, что о дворянках. Боги, я недавно видел одну с первого корпуса, не мог наглядеться! — Дружище, я надеюсь, что ты шутишь, — сказал один из парней, размахивая вилкой. — Она точно на тебя не посмотрит, тем более, что является альфой. — Эх, — грустно вздохнул Сережа, — жизнь была бы куда проще, если бы тут учились омеги. А особенно девушки. — Мечтай, мечтай, — захохотал парень, сидевший напротив Антона. — Можем свести тебя с горничной, — подхватил другой. — Вы, господа, ничего не смыслите в прекрасном! — заключил обиженный шутками товарищей Сережа. — Нинка горничная тоже прекрасна, не скажи! — запротестовал тот же последний альфа. Через бурное обсуждение симпатии альфы к горничной, послышалось тихое: — Кстати, Я тут слышал, что новенький из второго корпуса — омега. Все разом навострили уши, а Антон оторвался от постукивания вилкой по пустой тарелке. — Так вроде бета же. Вчера его на живописи видел. — Вот-вот, я тоже. И не пах он ничем, точно бета. — А вы видели, как он прижимался к альфе из первого корпуса? — в свою защиту сказал зачинщик темы. — Думаю, будь он бетой, он бы такими вещами не занимался. — Я видел. И правда странно. Но почему у него не запаха? — Может, дефектный? Антон громко положил вилку на железный поднос, пресекая дальнейшую болтовню. Он взял поднос, поднялся со стула, коротко поблагодарил за приглашение к совместной трапезе и удалился. Злость кипела в нем. Как можно было уважаемым альфам и бетам, потупившим на службу и поклявшимся прежде служить во имя империи и мирного населения, позволять вести себя столь неподобающе и распускать столь дурные слухи? Антон осекся. Он ведь и сам хотел так сделать, когда заключал с Арсением пари! Какой же дурак! Убрав поднос к общей куче на мойку, он таки встретил Димку, который делал то же. Тот заметил дурной настрой друга. — Что такое? Редко вижу такое выражение на твоем лице. Арсений снова сказал что-то не то? Антон смерил его раздраженным взглядом, потер переносицу и облокотился спиной и стену. — Нет, дело не в нем. Точнее, не совсем, — Антон и сам запутался. Хотел просто зайти в кабинет и не смотреть на окружавших его недавно людей больше никогда. — Антон, я не понимаю… Парни заметили Арсения. Тот шел к выходу, теребя верхнюю пуговицу, явно нервничая. У двери стоял его придворный. Омега подошел к нему и они ушли куда-то налево. — Нам стоит волноваться? — спросил Димка, смотря в ту же точку. — Я не знаю, — беспомощно ответил Антон. — Наверное, это все же не наше дело, — Дима кивнул. — Ну, уважаемый Злой, расскажете, что вас так вывело на эмоции? Антон рассказал. Все, кроме своих личных переживаний. Димка похлопал его по плечу, сказав лишь: — Умеешь же ты выбирать компанию, Антон. — Никого я не выбирал, меня заставили. Шутливо препираясь, парни взяли принадлежности к следующим занятиям из комнаты и дошли до кабинета арифметики, где разделились, потому что у Димки сейчас было естествознание. Он ушел в другую сторону, а Антон вошел в кабинет.