Бездумный отказ и непреднамеренное (намеренное) голодание.

Джорджа сильно рвало, горло жгла желчь, пока он выплёвывал всё то немногое, что успело попасть в его желудок. Он сгорбился над унитазом, пока его запачканные слюной пальцы цеплялись за его края. Шея затекла и болела от неудобного положения, а покрасневшие щёки были влажными от непрерывного потока слёз, оставлявших жгучие дорожки на пути к унитазу, заполненному преимущественно желчью и ещё не переваренными кусками пищи. Спустя несколько мгновений всё закончилось, и он, запыхавшийся, сел, прижавшись к стене кабинки. Это не было чем-то привычным – сидеть на полу в кабинке общественного туалета – но сейчас, пытаясь отдышаться и вытирая капельки слёз со щёк, Джордж мог простить себе подобное. Он безучастно пялился на выложенную плиткой стену, его мутные карие глаза цеплялись за каждую трещинку и щель, которые они могли отличить от серых узоров. Брюнет, наконец, вышел из кабинки, тщательно вымыл руки мылом с приятным кокосовым ароматом и брызнул немного воды на своё опухшее и раскрасневшееся лицо. Джордж выглядел уставшим, но не более, чем обычно. Он вернулся за столик к своему парню. Тихая, уютная атмосфера ресторана создавала большой контраст с холодным, затхлым туалетом, и его щёки заметно нагрелись. Он отвёл взгляд от парня перед ним, вместо этого делая вид, что изучает десертное меню. — Джордж, – спокойный голос Уилбура привлёк к себе внимание брюнета. Он выглядел взволнованным больше, чем когда-либо. В его глазах виднелось искреннее беспокойство, а тон был одновременно нетерпеливым и разочарованным, — Я думал, мы покончили с этим, – приглушённо пробормотал он, слегка наклоняясь вперёд. Его руки были аккуратно сложены на льняной скатерти перед ним. Джордж пожал плечами, вновь переводя взгляд, на этот раз на проходящего мимо официанта. — Я не понимаю, о чём ты, Уил, – резко ответил он, закрывая десертное меню и откладывая его в сторону так осторожно, словно это была какая-то бомба, которая готова была вот-вот взорваться от любого неверного движения. Уилбур тихо вздохнул и откинулся на спинку стула, поднося руку к лицу, чтобы потереть переносицу. — Ты определённо понимаешь, о чём я. Не делай вид, будто ты не рвал буквально минуту назад, – сказал он строго, скрестив руки на груди и изогнув бровь. Его тактичность (вернее, её абсолютное отсутствие) была поразительной. Джордж нахмурился, глядя на свои сложенные на коленях руки, и не ответил, а лишь неловко почесал кожу на своих и так уже покрасневших суставах. То, как откровенен был Уилбур в своих словах, заставило Джорджа почувствовать себя плохо. — Ну же. Ты же сказал, что начал поправляться. Последовала долгая пауза, пока Джордж неуверенно смотрел в ужасно милые карие глаза Уилбура. Он раздумывал над ответом, когда почувствовал знакомую вспышку гнева, разгорающуюся в его груди, словно спичка. — Ну, очевидно, нет, так что прекрати, – Джордж прервался, вставая, – И вообще, это не твоё дело! Разочарование мелькнуло на лице Уилбура, но Джордж не обратил на него внимания, чувствуя, как слёзы начинают скапливаться в уголках его глаз. Он схватил куртку со спинки стула и выбежал из ресторана. Холодный ночной воздух ударил парню в лицо, словно кирпичная стена, охлаждая его покрасневшие щёки и немного успокаивая боль в горле. Небо было тёмно-синим, но широкая улица была освещена жёлтым светом, струящимся из окон всевозможных дорогих ресторанов и заведений. Брюнет шёл по улице, охваченный множеством различных мелких эмоций. Когда он был зол, Джордж имел тенденцию отключаться от остального мира, практически не осознавая своего окружения, полностью сосредотачиваясь на движении прямо и мыслях о глупо-идеальном лице Уилбура. Кажется, не прошло и пяти минут, как сам Уилбур во всей своей красе нагнал его, твёрдо кладя руку ему на плечо в безмолвной просьбе остановиться. Он не смотрел на более высокого мужчину, вместо этого приняв хмурое выражение лица, которому позавидовали бы даже боги (за исключением того, что они обычно предзнаменовали смертельно опасные вспышки гнева, способные сметать всё на своём пути, а Джордж мог лишь угрожать попыткой пнуть что-нибудь). — Пойдём, – пробормотал Уилбур, прижав большой и указательный пальцы к подбородку более низкого парня и слегка приподнимая его лицо, – Вернёмся домой, Джорджи. Мы можем обсудить это, или, если ты не хочешь, просто посмотрим фильм или что-то ещё, – Джордж, казалось, заколебался. В его миленьких карих глазах виднелся сложный процесс размышления над тем, стоит ли ему согласиться или лучше наступить Уилбуру на ногу и убежать с криками о том, что его пытаются убить. Хотя второй вариант казался определённо забавнее, он всё же кивнул спустя мгновение. Пара взялась за руки и направилась обратно в маленькую квартирку Уилбура. Они жили на окраине города, достаточно близко, чтобы иметь лёгкий доступ к прачечным, различным лавкам и всему необходимому, но достаточно далеко от центра, чтобы всё было недорого и просто. У них был удобный распорядок дня. Джордж занимался домашними делами – уборкой (квартира хоть и была небольшой, но всегда находилась в чистоте и порядке), стиркой и покупками. Уилбур же занимался работой и готовкой. Джордж не понимал, как он умел совмещать всё остальное с его вечной занятостью на работе, требующей его внимания даже когда он не был на связи. Уилбур работал нейрохирургом в близлежащей больнице, занимая роль лидера с командой младшего медперсонала, непреклонно следовавшего его инструкциям. В худшие времена это создавало напряжённость в их отношениях. Казалось, когда Джордж нуждался в своём парне больше всего, он всегда был недоступен, будучи на срочном выезде или неотложной операции. Не всегда находящийся рядом, Уилбур просто не мог понять проблемы, с которыми Джордж сталкивался в повседневной жизни. Он просто не мог понять, почему Джордж чувствовал необходимость морить себя голодом до потери сознания, или избавляться от каждого грамма еды, которую он себе позволял. Уилбур просто не мог понять. Но всё было нормально. Они были рассогласованными, но работали в команде, и, честно говоря, Джордж мог спокойно игнорировать их ухудшающиеся отношения, если это означало, что у него была крыша над головой и успокаивающие руки вокруг груди, когда он засыпал. И это то, что происходило с ними сейчас. Уилбур тихо храпит за спиной проснувшегося Джорджа, их руки и ноги спутаны между собой. Джордж был недоволен. Всё было таким скучным, серым, одноцветным и простым. Они вернулись домой, посмотрели дерьмовый фильм, потрахались на диване и легли спать. Джордж устал от однотипного ежедневного цикла, совершая одни и те же действия изо дня в день. Он ждал. Ждал чего-нибудь интересного. Именно это он и получил. Просыпаться утром из-за того, что кто-то стучит в дверь, было далеко не идеальным. Осознание того, что этим кто-то на самом деле был живой мертвец, было ещё менее идеальным. На самом деле, им повезло, что дверь открыл именно Уилбур, потому что его быстрая реакция позволила ему выбить существо из дверного проёма, быстро захлопнуть и запереть дверь. — Джордж! – позвал он, отчаянно пытаясь разбудить своего парня, шагая по комнате. Уилбур Сут был спокойным, хладнокровным и собранным человеком. Человеком, который определённо не паниковал перед лицом опасности. И это определённо не то, что он делал сейчас. Джордж уставился на него, недоумённо моргая. Облако раздражения скапливалось у него над головой столь раннего и нежеланного пробуждения. — Какого хрена? Ты хоть знаешь, который час? – парень в замешательстве вновь моргнул, прищуриваясь, чтобы сосредоточить свой расфокусированный взгляд на блуждающем по комнате мужчине. Джордж определённо не был жаворонком, особенно после ночи без сна. — Какая разница, который час… – отрезал Уилбур, останавливаясь и глядя в сторону сонного парня, – Я только что увидел грёбанного зомби, Джордж… Это наверняка шутка, это должна быть шутка… – брюнет замолчал. Джордж молча уставился с него, сев на кровати и опираясь на белые простыни тощими руками. — Бред, – пробормотал Джордж, закатывая глаза и плюхаясь обратно в одеяла, намереваясь вернуться в царство Морфея, но Уилбур вновь вернул его в реальность, агрессивно тряся за плечо. Перед его глазами горел яркий экран с мигающим на ним заголовком: “ЛОШАДИНЫЙ ВИРУС МУТИРОВАЛ В РАЗРУШАЮЩЕЕ МОЗГ ЗАБОЛЕВАНИЕ, ПЕРЕДАВАЕМОЕ ЛЮДЯМ”. Глаза Джорджа расширились, ощущение, будто его вот-вот вырвет росло в его горле, и он почти рассмеялся над иронией тошноты на пустой желудок. — Наверное, это шутка… Скоро Хэллоуин, да? – пробормотал в отрицании парень, на его губах появилась кривая улыбка. — Он через два с лишним месяца, – Уилбур резко покачал головой и быстро пролистал статью, начав зачитывать вслух. “СРОЧНЫЕ НОВОСТИ: новый штамм вируса, ранее известного как энцефалит экью, мутировал и начал распространяться среди людей. На данный момент насчитывается уже более 1000 смертей. Начав распространяться в Эйвон-Гроув, штат Пенсильвания, он в одночасье достиг Нью-Йорка. Он распространяется через прямой контакт телесных жидкостей здорового и инфицированного человека и вызывает несдерживаемую агрессию, каннибалистические позывы и сопровождается различными симптомами, такими как лихорадка, рвота и судороги. Под влиянием вируса мозг начинает разлагаться и гнить, из-за чего человек теряет контроль над своим телом и способность сдерживать инстинктивные желания. Вакцина пока не изобретена…” – Уилбур замолкает, телефон падает из его рук на пол. Джордж вздрагивает. — Этого не может быть… – пробормотал он, тупо глядя на Уилбура. Из телефонов Джорджа и Уилбура доносится резкий шум, своеобразный нечёткий писк. Экран вспыхивает ярко-жёлтым светом, сопровождаемый сообщением: “Национальная беспроводная система аварийного оповещения. Это не учебная тревога. Пожалуйста, оставайтесь внутри своих домов до дальнейших указаний.” Так они и поступили. Джордж чувствовал, что сходит с ума. Это был всё тот же цикл, но ещё хуже. Теперь у него не было ни единого момента в одиночестве, так как Уилбур больше не ходил на работу. На второй день он приступил к уборке, словно она смогла бы всё исправить. Джордж глубоко вздохнул, вытирая тарелку третий раз подряд, как он сделал с десятью тарелками и чашками до этого, находились ли они в раковине или на полке в шкафчике. Это был первый этап его ежедневной рутины – вымыть всё, что они могли бы использовать для еды и питья. Часто, когда он сопротивлялся желанию перекусить, он делал то же самое, что, по его мнению, было дурацкой параллелью. На третий день он продезинфицировал всю квартиру – один, второй и третий раз, а затем ещё раз. Джордж тщательно вымыл дверь и дверную ручку, заставив Уилбура раздеться до боксёров и принять душ, прежде чем войти в чистый участок квартиры (и он не позволял ему выйти, пока сам не убедился, что тот достаточно вымылся). Парень собрал всю одежду своей четвёртой парой одноразовых перчаток и закинул в стиральную машину. А когда стирка была окончена, он продезинфицировал и её тоже. Уилбур был расстроен, но терпеливо ждал, стараясь ничего не трогать, пока Джордж не закончил. Он давал ему всё необходимое время и не мешал, потому что знал, что его парню необходимо проделать всё это, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности. Это было нормально, у них было время. Убедившись, что квартира чиста настолько, насколько это возможно, Джордж снял свою одежду и сложил её в пакет, который собирался выбросить, и сам пошёл в душ. Он натирал свою кожу губкой и мылом снова, и снова, и снова, пока она едва не кровоточила. И даже тогда ему показалось, что этого недостаточно, и вымылся ещё раз. — 10 минут, – Джордж услышал твёрдый голос из-за двери и вздохнул. Он не стал спорить, так как это было частью их уговора. Спустя 10 минут, не больше, не меньше, Джордж вышел из душа, а через 4 часа он, наконец, был доволен состоянием квартиры. Затем парень поставил пакет, который собирался выбросить, за дверь, чтобы временная (на период изоляции) служба выноса мусора могла забрать его. Он закрыл дверь, заклеил щели изолентой, упал на колени и закрыл глаза. Уилбур и Джордж оставались дома. Они вставали, ничего не делали весь день, ложились спать, а на следующий день всё повторялось. Примерно через неделю пришло новое сообщение, и Джордж чуть не заплакал от облегчения, но это оказалось лишь предупреждение об отключении второстепенного электричества, горячую воду отключили за день до этого. То есть их оставили в абсолютной темноте, с работающими лишь холодильником и морозилкой. Стало ещё хуже, чем раньше. Джордж цеплялся за всё, что заставляло его чувствовать себя нормальным. Он перечитал буквально всё, что было в доме – от поваренных книг до флаконов с духами, пытаясь игнорировать оседающее в груди чувство голода. Его запястья становились всё более костлявыми с течением времени. Это больше даже не было его собственным выбором. У них заканчивалась еда, и хотя Джордж, конечно, был весьма доволен отсутствием пищи, они начинали серьёзно голодать. На пятнадцатый день у них полностью закончилась еда. Они не могли съесть ничего, кроме единственной залежавшейся банки печёных бобов, которые Джордж не сунул бы себе в глотку даже если бы это было последней пищей на Земле (что было вполне вероятно). Уилбур проснулся от урчания пустого желудка. Его рука лежала на талии другого мужчины, они спали лицом друг к другу, Джордж прижался к груди Уилбура. Он вздохнул, отвлекаясь от парня и садясь на кровати среди спутанных одеял и простыней. Уилбур потянулся за телефоном, лежащем на прикроватной тумбочке, и включил его, чтобы проверить уведомления от родни, друзей, правительства – кого угодно. Долгое время никто ничего не писал, и Уилбур начал всерьёз беспокоиться о благополучии своих близких. Семья Уилбура жила в Англии, и, пусть они и поддерживали его с парнем поездку в Нью-Йорк в качестве отпуска, они не были особо счастливы, когда их сын решил переехать туда, даже несмотря на его высокую должность в больнице. Он ничего не слышал от них с тех пор, как началась вся эта суматоха, но надеялся, что с ними всё в порядке. Он ошибался, но сейчас не об этом. Уилбур выключил телефон и вновь положил его на тумбочку. Он ограничил себя в использовании телефона, включая его только ради проверки уведомлений, так как отключение электричества означало, что восстановить заряд не представлялось возможным, и Уилбур со страхом ждал того дня, когда у него полностью сядет батарея. Его живот вновь заурчал, и он перевёл взгляд на Джорджа, который всё ещё спал. Его вечно хмурое выражение на измождённом лице сменилось довольно мирным. Джордж всегда был маленьким, но сейчас он выглядел слишком опасно и болезненно исхудавшим. Уилбур замечал, как тот качался с секунду, когда слишком резко вставал, или как время от времени опирался рукой о бедро, или как он так часто прижимал пальцы к запястью. Уилбур хотел помочь ему, он бы действительно помог, если бы только знал, как. Когда его живот снова заурчал, он содрогнулся от стремительного потока мыслей. Парень медленно провел пальцами по прикроватной тумбочке, обратив внимание на тонкий слой пыли – это было не похоже на Джорджа – оставлять пыль так долго, чтобы оставались явные следы, когда Уилбур проводит мозолистыми пальцами по дубовой древесине. Уилбур встал, оделся, поцеловал Джорджа в лоб и вышел из квартиры через окно со стороны пожарной лестницы, заперев всё снаружи. Тогда он ещё не осознавал, что это был последний раз, когда он видел Джорджа за столь долгий период времени.