Last hope

Чон Чонгук, 23 года.

Лунный яркий свет уже на протяжении некоторого времени освещает просторную комнату молодожёнов. Луна настолько красива, что при малейшем взгляде на неё — бегут мурашки от восхищения. Жаль, что её леденящую красоту большая часть людей не видит. Многое упускают. Альфа резко открывает глаза и вскакивает с кровати весь в холодном поту. Зрачки несвойственно сужены. В них определённо был страх. Сердце, не в темп, бешено бьётся, из-за чего дыхание было тяжёлым и прерывным. Слёзы скатывались по щекам. В голове крутилась лишь одна фраза: «Это был сон». К сожалению, этот сон снится каждый год в один и тот же день, в одно и то же время. 7 августа в 02:09. Чон сделал множество глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Облегчение и чувство защищённости появляется после нежного касания руки по плечу сзади. Он оборачивается и видит сонного беременного омегу. Его супруга. –Чимин.. – он не успел ничего толком сказать, как тот начал большими пальцами заботливо и трепетно стерать слёзы, до сих пор катящиеся по щекам. –Ничего не говори. Я знаю, как тебе тяжело даётся эта ночь. — миловидный омега сделал паузу, положив свои маленькие ручки на лицо, приковывая внимание заплаканных глаз к себе. — Уже три года мы вместе и каждый раз я хотел находиться с тобой в этот момент, чтобы тебе было легче. Хоть чуть-чуть. Потому, что никак иначе я не могу утешить твою боль потери. — произнося все эти слова, поглаживал пальчиками части лица, тем самым успокаивая мужа. Тёмные омуты альфы сверкали так, словно там есть звёзды. Так казалось Чимину в этот момент. Он не часто видит слёзы любимого, но именно в тех случаях убеждал мысленно других людей, что Чон живой человек с чувствами и эмоциями, а не бесчувственный робот. Быстро расцеловывая кроткими поцелуями, Пак вызвал смущающуюся улыбку, чему очень радовался. Они вновь приняли лежачее положение. Чонгук заботливо укрыл омегу до самого подбородка, ведь как и до беременности, так и во время неё, постоянно замерзал ночью и укрывался под два тёплых одеяла. И не важно, что на дворе было лето. От приятно окативших мурашек, поёжился, укутываясь ещё больше. Альфу всегда умиляла такая реакция, после чего он прижимался горячим телом к его спине, обхватывая талию и утыкаясь в шею, тем самым ещё больше одаривая теплом. Миловидное создание постоянно называло его «горячей печкой», потом довольно хихикал, закрывал глаза и быстро засыпал. Собственно, сейчас было не исключение. И при этом, аккуратно гладил по округлённому животику, понимая, что буквально через полтора месяца станет отцом. «Восьмой месяц пошёл» — эта мысль вновь приятно шокировала мужчину. Он не верил, что так быстро летит время. Он вдыхал смешанный лёгкий запах карамели и орешков макадамии. Это было настолько притарно, что Чон не сдержался и лизнул шею супруга. Так же сладко. На эти действия тот лишь поёжился, свернулся в подобие эмбриона, поджав не до конца колени, а туловищем немного наклонился вперёд, руки просунул между ног. За этой позой муж его не раз заставал, удивляясь, удобно ли вообще. Видимо, удобно. Смешанный аромат действовал на Чонгука, как арома палочки для сна, поэтому буквально через пару минут он провалился в крепкий сон.

***

Через пару часов Чимин просыпается от покалываний внизу живота. Он аккуратно принимает сидячее положение, интуитивно хватаясь за округлённый живот, а второй рукой опирается на кровать. Сразу смотрит на мужа, надеясь, что не разбудил. И надежды оправдались: альфа спал «без задних ног», что успокоило того. Он спускает ноги на мягкий шерстяной ковёр, потихоньку встаёт, не убирая руку с колющего места. –Чёрт… Это не могут быть схватки, воды еще не отошли. Тем более рано. — кряхтя, тихо проговорил он. Брови сводились к переносице, глаза жмурились, отображая на лице всю боль, которая нарастала по минутам. Прикусывая губу чуть ли не до крови, Пак направился в сторону ванной комнаты, опираясь свободной рукой обо всё, что только попадалось на пути: шкаф-купе, стена, косяк двери и тд. Ноги казались ватными, из-за чего идти становилось труднее, а дрожь по всему телу ухудшала ситуацию. Кое-как дойдя до желанного места, омега первым делом решил умыться, чтобы хоть как-то проснуться и оценить ситуацию более трезво. Маленькие ладошки набирали из-под струи прохладную воду, а после, легким движением ополаскивали лицо. Он вытер его полотенцем так, чтобы небольшое количество влаги осталось на щечках и лбу. Это слегка взбодрило мужчину, но боль не утихала. Оперевшись руками на раковину и вглядываясь в свое отражение в зеркале, пытался понять в чём дело и то ли это, о чем говорил врач когда-то семь месяцев назад. Если так, то всё намного хуже, чем обычные схватки. Очередная волна боли внизу живота заставила со скрежетом сжать зубы. После этого он резко почувствовал, что что-то стекает по его ногам. Чимин боялся смотреть и надеялся, что воды отошли и просто будут ранние роды, где ему сделают кесарево… Но. За место желанного он увидел кровь. Живот начал болеть так, словно его режут без наркоза. Ноги от увиденного подкосились, все тело трясло от страха и боли, которые он испытывал. Слёзы непроизвольно стекали по щекам. Он бормотал, словно в бреду: «Пожалуйста, только не это. Я прошу, только не это». Он потихоньку сгибался в позу эмбирона, надеясь, что станет легче и, что это всё — сон. Он не хотел говорить Чонгуку, ведь он так хотел быть отцом, хотел, чтобы они с Чимином были счастливы в доме, где бегает маленькая копия, по внешности, омеги и, по характеру, альфы. Но он изначально знал, что этого не будет. –ЧОНГУК! — истошный и болезненный крик раздаётся на всю квартиру, из-за чего Чон резко вскакивает с кровати. Время на пробуждения не было. Он понял, что что-то не так. –Чимин? — откликнул своего мужа, чтобы найти. — ЧИМИН??? –он выбегает из спальни и видит включенный свет в ванной. Распахивает дверь и застывает в полном шоке. Омега лежит на полу, скручившись, еле дышит. Мягкий коврик, на котором он лежал, был в пятнах крови. Тело альфы пробирает тремором. С мыслью, что хоть что-то нужно сделать, он обратно бежит в спальню, трясущимися руками набирает номер «скорой» и прикладывает трубку к уху и обратно идёт к Чимину. Сразу же на том конце слышится женский голос. –"Здравствуйте, служба скорой помощи. Чем можем помочь?» Чон на пару мгновений затих, собираясь с мыслями. Он вернулся, сел на колени перед любимым, немного приподнял его голову и уложил на своей руке. –Мой. Мой муж беременный. Он лежит в ванной, весь в крови. — выдавил тот, осматривая еле дышащее тело. –"На каком сроке беременности ваш муж?» — Семь месяцев и неделя. Пожалуйста. Приезжайте быстрей, он еле дышит. — повышая тон, он смотрит на Чимина, дрожащей свободной рукой нежно и медленно поглаживая по голове. –Скоро, солнышко, скоро приедут. Держись. — солёные капли капали на мягкую блондинистую шевелюру. –"Диктуйте адрес. " Чонгук раздражённо продиктовал, и уже надрывая связки, закричал в трубку «БЫСТРЕЕ, БЛЯТЬ, ОН ЖЕ, ЗДЕСЬ СЕЙЧАС УМРЁТ!». Последнее, что он услышал от женщины: –"Ждите три минуты, машина недалеко от вас. И соберите необходимые документы. " Омега с всхлипом болезненно простонал, головой утыкаясь в мощную грудную клетку мужа. Тот откинул телефон в сторону коридора и крепче прижался к блондину, продолжая поглаживать его макушку. — Я здесь, солнышко. Тебе и нашей дочке помогут. — брюнет встаёт с колен, поднимая на руках и неся его в спальню. — Сейчас, мне нужно взять документы. Они приедут. — уложив аккуратно на кровать, Чон начал метаться в поиске важных бумаг, лазая по всем тумбочкам и шкафчикам, которые только есть. Как только он их нашёл, из прихожей раздался звонок. В этот момент ему стало чуть легче, но вспомнив, что омега истекает кровью, побежал открывать дверь.

***

Брюнет сидел напротив операционного отделения. На белой пластмассовой двери было много восклицательных фраз, как: «Вход только для персонала!», «Осторожно! Идёт опперация!», «Не беспокоить!». Добивала светящаяся табличка красным цветом сверху: «ВХОД ВОСПРЕЩЁН». От того, что Чон их читал, ему ни капли не становилось лучше. И тем более от того, что с периодичностью туда-сюда входят и выходят обеспокоенные доктора. Это добавляло ему тревожных мыслей. В самом начале, как только он приехал, пытался выяснить, что с Чимином, спрашивал, но все бегали мимо него и не отвечали. Он сидит уже полчаса, но табличка так и не прекращала светиться. «Здесь точно что-то не так. Чимин наверняка знал, но не рассказывал.» –Чёрт возьми! — резко вскочил нервный альфа со стула. Его заметил врач, который быстрым и большим шагом направлялся в сторону своего кабинета. Остановившись рядом, он посмотрел в глаза напротив: мелкие капиляры полопаны, поэтому красные от недосыпа и стресса, тёмные зрачки полны злости и непонимания словно прожигали альфу постарше в самую душу. — Что с Пак Чимином? — медленно прорычал Чонгук, схватаясь за ворот белого халата врача. — ЧТО С НИМ, БЛЯТЬ? — резко повысил тон. –Молодой человек, прошу Вас успокой.... — не успел ничего договорить старший, как его притянули, в лицо рыча следующую фразу. — Мне не объясняют уже около получаса. Никто. Кого не спрашиваю -все куда-то бегут! Я не знаю, что с моим мужем! — мужчина слушал внимательно, дожидаясь момента, пока тот закончит. — Но я вижу, что вы знаете и, что дело далеко не хорошо. — взгляд брюнета пронзал, но врач не побоялся и кротко кивнул. Чон выпустил его халат из крепких рук и отошёл на полшага назад, чтобы не накалять еще больше ситуацию. Тогда он и увидел серебрянный бейджик на груди. «Окушер-гениколог» –Ваш муж, Пак Чимин, обследовался у меня всю Его беременность. К сожалению, с самого начала я Его предупреждал, что Он не сможет выносить ребёнка и, тем более, самостоятельно родить из-за хрупкого тела, узких бёдер и очень шаткого здоровья. — сделал короткую паузу тот, рассматривая мимику альфы: его глаза становились шире от удивления с каждой фразой. — Наверняка, Вы знали, что Ваш омега довольно часто подвергался простудам и, в принципе, болезням и иногда переходило в осложнения. — вновь замолчал, видя, как тот опускает взгляд в пол, задумывается и кротко кивает. — А при беременности, кроме гормональных и витаминов, никаких больше таблеток нельзя принимать. — вновь тишина. –Да, именно поэтому мы часто ложились на сохранение в больницу. Но. Чимин мне ничего из этого не говорил. Уверен, что вы и предупредили о каком-то исходе, если он всё-таки решится рожать. Я прав? –сверлит тёмными омутами мужчину Чонгук. — Я уверен, что есть «Но», которое испортит абсолютно всё и Чимин выбрал именно его! Я ПРАВ? — окушер-гениколог сделал лёгкий поклон, выражая своё соболезнование и утверждая правоту мыслей молодого парня. — Я его пытался отговорить, но он… — его перебил громкий удар об стену, следущий и ещё один, пока костяшки не начали кровоточить. –ДА БЛЯТЬ! — Господин Чон Чонгук! — опешил от такого необдуманного действия старший, резко сокращая дистнацию и хватая руку парня. Он осматривает её, потом смотрит на молодого альфу и его яростный взгляд. Он был очень зол. В первую очередь на себя. — Вы что творите? Успокойтесь! Ваш муж сейчас на операционном столе лежит под наркозом, решается его и Вашего ребёнка судьба, а Вы себе такое позволяете! — доктор зовёт медсестру, которая в тот же миг появилась, посмотрела на происходящее и убежала обратно. Через некоторое время она возвращается с бинтом и перекесью водорода. Чонгук, словно в тумане, после слов старшего послушно садится на стул. Уставившись в одну точку где-то на противоложной белой стене, осмысливает то, что только что услышал. Юная омега дрожащими ручками перебинтовывала руку, думая, что ему больно от ее прикосновений, но тому было всё равно. Боль, которая вонзилась в сердце, была не сравнима ни с чем. Он не заметил, как та спрашивала «все ли в порядке», как окушер-гениколог зашёл в операционную. Шум в ушах стоял неприятный, отдавая лёгкой вибрацией. Он слышал собственное сердцебиение, чувствовал как оно бешенно и неравномерно билось, словно сейчас выскачет. Не известно, сколько времени он так просидел, но из этого состояния его выводит детский плач: отчётливый, громкий, пронзающий насквозь. Он резко вскакивает, зрачки расширяются и мгновенно приходит осознание — Чимин сделал выбор…не в свою пользу. Солёные капли после этой мысли скапливались в уголках глаз. Колени подкашиваются и с грохотом падает на пол, выполненный из белой плитки. Берётся двумя руками за голову и истошно, на всю больницу кричит. Это крик души. Крик разбитого сердца и невыносимой боли, которая собралась за этот очень короткий период времени. Медсестры и медбратья, которые были неподалёку сбежались на источник звука. Чонгук не мог успокоиться, поэтому те пошли на крайние меры — вкалывать успокительное. Подействовало как снотворное: быстро и эффективно.

***

Ближе к полудню альфа просыпается в светлой по оттенкам палате. Резко принимает сидячее положение, от чего после жалеет: голова начала сильно болеть, что аж давило в висках. Правая рука, послужившая в этот момент опорой, начинает щипать. Он подносит ее к виску, немного его потирая. Матюкается, но затыкается, когда видит напротив сидящую ту самую омегу, которая буквально минуту назад читала книгу. –Господин Чон, Вы проснулись. –она спешно встаёт со стула, кладёт на него книгу и направилась к выходу. Около двери говорит, — Пожалуйста, ложитесь обратно, сейчас позову врача. — провожает её безразличным взглядом, противоречить альфа не стал и лёг в исходное положение. Потихоньку приходит в сознание. Вспоминает всё, что было этой ночью. Закрывает сгибом локтя правой руки глаза, пытаясь скрыть поступающие к уголкам слёзы. –Чёрт. Почему именно близкие мне люди? Почему не я? — спрашивает про себя, стискивая зубы. На душе было очень паршиво и больно. Уединение Чонгука было недолгим. В палату заходит молодой врач бета, которому от силы лет двадцать пять, а за ним девушка. –Здравствуйте, Господин Чон. Как вы себя чувствуете? — вежливо начинает тот, подходя к койке. Омежка послушно шла за ним на расстоянии двух шагов, готовая выполнить любую его просьбу. –Хреново. — убирая руку с глаз, слегка грубо ответил альфа. Доктор всё понимал, поэтому спокойно ждал, пока он договорит. — После того, что вы вкололи мне, болит голова. — принимает сидячее положение, смотря опустошёнными омутами на того. — Это были вынужденные меры, прошу прощения. — искренне извиняясь, бета обратился к медсестре, попросив принести её стакан воды с таблеткой. Как только та вышла, обратно поворачиваясь к Чону, добавляет. — Лекарство поможет и головная боль пройдёт. Как ваша рука? — вновь задаёт вопрос, обратив внимание на перебинтованные костяшки. — Это пустяки по сравнению с незнанием того, что с моим мужем и ребёнком. — голос понизился на тон. В палате наступает минутная тишина. Врач собирался с мыслями, чтобы сообщить не самую радостную новость, а альфа, потихоньку приходя в себя, смотрел на правую руку, при этом, медленно сгибая и разгибая пальцы. Перестарался. В этот момент входит омега со стаканом и таблеткой и, не понимая, что здесь происходит, спрашивает у беты, всё ли в порядке. Тот лишь кротко кивает и указывает на Чонгука, припоминая той, почему и для кого она ходила за тем, что у нее сейчас в руках. Та быстрым шажком проходит и бережно передаёт. Снова молчат. –Так что с Пак Чимином? — этот вопрос, как нож по сердцу. Врач слегка замешкался, но приняв тот факт, что это произошло и ничего не изменить, глубоко вздыхает. — Вам муж отдал свою жизнь, чтобы ваша дочь появилась на свет. Красивая девочка. Альфа. — зрачки Чона расширились, сердце бешено и неритмично билось, к уголкам глаз снова подступали слёзы, которые тот отчаяно вытирал перебинтованной рукой. –Я хочу увидеть её.. – шмыгая носом, он скидывает с себя белое одеяло, уже намереваясь встать. Бета сразу попытался прекратить попытки, но тот слишком упёртый и требовал своего. Вставая на ноги, коленки подкосились и Чонгук практически упал на пол, но врач его ловит, с беспокойством прося отдохнуть ещё, тк действие препарата не совсем прошло. Медсестра в шоке от происходящего тихо пропищала "о господи", закрывая ручками рот. У альфы было все как в тумане. Голова начала ходить кругом, веки сами слипались. Он вновь заснул.

***

– Меня зовут Ким Сокджин, медбрат, и я вас проведу к вашей дочке.

***

– Перед тем, как зайти туда, вам нужно надеть халат и маску. Также, нужно вести максимально тихо, чтоьы не разбудить других деток. – говорит шатен, перед тем они войдут в помещение с новоржденными детьми. – На руки её тоже нельзя брать, думаю, вы понимаете по каким причинам. – спокойно и размеренно предупреждал он, передавая в руки чистый халат и маску Чону. Когда они заходят туда и проходят к дочке альфы, тот останавливается и смотрит на неё, вставая вступор. Сердце уходит в пятки. – Красивая.. – с ноткой грусти тихо проговаривает Ким, обвороженно смотря на дитя. – Да... Как и её папа.. – выдавливает из себя брюнет, разглядывая черты лица и вдыхая еле ощутимый аромат орешков макадамии. – Мне жаль, что всё так произошло.. — аккуратно, с жалостью говорит омега, уже смотря на молодого отца. Он ничего не отвечал, даже не повернулся к нему. После паузы, сообщает новость. – Ей нужно пролежать тут около двух недель. – Я буду всё это время здесь. – твёрдо отвечает на это Чон. – Вас, скорее всего не оставят тут, но думаю, вы сможете каждый день по минут десять - пятнадцать навещать её.. У вас и так будет много дел.. У нас врачи хорошие, мы позаботимся о ней как следует. – нежно улыбается омега, моментально обещая, что всё будет в порядке. Альфа глубоко вздыхает, понимая, что тот прав и за эти две недели он изрядно побегает. Куда только можно. – Кстати.. Господин Чон. – спустя очередное молчание вновь отвлекает от мыслей шатен. – Вы думали над именем малышки?? – с любопытством спрашивает он. – Да. Ён У. Её будут звать Чон Ён У.

***

Продолжение следует...