Heavenly flower of love

      Му Цин лежит на груди Фэн Синя, слушая размеренное сердцебиение. Фэн Синь же указательным пальцем недовольно трогает свой нос. — Что-то не так с носом? — спрашивает Му Цин, перевернувшись на живот. — Да. Он мне не нравится. — А вот мне нравится. — И чем же? Кривой да и только.       Му Цин тяжело вздохнул и, приподнявшись, поцеловал горбинку носа. — А ещё мне нравятся родинки. — и принялся их целовать. — Мне нравится в тебе ВСЁ. И горбинка носа, и родинки, и глаза, и так далее и так далее.       Фэн Синь закрыл лицо ладонями, почувствовав, как к щекам подбирается жар, окрашивая их в милый розовый румянец. — Кстати о родинках… — приглушëнно начинает говорить Фэн Синь. — У тебя их очень много на спине.       Фэн Синь быстро поменял их местами и вновь перевернул Му Цина на живот, любуясь белой спиной, которую красиво украшали многочисленные маленькие коричневые пятнышки.       Наклонившись к спине, Фэн Синь начал целовать родинки на плечах, на лопатках, на шее, посередине позвоночника, на боках и даже на пояснице. Му Цин в это время безбожно краснел и лицом, и шеей, и ушами, вздрагивая после каждого лёгкого и влажного прикосновения губ. Закончив со спиной, Фэн Синь припустил спальные шорты Му Цина. — Чт… Что ты хочешь сделать? — шёпотом спрашивает Му Цин, повернув голову.       Фэн Синь, ничего не ответив, целует родинку на левой ягодице. Му Цин что-то нечленораздельно проскулил в подушку.       Му Цин приподнялся на локтях, не поднимая головы. Фэн Синь воспользовался этим — запустил руку в шорты, обхватывая возбуждëнный орган, начиная медленно ласкать его. Му Цин прикусил тонкую ткань подушки, пару раз толкнувшись в кулак.       Фэн Синь пару раз провел по твердому стволу, после чего отстранился, чтобы достать из прикроватной тумбочки тюбик со смазкой. Он налил немного на руку, затем растëр по своему члену и увлажнил анус Му Цина, который вздрогнул от холодной жидкости. Растягивать его было бы пустой тратой времени.       Приставив головку к анусу, Фэн Синь резко входит. Мягкие, горячие стенки приятно обволакивают член, даря удовольствие. Му Цин, словно кот, выгибает спину.       Не теряя больше ни секунды, Фэн Синь начинает размеренно двигать бёдрами, положив горячие большие ладони на мягкие бока и внимательно наблюдая за перекатами мышц на спине.       Му Цин через некоторое время сам насаживается на член. Фэн Синь лишь смотрит, как его достоинство исчезает и вновь появляется в его поле зрения.       Му Цин с каждым новым движением всё быстрее и быстрее двигается, желая получить больше удовольствия и долгожданную разрядку. Фэн Синь, видя мучения человека под ним, решает помочь ему. От резкого и сильного толчка Му Цин раскрывает рот в немом крике, руки и ноги дрожат, больше не держат.       Фэн Синь продолжает движения, втряхивая в кровать Му Цина, с уст которого вылетают не то хрипы, не то стоны.       Головокружительный оргазм настиг внезапно для обоих партнёров. Пока Му Цин содрогался всем телом после экстаза, Фэн Синь тяжело дышал, горячим дыханием обдавая чувствительную шею. Белая кожа покрылась мурашками. Поцеловав родинку на шее, Фэн Синь ложится рядом, зачëсывая назад прилипшую чёлку. — Ха-ха, никогда не думал, что человек может возбудиться от того, что ему просто целуют родинки. — легко смеясь, говорит Фэн Синь, после чего чувствует тычок в плечо. — Ладно-ладно, иди сюда. — Не пойду. — обиженно бурчит Му Цин, выставляя руки вперёд, чтобы Фэн Синь не смог его придать к себе и обнять.       Фэн Синь лишь нежно улыбается, ожидая, когда Му Цин сам пойдëт в его объятия, если он захочет. «Обида» проходит через несколько минут. Му Цин уткнулся холодным кончиком носа в ключицу, Фэн Синь, всё так же улыбаясь, накрывает обоих одеялом и крепко обнимает Му Цина.       Атмосфера в комнате стояла уютная. Тёплый свет от свечей, тихие разговоры, Му Цин ел свои любимые мятные леденцы, заставлял и Фэн Синя их попробовать, а ему больше нравится карамельки.       В такой непринуждëнной обстановке оба вскоре заснули. ***       Хуа Чэн сегодня на веселе, ведь вечером, когда все будут спать, он с гэгэ пойдёт гулять. Именно поэтому он, пританцовывая, выбирал одежду, в которой будет выглядеть неотразимо, так же он делает себе заметку в голове, сходить к озеру, чтобы спросить мнение у Хэ Сюаня.       Внезапно дверь в комнату открывается, и Хуа Чэн от неожиданности крикнул, испугав Му Цина, который и был гостем. — Ты чё, больной? — хриплым голосом интересуется Му Цин, не ожидая ответ. — Да. На один глаз. — отвечает Хуа Чэн, прикрываясь одеждой разных оттенков красного.       Му Цин спокойно проходит в комнату и садится на кровать, скептически при поднимая бровь, смотря на вырви-глаз-одежду. — Твоего мнения не спрашивал. — говорит Хуа Чэн, стоя спиной к гостю. — А я ничего и не говорил. Ты… Куда-то собираешься? — Ага. С гэгэ сегодня вечером пойдём гулять. — Хуа Чэн был счастлив. — Правила нарушаем. — Ой, словно ты с Фэн Синем не нарушаешь.       Хуа Чэн ожидал ответку, но её не было. Заподозрив что-то не ладно, он кладёт вещи и садится рядом с Му Цином, после чего толкает его на кровать. — Так, во-первых, я тебе сейчас дам чудо действенные лекарства, а во-вторых, ты мне расскажешь, что случилось. — Ничего не случилось… — после тихо добавляет. — И как ты догадался, что я болею… — По тебе сразу видно, что ты заболел и что у тебя случилось что-то плохое. Рассказывай. — Мм… Ничего особенного, просто Фэн Синь сегодня уедет домой. У него там кто-то серьёзно заболел. — Ты не из-за этого так расстроен.       Хуа Чэн понимает, что попал в самую точку, когда видит, что Му Цин вздрогнул и начал нервно мять уголок одеяла. Пока парень собирался с мыслями, Хуа Чэн успел найти лекарства, сделать ароматного чая и достать варенье. Всё это он поставил на тумбочку рядом с кроватью. — Я расстроен, что он не обратил на моё состояние внимание… Я… Я понимаю, что ему не сладко, но… Мне тоже плохо… Мне приятно осознавать, что он пошёл делиться со своей проблемой ко мне, но я же не смогу ему ничего сказать… Нет у меня семьи… Я еле стоял на ногах, а он всё говорил о своей проблеме…       Весь оставшийся монолог звучал не логично, Му Цин часто повторялся, путал слова, была нецензурная брань. Слушать было сложно, но Хуа Чэн часто выслушивал его, когда тот решился выговориться.       Исповедь закончилась. Му Цин садится на кровати, Хуа Чэн же даëт ему остывший чай и ничего не говорит. Когда Му Цин кладёт чашку на место, то Хуа Чэн плотно укутывает его в теплый плед, вновь даёт чашку чая, но уже внутри жидкость горячая, и просто находится рядом.       Разговаривает на различные темы, читает анекдоты, которые сам придумал для сегодняшнего вечера, ждёт ехидных и не очень замечаний. Вскоре Му Цин успокаивается, но остаётся при своём мнении насчёт поведения Фэн Синя и что он должен был сделать, но Хуа Чэн его не критикует, хотя точки зрения у них на этот повод разные.       Каждый хочет, чтобы его любили, заботились о нём и поддерживали. Му Цин не исключение. ***       Фэн Синь аккуратно складывал вещи в чемодан. Му Цин стоит за дверью, мнëтся, волнуется.

«Нет, ну зачем ему эта безделужка? Она нужна ему, чтобы помнил меня. А если ему она не понадобиться?.. »

      Дверь открывается, и из комнаты выходит Фэн Синь. Му Цин вздрагивает от неожиданности, и все слова, которые он готовил резко вылетели из головы. Проходит несколько мгновений, когда он слышит низковатый голос Фэн Синя: — Тебе уже лучше? — В… Всмысле?.. — Температуры нет? — тихо задаёт второй вопрос. -… Благодаря Хуа Чэну она быстро снизилась. Сейчас только 37,2. — Всё равно нужно лежать в постели. — Вздохнув, Фэн Синь продолжил, нежно поглаживая щëку Му Цина. — Я… Повёл себя… Эгоистично. Я заметил, что тебе было плохо. Извини, что ничего не сделал, чтобы тебе полегчало.       У Му Цина ментальное состояние во время обычной простуды или более серьезной болезни всегда нестабильно. Он может заплакать от любой мелочи. Как и сейчас, казалось бы, от обычные слова, но ему хочется плакать, чтобы избежать влаги на щеках, Му Цин ударяет Фэн Синя ногой под коленной чашечкой. Последний, забранившись, держится за ушибленное место.       Му Цин тяжело вздохнул. — Я тоже, правда, не могу оказать тебе сейчас поддержку. Я не понимаю твоих чувств.       Му Цин достаёт шпильку, украшенную золотистыми маленькими цветами и свисающим украшением в виде семена бодхи, сделанного из нефрита и вкалывает её в пучок Фэн Синя. — У нас диалог сейчас состоялся какой-то странный… В общем, я пришёл сюда, чтобы сказать… Я уже не помню. Просто прими эту штуку! — После сказанных невпопад слов, Му Цин разворачивается на пятках и быстрыми шагами уходит прочь, краснея щеками.       Фэн Синь выпрямляется и трогает шпильку в волосах. Такому подарку он рад, но улыбка на лице медленно сползает, когда он вспоминает, что цветок-то не распустился. Даже чуть-чуть.

«Он понятия не имеет, что эта шпилька, как мне сказали и если это правда, досталась мне от матери.»

      Лёжа на боку, обняв большую мягкую подушку, думает Му Цина, вдыхая нежный и сладкий аромат синего цветка, который через месяц начал распускаться. ***       Му Цин ходит меж рядов, внимательно следя за тем, как ученики варят самое просто зелье, которое он когда-либо им задавал сделать. Самое просто, ага. — Да зачем ты добавляешь этот чёртов корень? Это в другом зелье. У тебя шпаргалка перед глазами, а делаешь какую-то дичь! Боже. — Му Цин закатил глаза и пошёл к своему столу. — Так, сейчас все подходят и говорят свои имя и фамилию. Уже 4 год вас учу, а запомнить вас не могу.

«Это последняя группа. Наконец-то. Смогу покушать и лечь спать.»

      Му Цин забирает свои тетради, где писал лекции, чтобы рассказывать их группам, и уже видит, как он набрал ванную с пенкой, но это прекрасная картинка рушится, когда к нему подходит ученик, который хотел положить корень. — Можно вопрос?

«Блять, нет!»

— Конечно. — Му Цин поднимает на него глаза. — А почему не надо было в это зелье класть корень. — В смысле почему?..       Иногда люди могут задать такие тупые вопросы, что ты встаёшь в ступор и не знаешь, как ответить. — Тогда бы это было не зелье, а отрава, от которой у тебя был бы понос. Так, понятно? — А, понял. — Молодец. А теперь не задерживай своего любимого учителя.       Му Цин наконец выходит из аудитории. Перед тем, как идти в свою комнату, ему нужно было сделать пару записей про рун, поэтому ему пришлось подниматься на ш этаж. Идя по коридору, он замечает открытую дверь, где новый учитель то ли отчитывал, то ли что-то объяснял ученику с факультета Слизерина.       Этот ученик краем глаза замечает Му Цина и говорит: — Вот, как раз учитель Му подошёл. — Ты!.. Кхм, здравствуйте.       Му Цин благодаря юноше проходит в класс изучения рун, губами говоря ему «крыса», на что юноша хитро улыбнулся. — Я так понимаю, вы что-то хотели от меня? — спрашивает Му Цин, клады на стол свои тетради. — Может, вы сможете объяснить ему, что чтение рун это сложно и что лучше начать учить всё сейчас, чем потом на экзамене плакаться? — мужчина вальяжно сидел на стуле и смотрел так, словно считал себя выше всех.       Му Цин приподнял подбородок и отвёл взгляд в сторону. — Если он не хочет, то это его проблемы. Кто виноват в том, что он потом не сумеет перевести какую нибудь древнюю книгу по медицине, где написано языком рун? А, вроде, хотел когда-то стать врачом…       Пока ученик опустил голову в раздумьях, Му Цин рассматривал коллегу. Распущенные, чёрные как смоль волосы, доходящие до лопаток, хотя приглядевшись, он отметил, что часть волос убрана в пучок; густые нахмуренные брови, нос с горбинкой и две родинки на открытом лбу…       Юноша уходит, тихо сказав «понял». А Му Цин продолжал стоять и смотреть на мужчину, который смотрел куда-то сквозь него. — А, Фэн Синь. — Му Цин убирает прядь длинных волос за ухо. — Не мог бы ты дать мне мои записи в ящике?       Фэн Синь молча передал тетрадь. Му Цин прикрыл сильно открытые ключицы рукой, пока второй держал записи, пробегаясь по ним взглядом. — Спасибо. Я пойду.       На ватных ногах, Му Цин пошёл к двери. Он никогда не думал, что когда они встретятся, то будет какая-то напряжённая атмосфера. Обычно, когда люди долго не виделись, они при встрече улыбаются друг другу, рассказывают, что с ними случилось.       Му Цин тоже хочет узнать, что происходило с любимым человеком, по которому страдал первое время, а потом старался не думать о нём, не думать о проведённом времени, где оба чувствовали себя нужными, любимыми.       Фэн Синь не стал сидеть дальше, он подбежал к Му Цину и схватил его за локоть, останавливая и разворачивая к себе. Неожиданно даже для самого себя, он трепетно касается губ Му Цина, второй рукой прижимая к себе за талию.       Все тетради, которые Му Цин держал полетели на пол. Ноги перестали держать, и он схватился за плечи Фэн Синя, не отвечая на поцелуй, но и не отталкивая. Сердце бешено застучало в груди.       Фэн Синь осторожно отстраняется, придерживая Му Цина, который не мог ровно стоять на ногах, за талию. — Извини, у тебя, наверно, уже кто-то есть… — говорит Фэн Синь, собираясь отойти от Му Цина. — Куда пошёл?       Му Цин притягивает его обратно за ворот белой рубашки, чтобы вновь слиться в поцелуе, возможно, в нежном, возможно, в страстном. Хоть Фэн Синь удивился, но не стал терять шанс. ***       Сбитое дыхание, шорох одежд, снимаемых с разгорячëнных тел, характерные звуки поцелуев, тихие стоны, томные вздохи.       Му Цин задевал ногтями кожу головы, пуская мурашки по крепкому телу, пока сидел на коленях Фэн Синя, который проводил мокрую дорожку от острой линии челюсти к соскам, которые впоследствии стал посасывать, кусать, лизать горячим языком.       Фэн Синь гладил голую спину горячими ладонями, тëмно-зелёная рубашка с глубоким V-образным вырезом давно лежала на полу, не мешая наслаждаться давно забытым телом. Стройные ноги всё ещё были спрятаны в чëрных штанах, что раздражало. Пока Фэн Синь пытается расстегнуть ремень дрожащими от возбуждения руками, Му Цин нежно кусает кожу на шее, где-то оставляя багровые засосы. — Ты мне не поможешь? — поинтересовался Фэн Синь, после чего прикусил кожу на ключице.       Чуть надув губы, Му Цин сам расстëгивает и себе, и партнёру штаны, скидывая их затем так же на пол, на который он садится.       Му Цин достаёт уже стоячий колом член в руку, направляя его в рот. — Хочешь начать с минета? — А ты хочешь его потом пихать мне в рот после того, как кончишь мне в задницу?       Му Цин обхватывает головку члена губами, начиная потихоньку посасывать её, чтобы можно было взять член полностью в рот.       Му Цин слушал редкие низкие стоны Фэн Синя, пока языком проводил по уретре, дразня, а кольцом из большого и указательного пальцев делал движения вверх-вниз по члену.       Через некоторое время Му Цин смог взять член в рот наполовину, плотно обхватывая его красными губами. Фэн Синь вплоть пальцы в мягкие волосы Му Цина, чуть оттягивая их, чтобы не было больно, также он немного подмахивал бëдрами.       Отстранившись, Му Цин берёт смазку и наливает её на свои пальцы, после чего приставляет ко входу и вновь беря член в рот, уже постанывая. Фэн Синь приятно удивлён этим действием: ему больше наслаждения и они оба не станут терять время, чтобы хорошенько подготовиться к основному.       Узел начал затягиваться внизу живота, что означало, что скоро настигнет разрядка. Фэн Синь её предотвратил, оттащив голову Му Цина за волосы, собранные в кулак. — Почему? — тяжело дыша, спрашивает Му Цин. — Не хочу марать твой рот. — Он и так испачкан твоим предэякулятом. — Заткнись. — беззлобно сказал Фэн Синь, после чего взял Му Цина на руки.       С Му Цином на руках Фэн Синь идёт к стене, к которой прижимает его спиной, после чего сливается с ним в жарком танце языков.       Му Цин обнимает Фэн Синя за шею и стонет возле уха, когда последний медленно входит в него, растягивая ещё больше стенки ануса, который плотно обхватывают член. — Тебя так просто не растянуть. — Фэн Синь хрипло смеётся. — А ты думал легко будет? Мх…       Му Цин откидывает голову назад, обнажая белоснежную шею, где ярко выражены засосы и укусы. Фэн Синь не стесняется и припадает губами к этой соблазнительной шее.       Движения бëдрами были медленными, затем резкими и быстрыми и вновь медленными. У Му Цина на глазах выступали бусинки слёз от удовольствия. Он жадно вдыхал любимый запах не менее любимого мужчины.       Фэн Синю нравилось наблюдать за изменениями в лице Му Цина. Однако увидев, слёзы он забеспокоился и остановился. — Всё нормально? — Мм, да. Продолжай… — Точно? Тебе не больно? — Сейчас тебе будет больно. — Понял, понял, не злись. — улыбнувшись, говорит Фэн Синь, потянувшись за очередным поцелуем, который, конечно же, получил.       Поудобней взяв Му Цина, Фэн Синь продолжил вбиваться в горячий анус. Сжимая бёдра, он оставлял на нежной коже следы пальцев. Вены на руках вздулись, Му Цин не глядя проводил по ним ладонью, пока второй рукой придерживался за плечо.       Разрядка вскоре наступила у обоих. Фэн Синь медленно двигался, пока белая жидкость заполняла нутро Му Цин, который сжимал длинные локоны волос, выгибая спину. Колечко мышц активно пульсировало и сжималось-разжималось.       Фэн Синь чмокнул своё сокровище в губы, после чего немного подумав сказал: — А знаешь… Я хочу ещё раз. — Я уже не молод! — расширив глаза от шока, воскликнул Му Цин. — Мне… Мне 50 лет!!! — Ври больше. — ответил Фэн Синь, улыбаясь и таща Му Цина на кровать. ***       Му Цин лежит на животе, укрытый одеялом, из отверстия медленно вытекает сперма. Фэн Синь лежит на боку и любуется красивым лицом перед собой, соблазнительным изгибом спины, которая украшена родинками.       Не удержавшись, Фэн Синь указательным пальцем проводит от шейного позвонка до ямочки на пояснице.       Му Цин сверкнул злыми недовольными глазами. Фэн Синь ассоциировал это с котом, которого начали гладить, когда тот лёг спать. Он приблизился к Му Цину и чмокнул его в щëчку. Му Цин, в свою очередь, когда Фэн Синь отодвинулся, укусил его за щёку. Ошалевший Фэн Синь так и застыл, пока Му Цин не разомкнул зубы. — Ты так член можешь откусить. — Иди на хер. Как мне, по-твоему, завтра вести занятия, если даже сейчас у меня всё болит? — Мм, не знаю? — Скотина ты черноволосая!       Фэн Синь искренне и тепло засмеялся, зля Му Цина этим ещё больше. Успокоившись, он обнял Му Цина и посмотрел на подоконник, где красивыми большими синими бутонами цвëл цветок, название которого давно утеряно. — Скажи мне это. — сказал Фэн Синь, перебирая пепельный волосы. — Что? — лениво открывает глаза Му Цин. — Я люблю тебя. Очень сильно. Я скучал по тебе. Ни на минуту не забывал не только благодаря шпильке. Му Цин…       Му Цин промолчал, но щëки и уши нещадно покраснели, выдавая его с потрохами. — Эту шпильку мама надевала на свою свадьбу… — тихо пробормотал Му Цин, скрывая лицо в подушке. — Ох… — Я-я это по-потом уз-знал!.. Аргх… — голос предательски начал дребезжать и заикаться.

«Если бы это не было правдой, он бы никогда такое не сказал.»

— Му Цин, я люблю тебя ещё больше. — широко улыбаясь, говорит Фэн Синь, желая крепко-крепко обнять Му Цина, но останавливает это желание то, что ему может быть больно. — Какой же у тебя сосуд любви, раз уж ты ещё больше меня любишь…       Му Цин перевернулся на спину сквозь боль в пояснице и притянул лицо Фэн Синь к себе, покрывая его лëгкими, как прикосновение крыльев бабочки к коже, поцелуями, не забывая про любимую горбинку носа и две родинки. — Я не понимаю… — со вздохом начинает говорить Му Цин. — Зачем ты перекрасил волосы? Нет, я признаю ты стал мужественнее, красивее и просто… Ох. — Я так сильно захватил твоё сердечко? — ухмыльнулся Фэн Синь. — Волосы перекрасил, потому что… Что-то вроде новой жизни. — Это было немного глупо, но мне всё равно нравится. Кстати, я узнал, что обозначает этот цветок. — О… Кхм, и от кого же?.. — От Хэ Сюаня. Он же «рыбоподобное» существо. Знаешь, он даже, находясь под водой, показал мне средний палец. — И как же ты его вызволил? — С помощью Хуа Чэна и Ши Цинсюаня, с которым Хэ Сюань шуры-муры крутит втайне от старшего Ши. — хихикнул Му Цин. — А ты, я вижу, тот ещё сплетник, да? — Му Цин на это растянулась губы в хитрой улыбке. — Довольно разговоров, я хочу целоваться. — Губы отсохнут! — Не-а.