Дежавю
7 ноября 2021 г., 21:00
Примечания:
Дайте танк(!) - "Маленький"
Гражданская оборона - "Город детства"
***
Снова противный, пищащий звон будильника. От него начинала болеть голова и звенеть в ушах. Казалось бы, его стоило поменять на что-то адекватное и приятное еще пару лет назад, но эта адская мелодия отлично помогала проснуться, даже если сон был медикаментозным. Отвратительный будильник для отвратительного утра. Снова холодное, мерзлое пробуждение, будто из мира выкачали все существующее тепло, не оставив мужчине даже малейшей капли. И почему понедельники всегда такие мерзкие? Впрочем, не только понедельники — сама жизнь уже давно не казалась сказкой. Все дни одинаково липкие, длинные и монотонно-серые. Только недавние выходные принесли в душу что-то более-менее похожее на умиротворение. Странное чувство. Оно не грело и даже не облегчало дыхание, но и не наваливалось неподъемным грузом, как все остальное. Оно просто было и это пугало. Пугало, что годы контроля будут напрасны и все, что Куромаку старательно пытался скрыть, вылезет наружу. Обжигающе ледяной душ помог проснуться, но точно не согреться. Даже наоборот, сделал все только хуже. Ощущение, будто ледяные струйки воды замерзли прямо на коже, на кончиках волос; ощущение, будто маленькие ледяные иголочки пролезли под кожей даже в самые дальние уголки тела, пронизывая насквозь каждый орган, но, к счастью, это просто больное воображение. Мужчине почти всегда было холодно, сколько он себя помнит. Ощущение, будто ему в сердце попал осколок того самого зеркала из сказки, разрушив когда-то безмятежное детство и наивные светлые мечты. Оставалось только ждать когда придет дорогая сестрица Герда и растопит коварный лед. Но Герда не придет. Герды не существует. Куромаку знал, что летнее тепло и, желательно, пара недель на море могли помочь хоть немного согреться, но сейчас только начало сентября, ждать еще долго. И пусть лето было совсем недавно, в этом году оно было отвратительно холодным и дождливым, будто слишком затянувшаяся весна. Да и отпуск ему никто не даст. К тому же, мужчина знал — летом все станет только хуже. Появятся абсолютно ненужные воспоминания, от которых, как бы он ни старался, избавиться не получится. Закончив с утренним туалетом оставалось лишь критично взглянуть на свое отражение. Оно не говорило ничего нового. Только еще одно подтверждение слов Вару. Мужчина выглядел так, будто стоит дунуть и он рассыпется; будто перед тобой стоит не живой человек, а призрак. В целом, так оно и было. Куромаку уже очень давно не ощущал себя живым — по-настоящему живым. Грустно, да, но такова жизнь. Стоит только моргнуть — а она уже имеет тебя куда только можно и нельзя. За что? За красивые глаза, наверное. В любом случае, сейчас Куромаку отлично понимал ангела — ему просто стало жаль мужчину. Забавно. Трефову не нужна была чья-то жалость — это просто оскорбительно. Помощь ему, кстати, тоже не нужна. Наверное. Да, верно, не нужно ему это! Вот сейчас выйдет и прямо скажет парню, что тот может собирать вещи и проваливать из квартиры. И еще много чего выскажет. И даже пошлет на три буквы! Он не послал. Вообще ничего не сказал, кроме скомканого «доброе утро». И не только из-за невозможности высказывать свое мнение и боязни обидеть — это уже давно в прошлом. Как выгнать это кудрявое чудо, приготовившее такие замечательные блины, да еще и собравшее мужчине обед на работу? Нет, не подумайте, Куромаку трудно подкупить едой, он вообще против подобных развлечений, но если ради него встали в шесть утра и приготовили все это, что просто грех жаловаться. Хотя, в его случае это будет буквально грех. Он не понимал почему и зачем парень окружает его заботой и помогает, но он был очень благодарен за это. Пусть и не понимает как отблагодарить и стоит ли. На простое человеческое «спасибо» парень отнекивался, говоря, что делает то, что должен. Но вот стоил ли ящик пива всего этого? Куромаку был уверен, что нет, но его тут и не спрашивали. Он не понимал, почему некоторые за алкоголь способны даже горы свернуть. Причем даже не за что-то стоящее, а за какую-нибудь балтику девятку. Хотя, по правде говоря, он сам был таким же. Почему-то резко вспомнилось, как Куромаку с другом покрасили целый подъезд ради одной бутылки пива. Зато потом они сидели вместе на крыше и пили, смеясь со своей же глупости. Или не только из-за этого. Раньше все воспринималось как-то проще. Удивительно, как всего за два дня этот ребенок — а воспринимать по-другому парня было сложно, даже учитывая, что он явно старше Трефова — смог пробудить хоть что-то в мужчине. Как бы это не вылилось во что-то нежеланное. Страшно. Сможет ли Куромаку выдержать, если это общение превратится в что-то большее? Сможет ли вовремя провести черту и отдалиться? Сможет перенести отказ и прекращение любого общения? В прошлом не смог. Кто знает, что случится сейчас — он уже совсем другой человек. По крайней мере, в это хотелось верить. Кажется, мужчину занесло куда-то не туда — обещал же не ворошить эту тему. А ведь обычно по утрам в голове была всего одна мысль — желание снова уснуть и больше не проснуться. Такие мыслительные процессы были очень непривычными. За столько лет Куромаку уже отвык чувствовать что-то кроме пустоты. Непривычно, неприятно и тревожно. Данная ситуация в целом вызывала сильное чувство дежавю. Казалось, будто сейчас Вару лениво потянется, запрыгнет на подоконник, словно сонный кот и закурит те отвратительные крепкие сигареты, будто специально не открывая форточку, чтобы немного побесить соседа — Куромаку никогда не признается, что ему это нравилось… Ему вообще все нравилось — в ответ на возмущения ухмыльнется так сладко-сладко, задумчиво почешет шрам на носу, будто действительно прислушался и… Вару не курил. А еще у него не было шрама на носу. Ну вот, а обещал себе не вспоминать. Где-то внутри тоскливо заныло. Живот больно скрутило, а легкая головная боль ненавязчиво намекала, что Куромаку больше не двадцать и уже давно стоило отпустить прошлое. Он вроде и отпустил, но вот буквально одно напоминание и он утопает. Падает, пока снова не достанет до дна. Резко захотелось достать из самого дальнего ящика пачку сигарет и зажигалку. Тех самых сигарет. Он не помнил когда их купил и зачем, но не притрагивался к ним еще с момента покупки. Он сильнее этого. Или просто делал вид, будто сильнее. В любом случае, еще сильнее ворошить прошлое не хотелось. Он и так уже слишком много думал об этом. Непозволительно много. Возможно, стоило заговорить с Вару, но ни одной мысли о настоящем в голове не было. Ангелу, вероятно, тоже было нечего сказать и так они завтракали в тишине. Куромаку этому был даже рад. Сил разговаривать не было.***
Уже несколько минут слышался настойчивый стук в окно и приглушенный голос, но вставать все-равно не хотелось. В мягкой кровати под шерстяным одеялом было слишком уютно и тепло. Настолько, что даже яркие лучи солнца, проходящие через ажурные занавески и светящие прямо в глаза, не мешали. С кухни пахло какой-то выпечкой — видимо бабушка опять встала в 5 утра, чтобы напечь пирожков любимому внуку. Пожилые люди странные — зачем так рано вставать, если можно поспать? Никто ведь не торопит. Мальчик никогда не понимал взрослых. Своего лучшего друга, впрочем, тоже. Стук усилился. Часы пробили восемь. Ну вот почему ему не спится? Одно дело взрослые — у них работа и какие-то важные взрослые дела, но им то это зачем. При мыслях о раннем подъеме в голове почему-то всплыло напоминание о том, что за следующее опаздание его могут не то, что лишить премии, а, как грозился Антон Павлович, уволить. Эти мысли показались мальчику такими глупыми, что он даже рассмеялся. Какая премия, какая работа и какой, черт возьми, Антон Павлович?! Чехов что ли? Странно, но почему-то на душе стало тревожно, будто это и правда что-то важное. Хотя, если подумать, какая работа? Ему всего 14! Он бы еще понял мысли о школе, но сейчас уже лето и он в деревне у бабушки. Куромаку подождал, пока кукушка закончит свою надоедливую, но такую родную песню и, досчитав до десяти, наконец вылез из-под одеяла. Стук в окно все-таки раздражал. Странно, разве раньше его бесили всякие звуки? Комната показалась странной. А где вся пыль и паутина? Где разбитое окно? Что он вообще здесь делает? А почему это все вообще должно здесь быть? Стало жутко. Странное чувство. Оно, вроде, дежавю называется — Куромаку недавно прочитал. Даже не думал, что так скоро испытает его. От собственных поглощающих мыслей — он всегда так много думал? — спас камень, звонко отскочивший от рамы. Спасибо, что не в стекло. Терпение лопнуло. Мальчик резко вскочил с кровати и, даже проигнорировав бабушку, выскочил на улицу. Там его невероятно терпеливо ждал темноволосый коренастый мальчишка. — О! А я думал, что ты там уже помер! — от звука звонкого, чуть грубоватого голоса почему-то сделалось дурно. Хотя возможно это из-за слишком раннего пробуждения. — Восемь утра. Восемь. Если ты не назовешь хотя бы одну причину, почему ты будишь меня так рано, я оболью тебя. Куромаку очень угрожающе набрал ковш воды из стоящей рядом бочки. Он не шутил. Мальчик очень не любил рано просыпаться и даже тот факт, что мерзавец, стоящий напротив, его друг, не остановил бы его. — Эй! Я серьезно! Я та-а-акое нашел, ты будешь в шоке, зуб даю! — паренек звучал очень убедительно и восхищенно, казалось, раздражение от долгого ожидания полностью улетучилось. — Это было настолько важно, что ты разбудил меня так рано? На самом деле, Куро становилось все интереснее и интереснее, но, дабы не рушить образ, приходилось вести себя максимально холодно и отчужденно. «Ну а что? Сам виноват, что разбудил!» — Это очень важно! Пойдем быстрее! Сзади послышались тяжелые шаги. А ведь Куромаку был так зол на друга, что даже не пожелал бабушке доброго утра. Стало немного совестно. — Куромаку, Никуся, куда это вы так рано собрались? — Раиса Сергеевна, это очень важно и очень срочно! А еще — мальчик очень театрально надул губы и скрестил руки на груди — я же просил вас не называть меня так! — Ой да ладно вам, мальчики, подождут ваши дела! Я вон, оладьев приготовила, вы сначала поешьте, а потом идите хоть на край света! Никеш, ты тоже с нами поешь, там всем хватит. — Ну Раиса Сергеевна. — это прозвучало очень жалобно. — Что, милый? А да прости, все время забываю твою кличку… Так как тебя называть? — Пик. Раиса Сергеевна, это ведь не сложно запомнить. — Прости-прости. Я запомню. Она не запомнит. Бабушка Куромаку, казалось, нарочно делала вид, будто все время забывает прозвище Никиты и продолжала звать его самыми изощреными версиями этого бедного имени. Это считали забавным все кроме, разумеется, самого мальчика. — Куромаку, иди умывайся и тоже кушать. — наказала пожилая женщина, мягко потрепала внука по голове и ушла накрывать на стол. Мальчики подождали когда бабушка скроется за занавесками и продолжили разговор. — Ну что, Никуся, подождешь пока я умоюсь? Пик раздраженно фыркнул. — Да куда же я денусь от тебя, Курица ты с маком. На душе почему-то стало очень тепло. Все хорошо, все как раньше. Все так, как должно быть.***
Мальчики быстро закончили свои дела и сели завтракать. Странно, но за всю трапезу у Куромаку не пропадало чувство, будто он уже сегодня такое ел. К тому же, в голове пару раз всплыла мысль о том, что у Вару, оказывается, оладья не хуже. Кто такой Вару, правда, мальчик не знал. Может приснилось? — Так, что ты хотел показать? Пик оторвался от чая с яблочным вареньем и недоуменно посмотрел на друга. — Ну ты же для чего-то разбудил меня в такую рань? Удивляло то, как легко было отвлечь парня едой. Видимо, правильно говорят, что путь к сердцу мужчины через желудок. — А! Точно! Ой, ты же уже поел? — Ну да… — Тогда быстро собирайся и пошли! Такое место покажу! Сборы не заняли много времени и уже через пятнадцать минут мальчики шагали в сторону леса. — Кароч, я сегодня шел на источник и совершенно случайно туда забрел, но, мамой клянусь, тебе очень понравится! Правда, идти далековато, но, поверь, это того стоит. — Источник… До него же часа полтора пешком идти! Хотя, если ты так говоришь, значит правда. Пик улыбнулся еще шире, еще ярче. Нет, тут что-то не так. Ну не может он быть таким счастливым только из-за того, что нашел какое-то крутое место. Есть что-то еще. — Ты же не?.. — Блин, все-таки раскусил? — парень грустно вздохнул, приблизился и прошептал — Я сиги у брата спиздил. — Господи. Чего и следовало ожидать. Он неисправим. Пик рассмеялся. Что-что, а смех у него красивый. Хотя, если так рассуждать, в Пике красивым было абсолютно все. От темных, бездонных карих глаз, смуглой кожи, чертовки красивых рук, настолько красивых, что иногда казалось, будто это руки не живого человека, а работа одного из знаменитых скульпторов, голос, вроде ничего не примечательный, но от его звука по коже словно проходили электрические разряды, губ… и стоп, а почему он об этом вообще думает? Что это? Это же просто гордость за то, что у него такой невероятный друг? Куромаку быстро затряс головой, словно пытаясь вытряхнуть лишние мысли из головы. Ему такого не надо, это странно! — Маку, ты чего? — А. прости, просто задумался. Остаток пути до того самого места они шли просто разговаривая о всякой всячине, шутя и смеясь.***
— Вау! — Ага. Говорил же, что тебе понравится! Небольшая поляна почти на верхушке скалы была скрыта, казалось, ото всех. Ее было трудно увидеть из-за густых сосен с одной стороны и скалы с другой, но оттуда открывался восхитительный вид на реку, лес и окружающие горы. Даже словами было не передать, как же красиво. А что самое главное, из-за скрытности этого места, не было следов от костров туристов или грибников. — Как ты это вообще нашел?! Это… Это просто невероятно! — Да я просто случайно сюда забрел когда хотел на верхушку подняться. Сам не ожидал, что такое хорошее место нашел. Так что, нравится? — Ты еще спрашиваешь? Конечно нравится! — Значит, здесь будет наша база! Наше секретное место. Куромаку захихикал. — Может, нам еще флаг поставить и клад здесь закопать? — Не, здесь копать тяжело будет, а флаг может выдать это место. Пик лег прямо на мягкую траву и похлопал по месту рядом с собой, приглашая друга. — Да я же пошутил. Какое-то время они оба молча смотрели на облака. — Слушай, как ты думаешь, кем мы станем в будущем? Почему-то Куро казалось, будто он услышит этот вопрос, но ответ почему-то найти было трудно. — Не знаю… Но уверен, мы все еще будем самыми лучшими друзьями! — Ха-ха! Это точно, я тебя, Курилка, никогда не брошу. — И я тебя, Шальная императрица. От этих слов на душе стало очень тяжело и больно, хотя всего секунду назад все было хорошо. Ощущение, будто глубоко внутри он уже знает, что произойдет в будущем. Будто знает о предстоящих разочарованиях и вечных проблемах, будто знает о том, что все пойдет не по плану. — Я, вообще-то, король. — раздраженно фыркнул Пик, и все невзгоды резко прошли. Ему снова 14, вся жизнь снова еще впереди, а над головой все еще ярко-голубое небо и светит теплое солнце. — Ладно-ладно, мой король.***
Они проболтали лежа на траве до самого вечера. Уже пора была уходить, ведь бабушка, наверное, уже начинала волноваться, но тело не слушалось. Видимо, он все-таки уснул на траве. Кажется, кто-то аккуратно тормошил его за плечо и звал по имени. — Куромаку Федорович… Куромаку… Куромаку Федорович, просыпайтесь, рабочий день закончен. — А, Николь?.. Прости, видимо я задремал. Давно закончился? — Нет, минут десять назад, но все уже ушли. Вы точно в порядке? — девушка зволнованно посмотрела на мужчину — выглядите уставшим. — Я в порядке, спасибо. — Может вас подвести? О! А может хотите вместе сходить поесть куда-нибудь?! А она все еще пытается. Николь была приятной, просто замечательной девушкой с работы, уже давно пытающейся флиртовать с Куромаку. Жаль, что он не мог ответить ей взаимностью. Дело было не в ней, а в самом мужчине. Наверное, стоило собрать силы и твердо ей отказать, но он не хотел так жестоко с ней поступать. — Нет, прости, Ник, не сегодня. Я домой. — Конечно, как скажете. Удачного вечера! На душе скребли кошки. Не только из-за того, что пришлось в очередной раз отказать Николь, но и из-за сна. Лучше бы он не просыпался, ведь там было так хорошо. А сейчас снова домой. Снова холод и одиночество. Идти домой не хотелось и за время пути домой Куромаку уже несколько раз успел пожалеть о том, что отказал девушке. Да, может в романтическом плане у них ничего и не выйдет, но хоть раз поужинать можно было. Уже перед входом в подъезд Трефов вспомнил о том, что стоило бы купить поесть. После того сна он был будто сам не свой. Хотя это уже мозг виноват, нечего так резко с небес на землю кидать. Голова была одновременно пуста и полна мыслей. Почему-то появилось желание съездить на могилу бабушки. И правда, он ведь после похорон там ни разу не был, будет свободное время — обязательно съездит. Главное не забыть. Открывать дверь в квартиру было тяжело. Не хотелось снова возвращаться в холодную пустую квартиру, особенно после воспоминаний о теплом бабушкином доме. Не хотелось снова оставаться одному. Куромаку сначало показалось, будто он случайно зашел к соседям. Почему так светло, так тепло, так чисто, в конце концов, и пахнет какой-то выпечкой? В голове резко всплыли воспоминания последних пары дней. Точно. Он совсем забыл. — Эй, ты чего? — Вару пару раз щелкнул пальцами, привлекая внимание мужчины на себя — Ты в порядке? — А? Да, прости, просто не сразу узнал свою квартиру. — Точно-точно? — Да. — Я тебе не верю, но сделаю вид, будто все заебись. Кстати, я там такой пирог заебашил, ты просто ахуеешь! Иди руки мой, переодевайся и ешь, а то голодный наверное. Парень развернулся и быстро ушел обратно на кухню, а Куромаку только сейчас заметил, что на нем все это время был ужасный приторно-розовый фартук. За ужином стоит пошутить про это. На душе стало чуть теплее. Он дома, его ждут и он больше не один. Странное чувство, но чертовски приятное, словно теплое молоко с медом. И Куромаку не оставалось ничего, кроме того, чтобы поддаться ему.
