Tangled fates

Споры из-за ребенка, который старательно что-то вырезает на экране, все еще продолжаются. Родители не стесняются в крепких выражениях, заявляя свои права на него. Зрители переводят глаза с одного родителя на другого во время продолжающейся перепалки, куда периодически влезают остальные первородные наряду с Бонни. Эмоции зашкаливают у них, а Кетсия с улыбкой наблюдает за семейкой, спор которой здесь совершенно лишен смысла. Ведьма сама, в какой-то степени, не ожидала такой яростной реакции на него. Возню с непослушным ребенком и проблемы вокруг него она решительно не показывает, оставив приятные для одних и завистливые для других моменты. Они понимают, что здесь показано не все и другая сторона медали счастливых эпизодов осталась за кадром. Но это не останавливает их в косвенной борьбе за него. Кажется, что они должны были отреагировать спокойнее, однако отголоски другой реальности отдаются в их сердцах, так как нить, связывающая их с этим ребенком, еще цела. Пелена ярости и обиды застилает глаза Клауса. Его сын, его плоть и кровь видит в ком-то отца, а мать его ребенка лишила его какой-либо надежды на счастье и всех радостей с ним. Это жестоко и нечестно, даже для него. Также вместе с яростью его охватывает ревность не только по отношению к своему ребенку, но и к ней самой. Одна мысль, что она живет с каким-то мужчиной, которому она доверяет их сына его неимоверно оскорбляет. Мысль о том, что этот незнакомец может быть один из братьев Сальваторе буквально разрывает его на части, но он с трудом отмахивается от нее. Елена яростно дает отпор нападкам первородного, которого, как ей казалось, не должно было ничего волновать, кроме власти в Новом Орлеане. Проснувшееся некое чувство вины перед ним после того, как он обнажил чувства и сравнил ее с Эстер, улетучилось после его жестокого заявления. Во время просмотров коротких сцен с ее сыном, она с опаской украдкой поглядывала на Клауса, который глаз не сводил с него. Возможно она боялась его абсолютного равнодушия, возможно его разочарования, но больше всего она боялась, что он зацепится за мысль его забрать у нее. Кетсия выставила именно сцены, где ее сын приковал бы внимание отца своим идентичным с ним поведением. Она понимает, что детские капризы и проблемы ведьма оставила за кадром, показав его идеальным для Клауса и его семьи. В глубине души она бы радовалась тому, что он хочет этого ребенка, однако его ужасные намерения переходят все границы. Лучше пусть он убьет ее еще раз, но только не это. Нет сомнений, что он отреагирует точно также в новой реальности. Клаус понимает уловки ведьмы вывести его на эмоции, но его самоконтроль дал сбой. Хуже смерти видеть, как его сын привязан к чужаку. Также он знает, что за экраном остались достаточно спорных моментов с его непослушным ребенком. Показанное - лишь малая часть его проделок и проблем с воспитанием, учитывая его неусидчивость и самоуверенность. Только ему плевать на них. Ему нужен его сын со всеми изъянами, именно он и никакой другой ребенок. - Ты ему врала. – произносит он, заставив ее на секунду умолкнуть. – Посмотрим кого он выберет. Родного отца или мать, которая ему врет и вечно его наказывает. – указывает он на ошарашенную девушку. Кетсия уже с силой несколько раз заставляла их сесть на место. - Она его воспитывает, Ник! – задыхается от возмущения Ребекка. - Может у тебя, вообще, есть другие дети, ты не думал? – не сдается Елена, продолжая его выводить из себя. - Да хоть десять, мне нужен только он. – по слогам вторит он, испепеляя ее взглядом. - Тебе кажется, что с ним нет проблем, ты не видел их. Поэтому ты хочешь его, а как только узнаешь, что ему нужно постоянное внимание и необходимость объяснять простые вещи, ты передумаешь. – с уверенностью заявляет Елена, но он на его лице и мускул не дрогнул. - Ты думаешь, что я глуп? – поднимает он брови. – Я знаю, что она не показала и половины из этого. – показывает он на Кетсию. – Все это для того, чтобы я признался ей, что хочу этого ребенка? – вскидывает он взгляд на довольную ведьму, догадавшись с начала показа будущего его сына. Елена непонимающе моргает, посмотрев на ведьму. – Признаю, я хочу этого ребенка. – смотрит он на девушку, подняв в руки в жесте поражения. Уверенность Элайджи в новом будущем крепнет с каждой секундой. - Я сказала, что… - И она сказала, что он будет только от тебя. Значит от тебя. – беспардонно перебивает он ее, последнее добавив с ухмылкой и намеком на их старания в том отеле. - Лучшее твое творение, Ник. – вставляет Кол с весельем, смутив Елену до ужаса. - Согласен. – кивает он, хитро улыбнувшись. Елену поражает, как они уверены в их абсолютной правоте забрать ее малыша. - Ты не заберешь его у меня. – произносит она ледяным тоном. - Кто же остановит меня? Ты? – вторит Клаус, не сводя с нее холодного взгляда. - Я остановлю. – вставляет Ребекка с твердой уверенностью, огорошив всех присутствующих. Ее братья потеряли грань дозволенного. Клаус горько усмехнулся, узрев очередное предательство сестры. - И почему я не удивлен? – задает риторический вопрос Кол с нотками сарказма. - Ребекка, ты должна понять…- начинает Элайджа, ненавидя сейчас обстоятельства, но человечность их брата важнее любых моральных принципов, как бы парадоксально это не звучало. - Нет, я не собираюсь понимать это. – отрезает она реплику старшего брата. – Ты думаешь, что этот ребенок станет надеждой на возвращение человечности Клауса, Элайджа? – спрашивает она его. – Так вот, к черту это все! Оно не стоит того, чтобы разлучать малыша с матерью. Хорошей матерью. – добавляет она, смерив Клауса взглядом презрения. - Та, что врет ему и запрещает ему колдовать? – язвительно спрашивает Кол, снова разозлившись на сестру-предательницу. - Заткнись, Кол. – отвечает ему Ребекка холодным тоном. - Тогда ты будешь в гробу на всю оставшуюся вечность. – цедит свозь зубы Клаус, наклонившись. - Плевать. – она не выдала эмоций и больше не страшится его угроз. – Я сделаю все, чтобы тебя остановить. - С кинжалом в сердце? - Со мной. – вставляет Бонни, не выдержав такой несправедливости по отношению к Елене и Ребекке. Она искренне сочувствует первородной с ее семейкой. К тому же, Ребекка - единственная, кто поддержал здесь Елену с ее беременностью, когда как она сидела с опаской насчет ребенка и теперь ей ужасно стыдно. – Вы не приблизитесь к ним. – указывает она в сторону Елены и Ребекки, на что Клаус только усмехнулся. - Лучше не лезь, darling. – с предупреждением смотрит на нее Кол. - Ты мне не указ. – вторит она. – И к малышу вы не подойдете. – оглядывает она трех первородных. - Вот как. – издевательски рассмеялся Клаус. – Вы трое спелись против меня? Как интересно… - сцепляет он пальцы перед собой, подняв брови. - Я не позволю тебе забрать у него мать, как ты когда-то забрал у меня. – заявляет Ребекка, застав его врасплох. Она бьет посильнее, надавливая на его чувство вины. – Какой из тебя отец? Посмотри, что ты сделал с Марселем, каким он стал? – задает она вопросы, на которые он не хочет отвечать. - Да, ты не сравнивай его. Он никогда не был частью нашей семьи! – выходит из себя Кол. - Лишь потому, что ты его ненавидишь не меняет ничего! – отвечает ему Ребекка в том же тоне. - Потому что я сразу понял, что он предаст нас всех, в отличии от вас. – указывает он на своих родственников. – Я знал, что он станет только разочарованием, но вы же никогда меня не слушаете. – закатывает он глаза, махнув на них рукой. - Все равно, он ответственен за то, кем он стал. – указывает Ребекка на Клауса. – А теперь посмотри на него. - показывает она пальцем на экран, где его маленький сын намазывает клеем вырезки. – Какой он? Пусть он даже и ведет себя, как ты, но кто научил его любить? Кто, вообще, научил его этому слову? – давит она на брата, чтобы он открыл глаза, ослепленные ревностью и яростью. – Не ты, а она. – указывает она Елену, которая задержала дыхание, вслушиваясь в аргументы Ребекки. Она бесконечно благодарна ей за поддержку и ей жаль, что она не поделилась в новой реальности с ней. Та бы точно сохранила ее тайну, теперь она уверена. - Ты пожалеешь, если встанешь у меня на пути к нему. – произносит свою угрозу Клаус. - Кол из белого дуба у Джереми. – подает голос Мэтт, обращая на себя внимание остальных. – Одного из вас уже убили. – не выдерживает и он несправедливости по отношению к Ребекке и подруге. Больше всего ему жаль мальчика, который окажется посередине вражды родителей. - Тогда все ваши дружки умрут. – злобно ухмыляется Клаус на смехотворную попытку Донована их напугать. - Я уверен, что он не станет церемониться, если дело будет касаться его племянника. Он его обожает, как мы видели. – отвечает он, вызвав легкую панику присутствующих своим точным заявлением насчет предположительных действий младшего Гилберта. Стефан и Деймон с беспокойством посмотрели друг на друга, как и Кэролайн с Тайлером. Их может постигнуть гибель в войне за этого ребенка. Первородные братья переглянулись, а пыл Кола поостыл нежеланием повторить будущее этой реальности в новой. Никто из них в новой действительности не знает, что оружие находится у Гилберта. - Я убью всех, кто попытается остановить меня. – заявляет Клаус, не поддаваясь паранойе и страху за свою жизнь и жизнь своей семьи. – Никто не встанет между мной и моим сыном. - Как же твой Новый Орлеан? Тебе же нужна власть, вот властвуй, а от нас отстань. – вторит Елена, злясь на него из-за его неспособности видеть ничего, кроме своего эгоизма. Эта война может повлечь смерть не только ее, но и его близких. - Ты думаешь, что я откажусь от сына ради проклятого города? – прищуривается он. - Да, я сожгу его дотла, если понадобится. – не отступает Клаус, изумив своим заявлением своих родственников. Казалось, что ничто не способно было его заставить отступить от Нового Орлеана до этого момента. На деле теперь никакая власть не заставит его отказаться от родного сына. И если он захочет, то он подарит ему целый мир. – Более того, я отдам все ему. – с самодовольством улыбается он. - Любой город, какой он только захочет, даже весь мир. – заявляет он. - Серьезно? – вспыхнула Кэролайн негодованием из-за его упрямства любой ценой забрать малыша. - Мой сын, как и я любит власть. – заявляет он, вальяжно откидываясь на спинку стула. В Елене вскипает возмущение после его слов вместе с паникой. Он бессовестно собирается его приманить к себе, используя свое влияние и деньги. Ее сын, пусть и сообразительный, все же остается наивным ребенком. - Зачем он, вообще, тебе? – спрашивает Кэролайн с конца стола, возмутившись его поведению. – Ну, что ты собрался с ним делать? Порисуешь с ним, а потом будешь ходить на родительские собрания? – задает она вопросы, повысив голос. - Вот именно. – подает голос Тайлер. Ему нужны были безвольные рабы, а тут его желание иметь ребенка в голове просто не укладывается. - Да, он просто хочет своего мини-клона. – вставляет Деймон с сарказмом. - Тебе он стал нужен из-за его силы? – с горечью спрашивает Елена, вызвав его возмущение. Такую цену он выставит только при условии получения собственной выгоды. - Мне он стал нужен, как только я узнал о нем! – повышает он голос, разозлившись на ее предположение. Его неимоверно злит и унижает сомнение в его чистых намерениях насчет своего ребенка. - Почему ты не сказал тогда? - Я говорю сейчас. – кулаками ударяет он по столу. - Никлаус, ответишь зачем он тебе? – спрашивает Кетсия первородного, который игнорирует других комментаторов, на глупые вопросы которых он не намерен отвечать. Он вбирает в легкие воздуха, пытаясь возобновить самообладание. Эта ведьма не отстанет, пока он не скажет ответ вслух. - Он – сын, о котором я не мог даже мечтать. Я чувствую и знаю, что он - лучшее во мне. – дает он честный ответ, изумляя остальных. Кетсия щелкает пальцем, и сцена переключается, где мальчик резко просыпается днем в своей комнате. Он в испуге бежит по лестнице вниз к маме. - Маленький, что такое? – спрашивает сидящая на кожаной софе Елена, отложив книгу. Лицо ее сыночка побледнело, а лазурные глаза налиты ужасом. - Плохой сон. – подбегает он к ней. Она обнимает его, поцеловав в золотистые волосы. - Это всего лишь сон, дорогой. – гладит она его по головке. Испуганный малыш поднимает голову. - Почему тогда они сбываются? Особенно страшные… – сиплым голосом спрашивает он, а его глаза увлажняются. Весь зал проникся жалостью к нему. Он еще так мал, чтобы иметь дело с этим. - Это сон, милый. – успокаивающим голосом говорит она, подушечками пальцев стирая его слезинки, текущие по щекам. Отчетливо видно, как она его хочет успокоить, не спрашивая, что он видел. - Ты же никогда-никогда меня не оставишь, да? – спрашивает он шепотом, прижимаясь к ней. - Нет, никогда. – обещает она, поцеловав его в лобик. Он долго смотрит на нее своими заплаканными почти синими глазами. - Я так сильно тебя люблю, ты знаешь? – говорит он тонким голосом, а на фоне заиграли знакомые нотки пианино. Она за экраном давится слезами после признания ее сына. В его словах, произнесенных детским голосом слышится осознанность. Он такой же эмоциональный и впечатлительный, как и она сама. - А я тебя люблю сильнее. – произносит она, сдерживаясь, чтобы не заплакать от боли за своего ребенка. Она прижимает его белокурую головку к груди, поглаживая по волосам. - Я все время тебя расстраиваю… – произносит он жалобным голосом, а у остальных девушек за экраном защемило сердце, наблюдая за детской грустью. - Ты меня никогда не расстраиваешь, маленький. – произносит она, удивившись. – Ты самое лучшее в моей жизни. - Ты будешь хорошей матерью, Елена. Даже не сомневайся. - произносит Кетсия плачущей девушке, которая несмотря ни на что защищает своего малыша ото всех. Она кивает, будучи благодарной ей за поддержку. Чувства Клауса обнажаются под действием эмоциональной сцены, где его сын в слезах просит маму не покидать его. Он хочет его защитить от всех врагов, которые точно захотят его получить из-за его способностей, а также его маму из-за ее крови. В душе всплывает наружу вина перед матерью своего ребенка. Конечно же, она будет хорошей матерью, он даже в этом не сомневался, только ее поступок до сих пор осел в его сердце грузом обиды. - Если он – лучшее в тебе, то почему ты хочешь его забрать у мамы? – задает вопрос Ребекка, пребывая в негодовании от логики брата. Она смахивает свои слезы, а ее братья опустили головы в неловкости из-за своего эгоизма. - Это так плохо хотеть, чтобы он и меня любил? – спрашивает он с долей отчаяния. Елена видит, как ему больно, но он немало боли причиняет и ей, лишь потому что он по-другому не умеет выражать свои чувства. Только через угрозы и гнев. - Нет, не плохо. Сказал бы сразу, Никлаус. – произносит Кетсия, заметив его повлажневшие глаза. - Что? – поднимает он глаза на нее, а Елена наблюдает за его эмоциональной реакцией после сцены и его признания. - Сказал бы сразу. – повторяет Кетсия, вздохнув. – Я кое-что покажу, но хочу спросить сначала. – поворачивает она голову к Елене. – Ты бы хотела поделиться с Ребеккой о своей беременности? – спрашивает она ее мнение насчет новой реальности. Первородная вскидывает взгляд на рядом сидящую девушку. - Теперь да. – без промедления отвечает Елена, а блондинка улыбнулась уголками губ. - Что ж. – она щелкает пальцами и на экране предстает та сцена где, мальчик расклеивал что-то, сидя за столом. Он губками дует на бумагу, затем с ней выбегает из комнаты и бежит по лестнице. Ребекка расширяет глаза, когда он спускается по высокой лестнице к ней, сидящей на диване. Рядом сидит Елена, а напротив сидит Бонни, к ее искреннему изумлению. Все первородные нахмурились в неверии. - Тетя Бекка, я это для тебя сделал! – объявляет он, подбежав к ней. – С днем рождения! – сама первородная визжит за экраном, не сдержав эмоций, а ее братья окинули ее взглядом возмущения. - Ты знаешь?! – восклицает Клаус, повысив голос. Алая пелена гнева снова застилает глаза. - Как ты могла не сказать мне? – рядом с ней негодует Кол. - Заткнулись оба! – завопила их сестра вдруг, желая послушать свой разговор с племянником. - Ух ты, как здорово! – искренне радуется она на экране, затискав его и расцеловав. - Я хотел для тебя нарисовать что-то красивое, но я не умею рисовать, как папа, поэтому я решил сделать коллаж. – объясняет он свой плакат. На экране предстает его коллаж, весь обклеенный неаккуратными вырезками из разных рисунков. Один из них намок в клее и еще не высох, а вырезка полной луны предстает в форме яйца, а не круга. Но сделан коллаж с креативом и по бокам разукрашен фломастерами. На лбу Клауса пролегла глубокая складка. Это же не… - На твои рисунки похожи, Ник. – с недоумением произносит Кол за экраном, а его брат медленно поднимается с места. - Это мои рисунки. – поясняет Клаус в неверии. Некоторым рисункам больше десятилетий, а рисунку таверны больше ста лет. Все они бережно хранятся в его студии в папках. – Он…порезал мои рисунки? – поднимает он брови, обращаясь к ухмыляющейся Кетсии. Зрители, пребывающие в шоке от нового открытия, не сдержали смешка после его вопроса. - Милый, это старые рисунки из папки твоего папы? – с осторожностью интересуется Елена на экране, очевидно узнав вырезанные элементы на коллаже. У Клауса вместе с радостью и облегчением, что все-таки он называет его отцом, проявляется еще и возмущение. - Да. – кивает он. – Он сказал, что я могу взять их. - Ты ему сказал, что ты их порежешь? – уточняет она у сына. - Нет, я это сейчас придумал. – указывает он на свой креатив, который стоил годами вдохновения Клауса, с неверием наблюдающего за экраном. - Это не лучший подарок, это самый лучший подарок! – искренне произносит Ребекка, очевидно предвкушая реакцию брата. Бонни берет плакат в руки, с интересом разглядывая его. - На мой день рождения можешь сделать для меня такой же? – просит она с улыбкой, на что Елена выпучила глаза, вскинув на нее взгляд. - Конечно. – кивает он с радостью. - Я закажу рамку и повешу его там, где все будут его видеть. – рассказывает свои планы Ребекка, а Елена вскидывает взгляд теперь на нее под смешки Бонни. В зале по-прежнему смеются зрители, наблюдая за реакцией Клауса, ошарашенного поступком сына. - Я его обожаю. – довольно смеется Ребекка. - Теперь он – мой любимый племянник. – объявляет Кол, посмеиваясь. Его брат то ничего не сможет сделать, кроме как смирится с участью его любимых работ. Кетсия смотрит на него с минуту и переключает сцену, где он с племянником ест мороженное на лавочке. Начало диалога пропущен, однако отчетливо видно, как им комфортно друг с другом, будто бы это их обычная рутина. Они шутят и смеются, а мальчик смотрит на первородного с обожанием. - У нас столько общего, дядя Кол! – эмоционально восклицает мальчуган, вскинув руки. - Знаю, да? – отвечает Кол, смеясь вместе с ним. - Что у тебя может быть общего с шестилетним ребенком? – недоумевает Ребекка за экраном. - Помолчи. – шикает на нее Кол, подавшись вперед и навострив слух. - Знаешь, приятно. – грустно улыбается он, посмотрев на племянника, у которого губки испачкались мороженным. Он бережно вытирает его ротик салфеткой, а зрители ненароком раскрывают рты, увидев такую заботу именно от него. - Что? – поднимает мальчуган светлые бровки. - Я же говорил, что был всегда белой вороной в семье. - Это значит, что ты особенный. – отвечает ему мальчик, облизав губы. - Это не одно и тоже, малыш. – ухмыляется Кол. – Когда тебя не принимают, это не значит, что ты особенный. - Ты для меня особенный, самый-самый особенный. – произносит его племянник, а он искренне улыбается, опустив повлажневшие глаза. Сам он в шоке за экраном, услышав это от сына брата, который смотрит на него детским обожанием. - Правда? – уточняет он, шутливо прищурившись. - Правда. – кивает он. – Мужчины же вроде не говорят о чувствах? – спрашивает он детским говором секунды спустя. - Есть такое. – отвечает Кол, отправив ложку мороженного в рот. - Но я скажу: я тебя люблю. – произносит его племянник, а он перестает жевать, наблюдая за ребенком, который что-то в нем увидел, чего не видит его семья. - Я тебя тоже люблю, малыш. – произносит Кол с такой искренностью, без привычной ухмылки и иронии в голосе. – С точностью скажу, больше всех. Экран погас и все посмотрели на первородного, глаза которого незаметно для него же увлажнились. Его впервые сбили столку. Он охотно с ним делится гложущими его веками мыслями, которые отдаются время от времени болью в окаменелом сердце. Всегда казалось, что его братья и сестра оставили его в стороне за клятвой «всегда и навечно», которую они безустанно повторяли друг другу. Он никогда не чувствовал себя особенным и нужным за все эти века, по сравнению с парой минут просмотра реальности с его племянником. С начала просмотра он неожиданно для себя слишком уж заинтересовался ребенком брата, теперь это все объясняет. Даже в поведении и его подшучиваниях он заметил сходства, впрочем, и остальные его сородичи, что значит они проводят достаточно времени вместе. Клаус еле контролирует недовольство и ревность к своему младшему брату. Их привязанность он уловил через экран, что его теперь беспокоит. Бонни невольно залюбовалась ими на экране. Милая сцена запала ей в душу, что она теперь не сможет смотреть на него, как раньше. Неужели он станет таким? Элайджа смотрит на Кола, затем на Кетсию в надежде увидеть племянника и в его компании. Она показывает секунды, где он с ним гуляет по парку. Затем в кафе мальчик случайно роняет рожок мороженного прямо на его колено, испачкав его безупречные брюки и вызвав смех зрителей. Малыш неловко извиняется перед ошарашенным дядей за свою оплошность. Сам первородный за экраном рассмеялся и бесконечно рад, что он есть в жизни единственного племянника. Только ни для кого не секрет, кого он выбирает в роли особенного дяди, к самодовольству Кола. Элайджа наблюдает за младшим братом, в душе, не понимая, как он умудрится завоевать обожание и привязанность мальчика. Того же мнения и Ребекка. Елена в шоке после наблюдений времяпровождения ее малыша с первородными. Видно, как ему легко с ними, а его выбор особенного дяди ставит ее в ступор. - Он меня называет отцом? – подает голос Клаус, не веря своим глазам. - Боже, кого он еще называет, Ник? – закатывает глаза Ребекка. – Если меня тетей, а этого – дядей. – показывает она Кола, негодуя тем, что он записался в ряды особенных для племянника. - Особенным дядей. – вставляет Кол, улыбнувшись во весь рот, к ее недовольству. - Теперь ясно почему он себя так ведет. – произносит первородная, вздохнув. Ранние опасения имеют предпосылки сбыться: мальчик окажется под влиянием этих двух импульсивных эгоистов. - Покажи! – повышает голос Клаус, обращаясь к ведьме во главе стола. Она только подняла брови в вопросительном жесте. – Пожалуйста. – добавляет он, впившись в нее пристальным взглядом. - Нет, и так слишком много спойлеров. – потягивается она на стуле, вызвав негодование первородного. – Продолжим завтра показ с того момента, где мы остановились. Вам всем не терпится узнать, как вы пришли к такому. – оглядывает она гостей. – Однако, существуют лазейки. – поджимает губы ведьма. - Какие еще лазейки? – с нескрываемым беспокойством спрашивает Елена. - Одно неверное движение или выбор, все поменяет. Я показала то, что есть на данный момент. – объясняет она, вызвав теперь панику у половины зрителей, которым больше импонирует новая реальность. - То есть будущее все еще может поменяться? – интересуется Бонни. - Да, поэтому лучше посмотрим постепенно. Чем дальше я вижу, тем больше искажений. – Мне нужно отдохнуть. - Если кто-то из нас что-то сделает не так, то всего этого не будет? – спрашивает Кэролайн. - Не только вы. – ставит всех в замешательство Кетсия. – Вы – основные двигатели, есть еще вспомогательные, как недоброжелатели. Магия необъятна, поэтому все поменялось с самого начала. – смотрит она Елену, которая посмотрела на Клауса. - То есть кто-то уже вмешался? – задает вопрос Ребекка, посмотрев на братьев. - Да. – отвечает Кетсия. - Кто это мог сделать? – поддается вперед Елена. Она не может представить реальность, где не будет ее сыночка. Кто же явно не захотел его рождения? - Этого, к сожалению, даже я не знаю. Смогли один раз, могут попробовать и в этот. Надеюсь, в процессе узнаем. Пока это последнее, что я видела. – показывает она рукой на погасший экран. - А если не смогут, то это останется? – спрашивает Кол, стараясь прогнать паранойю по поводу своей гибели и возможности никогда не увидеть племянника. - В процессе попытаемся сделать так, чтобы не смогли, но нет гарантий. – сразу ставит их перед фактом Кетсия. – Отдохните. - Все это было обязательно? – имеет он ввиду ее введение его в заблуждение на протяжении невыносимого часа просмотра, где боль раздирала его на части. Теперь его девочка взирает на него с разочарованием и холодностью. Она его снова возненавидела после его намерений забрать их ребенка. - Еще раз, сказал бы сразу, Никлаус. – закатывает глаза Кетсия, поднявшись с места. Как только их всех отпустили, Елена снова выбегает из зала, чтобы спрятаться на этот раз от будущего отца своего ребенка. Стоило ей оказаться в своей комнате, как вихрем ее забирают оттуда, что она не успевает вскрикнуть. Она оказывается в уже до боли знакомой комнате. - Ты похитил меня?! – громко возмущается девушка, когда он закрывает за собой дверь. Она порывается уйти, но он ее останавливает. - Не думаешь, что нам нужно кое-что обсудить, love? – подходит он вплотную, почти пригвоздив ее к дальней стене, когда она отошла дальше. - Я не намерена выслушивать твои обвинения. – вторит она, снова пытаясь уйти. Но он резко притягивает ее к себе и впивается в приоткрытые губы страстным поцелуем. Она инстинктивно отвечает, а сердце предательски стало биться сильнее. Только свежие воспоминания о боли, причиненной им в зале заставляют ее с силой оттолкнуть его. Ее сердце все еще кровоточит от обиды и несправедливых обвинений. Злой, приправленный возмущением и разочарованием взгляд карих глаза заставляет заныть все его нутро. Чертова ведьма просто на славу поиздевалась над ним, натравив его на мать своего ребенка. - Не смей меня трогать! – повышает она голос, ударив его по груди. – После всего ты думаешь, что можешь меня целовать? - Я думал, что ты вычеркнешь меня из его жизни, и доверишь нашего ребенка чужому мужчине, а не мне. – пытается он объясниться. Она и бровью не повела, вскипая от злости. - Поэтому его нужно забрать? Это твое решение? - Признаю, я переборщил. – вздыхает он, отходя дальше. – Но как только я его увидел, я не мог принять то, что он повторяет нашу судьбу. Тебе повезло больше, чем мне. – произносит он, опустив глаза. Она ненавидит себя сейчас за то, что продолжает стоять и терпеливо выслушивает его откровения, к которым она не может отнестись с равнодушием. – Все шло к этому. Ты не сказала мне и не собиралась. Почему ты мне ничего не говоришь там? – тщетно пытается он контролировать свой тон с ней. Они теперь неразрывно связаны самой судьбой. - Потому что я знаю, что ты обзовешь меня шлюхой. – жестко отвечает она ему, на что он застыл в неверии. - Я тебя так не называл. – по слогам вторит он. – Даже и в мыслях не было, потому что ты для меня остаешься непорочной. – произносит Клаус с небывалой искренностью, а она перестает дышать. - На секунду я лишь подумал, что…- обрывается он на полуслове, с трудом выдохнув. - Что? – нетерпеливо спрашивает Елена, скрестив руки у груди. - Что ты снова напилась, а чертова ведьма это скрыла. – закатывает он глаза, а она раскрывает рот в возмущении. - Ты думал, что я по пьяни переспала с кем-то? – вспыхивает девушка, пребывая в шоке от его предположений. - Милая, мы оба знаем, что ты не умеешь пить. – вставляет он с уверенностью, а она заморгала от его наглого заявления. - Просто не верится. – выдыхает она, направляясь к двери, но первородный снова преграждает ей путь. - Прошу за это прощения. – он берет ее за руку, пристально вглядываясь в ее удивленные глаза. – Ты подаришь мне сына, о котором я не мог мечтать. Который такой же эмоциональный с добрым сердцем, как ты. – его слова добираются до струн ее хрупкой души, что в ее карих глазах снова блестят слезы. – И порой такой же неуклюжий. – добавляет он слабой улыбкой, напомнив ее фиаско со статуей в музее Ловеттсвилля. - И хулиган, как ты. – напоминает она его поведение, вызвав его улыбку. Они пристально смотрят друг на друга, и кажется, лед уже тает, только дверь с грохотом открывается, испугав девушку. В дверном проеме стоят три первородных, нисколько не удивившихся увидеть их вместе. - Пока вы не начали мириться, нам нужно поговорить о моем племяннике. – объясняет Кол их неожиданный визит. - Нашем племяннике. – вторит Ребекка, посмотрев на него. – Вообще, охренел. – бурчит она, толкнув его, чтобы пройти. - Мы заняты. – с недовольством произносит Клаус, показав на себя и приросшую к полу Елену. - Еще ночь впереди, успеете. – закатывает глаза Кол, наливая себе выпить у столика напротив кровати. Они никак не реагируют на их немое возмущение, вальяжно располагаясь в комнате Никлауса. Прекрасно, вся семейка в сборе для обсуждения нового члена семьи.