Ловушка для зайчика

Неделя проходит как-то незаметно. Кирилл почти привыкает просыпаться рано, он даже ловит себя на том, что ни разу за все это время у него не возникло желания напиться. Ну ладно, возникало и не раз, особенно ночью, особенно перед сном, но он даже пива себе не позволил, чем, наверное, должен был гордиться. С Лешей все было…в порядке? Кажется, это можно было обозначить так. Они почти не пересекались, если уж по-хорошему. Кирилл отвозил его в школу к девяти, ехал к отцу, маячил несколько часов в его кабинете, пытаясь заставить собственные извилины шевелиться, а к трем ехал забирать Лешу. Макаров больше ни разу не приходил к нему, хотя Кирилл перестал запирать дверь. Его жизнь резко катилась по пизде, и в то же время он понимал, что все происходящее – так или иначе делает его лучше. Он будто неосознанно пытался все исправить, искупить свою чертову вину перед вселенной. Мол посмотри, у меня получается быть хорошим. Посмотри, я правда пытаюсь исправиться. По приезде домой, Леша уходил к себе, под предлогом того, что ему нужно делать какие-то уроки, а Кирилл занимал себя единственным, что мог себе позволить – играл в приставку. Иногда он замечал Лешу в библиотеке, она ему все-таки пришлась по душе. Иногда Леша сидел на веранде с книжкой в руках, иногда Леша просто бродил по двору, время от времени позволяя себе покачаться на качелях. В такие минуты он даже был похож на обычного ребенка, на среднестатистического. Одно Кирилла настораживало – Леша старался с ним не общаться. Он буквально его избегал. Их редкие перепалки на фоне чего-нибудь несущественного – не считались. Разговоры по дороге до школы и обратно – казались Кириллу пустыми. Он не знал, на что вообще надеялся, ведь, кажется, это тоже входило в их договор – не пересекаться по возможности, но тогда почему это его так расстраивало? Сегодня Кирилл позволил себе пиво, такая малость, а приятно, думает Кирилл. Выходные он обычно всегда проводил с друзьями, но после его решения по поводу мальчишки, все куда-то резко подевались. Не то, что бы он скучал. Не то, чтобы это вообще его как-то трогало. Наверное, ему давно стоило сделать перерыв, дать своей печени хоть какую-то разгрузку, это должно было пойти ему на пользу, но сегодня он окончательно заскучал в своем внезапно свалившемся на голову одиночестве. Паршиво, думает Кирилл, как же все это паршиво. - Ты пьешь? – голос отца не слишком пугает, он слышал его шаги, он сидел в тишине, поэтому ожидал, что тот к нему подойдет. - Тут не больше пяти градусов, - Кирилл машет в воздухе банкой, и отпивает из нее, глядя отцу в глаза. Он делал вещи и похуже при нем, чего уж тут стесняться. - Не знаю радоваться или напрягаться, - отшучивается мужчина. Он опускается в кресло, рядом с диваном, на котором прямо сейчас развалился Кирилл, и включает телевизор. У отца выходные тоже не самое частое явление, поэтому Кир даже рад, застать его дома. Его старик уже давно не молод, иногда стоит поберечься, думает он. – Где Леша? Давно его не видел, - Кирилл понятия не имеет. - С утра был у себя, никуда не собирался, вроде бы, - на самом деле они даже не разговаривали сегодня, и, Кирилл не хотел себе в этом признаваться, но он был почти расстроен тем, что пездюку сегодня не нужно было в школу. - Ты справляешься? - Кир кивает, наверное. Так и правда казалось со стороны, Кирилл справлялся. Он делал все возможное для того, чтобы жизнь Макарова не слишком отличалась от той, что была у него до Кирилла. Он просто старался не отсвечивать. Не так много нужно для счастья человека, который тебя ненавидит. - Я отличный отец, - усмехается он, снова делая глоток. Папа никак не комментирует эту идиотскую шутку, и Кирилл ему за это искренне благодарен. Папа включает какой-то новостной канал, у Кирилла от подобного всегда появляются рвотные позывы. Он вообще телевизор не смотрит, ненавидит все это лицемерие. Появляется резкое желание налить чего-нибудь покрепче, но вместо этого он решает прогуляться по двору. - Слушай, Сергей в отпуск выходит, сможешь заменить его на неделе? – спрашивает папа, когда Кирилл поднимается с дивана. Пару секунд он пытается обработать информацию. Подменить Разумовского – значит работать на полный день? У Кирилла никогда такого опыта не было, это пугает его. - Эм…ну, не знаю даже, - он правда хочет отказаться. Делать вид, что ты пытаешься работать – это одно. А работать с отцом на самом деле – совсем другое. Кирилл не уверен, что справится. Такая работа не для него, это вот, всякие Разумовские тащатся по подобной херне, но Кирилл совершенно не подходит на подмену. - Можешь приходить попозже. Знаю, ты возишь мальчишку, а в обед его будет забирать водитель, я договорюсь, - Кирилл стоит как истукан. У него ведь нет возможности отказаться? Он все правильно понял? Папа хочет, чтобы он заменил Сергея, папа явно на это рассчитывает. Кириллу ничего не стоит взбунтоваться, он всегда это делал, но он какого-то хрена кивает. Когда он стал таким бесхребетным? Смотреть тошно. - Хорошо, окей. Пойду…прогуляюсь, - отец отпускает его, довольный ответом. Кирилл проходит через кухню, захватывает из холодильника еще одну баночку пива и решает, что покачаться на качелях – не такая уж и плохая идея. И дело здесь вовсе не в том, что окна Леши выходят на эту сторону, дело не в том, что Кириллу хочется взглянуть на него хотя бы мельком. Безумие какое-то. Наверное, ему просто везет. Он правда был уверен, что Леша в комнате. Он же не мог не заметить, как тот прошмыгнул по лестнице? Но с другой стороны, он ведь за ней не следил. И у Леши была отличная способность красться незаметно, точно зайчик. Это сравнение уже кажется Кириллу обыкновенным. Что сделаешь, если Леша так похож? Макаров замечает его явно раньше, чем это делает Кирилл, поэтому, когда Гречкин подходит к качелям, тот уже выглядит напряженным. На земле, возле столба, валяется книжка. «Ромео и Джульетта» читает Кирилл. - Что есть любовь? Безумье от угара, игра огнем, ведущая к пожару! - высокопарно цитирует Кирилл, плюхаясь на качели справа от Леши. Наверное, Ромео и Джульетта – было единственным произведением, которое-таки осилил Гречкин в свои школьные годы. Почему-то зацепило, даже выучил что-то, иногда даже пользовался этим, чтобы подцепить девчонок в клубе. Работало. - Оставь это для своих подружек, - бурчит Леша, морщась от сладенького тона Гречкина. Кирилл делает вид, что не заметил подколки. Кирилл делает вид, будто не замечает состояния Леши. - Не ревнуй, малыш, теперь ты у меня - единственная подружка, - он позволяет себе опустить ладонь на Лешино плечо, но тот выворачивается из-под его руки. Это не должно делать Кириллу больно, но какого-то черта делает. Леша сегодня выглядит, конечно, не так паршиво, как всю неделю до этого. Может быть наконец-то выспался? Синяки под глазами не такие яркие, щеки, чуть покрасневшие от ветра, любимые Кириллу веснушки. Когда все стало настолько запущенно – непонятно, но Гречкин даже уже не пытался оправдать подобные замечания в своей голове. Все просто шло, как шло, а он старался не сорваться. Пока получалось неплохо. Спасибо Леше за соблюдение всех частей договора. - Придурок, - Макаров бесится, но не спешит слезать с качелей. Он дотягивается до книжки пальцами, подхватывает ее за корешок, открывает на какой-то странице, и внезапно начинает читать. Вслух. Кириллу сначала кажется, что это будет чем-то, вроде того, что процитировал он сам. Но он очень ошибался. – Мне тоже тут одна строчка понравилась, послушай, - говорит Леша, все-таки слезая с качелей и останавливаясь почти перед Гречкиным. – Прощать убийцу – значит убивать! Конец цитаты, - фыркает он, захлопывая книжку перед Кирилловым носом. Вот так вот просто спуская все его настроение в унитаз. - Шикарно подмечено, - Кирилл осушает за один глоток первую банку пива, отшвыривает ее в сторону и показательно открывает вторую. Леша все еще стоит до одурения близко, каких-то полметра. Чуть оттолкнись ногой – и непременно врежешься в его грудь лицом. – И че ты хотел до меня этим донести, умник херов? – наверное, вести себя так его заставляет обида. Леша резко дергается от изменившегося тона Гречкина, ну а что он хотел? Чтобы Кирилл вообще все проглатывал? - Я тут узнал недавно, что все вокруг считают меня предателем. Будто то, что я согласился жить с тобой - значит, что я продал Лизу. Будто мне на нее плевать, - Кирилл понимает, что облажался. Ни хрена не было хорошо все это время. Всю эту неделю ничего не было хорошо, он просто обманывал себя. И нервозность Леши по утрам отлично вписывалась во вновь прорисовывающуюся картину. – Вчера мы читали этот отрывок, и знаешь, кому выпала эта сраная строчка?! Мне! – голос Леши внезапно становится громче. Кирилл бы испугался, но было как-то плевать. Он резко вырывает книжку из рук Макарова и откидывает ее на землю. Книги зло, он всегда это знал. - И я, какого-то черта, в этом виноват? – его собственный голос звучит жестко, намного грубее, чем обычно. Он даже и забыл, что может звучать так. Последнее время самого уже тошнило от того, как он сюсюкался с этим пацаном. И вот, на тебе, благодарность. Нет, конечно, Кирилл ее ни хрена не заслуживает, конечно. Но можно же было хотя бы попытаться поговорить с ним без лишних истерик? Хотя бы один чертов раз, если уж вся эта херня с книжками его так сильно задевает! - Да, - Леша отходит на пару шагов, явно боясь того, что Гречкин может сделать ему что-то, но Кирилл вообще не собирается шевелиться. – Ты вообще во всем виноват, - Кирилл кивает. - Ты думаешь, я об этом забыл? – он встает с качелей и все-таки подходит к Леше. Макаров не рыпается с места, хотя Кир отлично видит, что он его боится. Самое мерзкое чувство на свете. А он уж было решил, что с этим они разобрались. Он ведь даже ни разу повода не давал, чтобы Леша решил, будто Кирилл может его ударить. Гречкин ставит банку с пивом на землю, второй рукой хватая Лешу за запястье, чтобы тот не успел ускользнуть, и резко подтаскивает его к себе. Леша врезается в Кирилла, но тут же пытается вырваться. - Что ты делаешь?! Отпусти меня! – он кричит, и Гречкину приходится прикрыть его рот ладонью. Если папа все это услышит – ему пиздец. Извини, пацан, но нервы у Кирилла тоже не железные. - Ударь меня, блять, просто ударь меня уже наконец-то, ты же хочешь! Для чего-то же ты начал этот разговор – так ударь! Только не ори на весь дом, - Леша смотрит на него глазами испуганного зайчонка, это самый не любимый взгляд Кирилла.Он резко прижимает Лешу к себе, в нелепой попытке обнять мальчишку, но Макаров стоит как вкопанный. – Леш, ударь меня, если тебе станет легче, - Макаров застывает на месте. Кирилл отходит чуть в сторону, но все еще не выпускает его руку из своей. Она теплая, она всегда почти горячая, и Киру хочется об нее греться. Странно, что в первую их встречу руки Леши запомнились такими ледяными. Странно, что сейчас Кирилл вообще способен это вспомнить. - Я не хочу тебя бить, - ресницы Леши снова мокнут, как же легко заставить этого ребенка плакать, просто удивительно. По крайней мере у Кирилла это получается превосходно, уже можно вписывать в графу талантов. - Тогда чего ты, блять, вообще хочешь, а!? – это даже не звучит как вопрос. Кирилл отшвыривает его руку от себя, и с полной ненавистью к себе отмечает, как зажмуривается Леша. Опять. Да какого хрена вообще? Если бы Кирилл хотя бы раз позволил себе ударить его, он бы никогда себе этого не простил. Но Леша смотрит на него так, будто это уже произошло. Макаров больше ничего не говорит. Он подцепляет учебник с пола и убегает в дом. Кирилл опускается на газон, возвращая в свои руки банку с пивом. Наверное, идея с баром – не такая уж и плохая. Наверное, ему правда пора напиться, иначе он совершенно точно сойдет с ума. Иначе ему придется все-таки наведаться в псих-диспансер, а может быть и вовсе задержаться там на подольше.