Такесика

– Ну, долго ещё? М? Акутагава смотрит на развалившегося прямо на земле Тигра. Битва закончилась десять минут назад. – Отстань, злыдень, – пыхтит мальчик-оборотень. – Давай, ну. Так и будешь тут валяться? Ацуши приоткрывает глаза. Прищурившись от солнца, встречает равнодушный взгляд напарника. Вот ведь непробиваемый. Ни одной эмоции на лице, словно высеченном из камня. – Сказал же, отвали, пёс. Выбесил. Акутагава, скрестив руки на груди, шагает к недонапарнику и пихает его носком запылённого ботинка в бок. – Вставай, говорю! Я тебя тут ждать не намерен! Ацуши, обиженно сопя, медленно садится. Секунду он рассматривает носки чёрных классических туфель, вдруг протягивает всё ещё трансформированную лапу и совершенно наглым образом царапает правый ботинок. Акутагава, ошалевший от такой наглости, отпрыгивает. – Ты охренел? Ты хоть представляешь, сколько они стоят? Ацуши поднимает глаза и смотрит прямо в лицо портового пса. На тигрином лице удовольствие – хоть какие-то эмоции выбил из мафиози. Акутагава открывает, было, рот, собираясь спустить на оборотня всех собак, но вдруг понимает, что этого Тигр и добивается. Поэтому, дабы не доставить мальчишке такого удовольствия, лишь зло выдыхает сквозь стиснутые зубы и плюхается задом рядом. Ацуши, скосив глаза, смотрит на напарника с подозрением, а потом забивает и снова ложится на землю, раскинув лапы. Правая намеренно касается покрытого пылью и кровью плаща, но он её не отодвигает. Провоцирует. – Я не понимаю, чего ты злишься, Джинко? – закатывая глаза, вздыхает Акутагава. Он равнодушно смотрит в лицо Накаджимы, тот взгляд не выдерживает и устало смыкает веки. – Мы с тобой не раз договаривались, Акутагава! Акутагава молча пододвигает руку к тигриной лапе и, вытянув указательный палец, аккуратно касается большой подушечки лапы. Ацуши слабо дёргается, но глаз не открывает, и портовый пёс скользит с кожаной коричневой подушечки в покрытую мягкой светлой шерстью ямку между тигриными пальчиками. – О чём, Тигр? Лапа сжимается, притягивая акутагавину фалангу ближе к подушечке, когти почти ласково проходятся по коже. Акутагава замирает, глядя в лицо оборотня – тот так и лежит, не открывая глаз – и тогда он начинает мягко поглаживать шерсть. Лапа податливо разжимается, словно просит продолжать. – Мы договаривались, что без необходимости ты не убиваешь. Акутагава, не отрываясь от лица Тигра, брови которого сдвинуты в возмущении, аккуратно скользит пальцем в соседнюю ямку, и, усиливая нажим, поглаживает шелковистые волоски. – Без необходимости – это определяющее слово, Тигр! Мафиози, продолжая гладить нежную ямочку, прищуривается. Палец его медленно скользит туда-сюда по светлым волоскам, нежа, лаская, успокаивая. – Я буду убивать, если почувствую опасность. О чём бы мы ни договаривались – моя жизнь в приоритете. Тигр, несильно сжимая и тут же разжимая лапу, пыхтит, пытаясь собрать мысли в кучу. От ласки он млеет и не может чётко формулировать свои доводы, хотя настырно старается. – Любая жизнь в приоритете.. Ты не имеешь права решать, кому жить, а кому умереть.. Акутагавин палец выныривает из мягкого мохнатого плена и обводит тёплую твёрдую подушечку, хозяин внимательно наблюдает за реакцией Тигра. – Любой, кто хочет отнять наши жизни, умрёт. Ацуши, млея от нехитрой ласки, приоткрывает глаз, в котором блестит удивление и вопрос. – Наши? В этот раз ты сказал «наши»? Акутагава ещё раз обводит подушечку, мягко нажимает прямо на серединку. А потом внезапно скользит по ней и снова ныряет в ямку. Изо рта Тигра вырывается мурчание, и он распахивает глаза. – Да. Наши. Я убил его, потому что он почти добрался до тебя. При этих словах ещё один его палец скользит в мягкую шерсть. Оба– указательный и средний – смело охватывают мохнатый пальчик и начинают поглаживать его, зажимая и разжимая фалангами. Ацуши от неожиданности крупно вздрагивает и начинает ёрзать задом по земле. Акутагава движет своими пальцами быстрее. Потом передвигает указательный, оглаживая острый коготок, цепляясь ногтём за кончик. Вдруг Ацуши переводит взгляд на свою лапу и рот его открывается в изумлении. – Акутагава.. – хрипит Тигр. – М? – Что ты делаешь? Мафиози переводит задумчивый взгляд на свою руку, пальцы которой скользят в светлой шерсти, и поднимает глаза на недонапарника. – А на что это похоже? Дерзко. Ацуши теряется. Глаза его расширяются, рот несколько раз открывается и закрывается, пока он сипло не выдыхает: – Ты меня трогаешь?!. – Да? Брови мафиози ползут вверх, а губы ломает мимолётная нагловатая улыбка: –Как провокационно звучит.. Накаджима ведёт плечом, судорожно втягивает воздух носом, а щёки его покрываются красной пылью. – Да господи! Перестань ты меня трогать, Акутагава! Мафиози в притворном изумлении округляет глаза. – Я не трогаю тебя.. Тигр многозначительно смотрит на пальцы, вновь ласкающие мягкую подушечку, а потом вопросительно в глаза напарника. – Я тебя успокаиваю. Ацуши глупо моргает и закусывает губу. Сердце его дрожит. – Эмпатия, Джинко.. Накаджима поражённо смотрит на портового пса, задумываясь буквально на секунду, во взгляде зарождается понимание, и от догадки он почти задыхается. – Ты! О! Ты! Поганец!! Мафиози, напоследок кончиком пальца пробежавшись по коричневой коже, убирает руку, незаметно вытирая её о плащ. – Я не кот! В этот раз напарник не отворачивается. Смотрит прямо в медово-фиолетовые глаза и пожимает плечами. – Я не КОТ!!