Tangled fates

Елена не знает почему она еще не спешит ретироваться, воспользовавшись неожиданным визитом родственников Клауса. Он сам не совсем жалует их в данный момент, намереваясь поговорить с девушкой наедине. Однако его семья, убедившись, что непременно будут участвовать в жизни его сына, решила присутствовать на разговоре. Как никак, перемены из-за их ночи в Ловеттсвилле коснулись их тоже. Ребекка уже уселась на просторной кровати брата, а Элайджа стоит рядом. Кол с бокалом виски переводит глаза с будущего отца его племянника на мать. - Мы собирались поговорить о нем, – вздыхает Клаус, пытаясь возобновить самообладание. – Наедине, - добавляет он. - Извиняюсь, если мы пришли в неподходящий момент…- начинает Элайджа, поджав губы. – Но нам всем нужно поговорить о нем, - настаивает он, оглядев пару. - Для начала, как его зовут? – спрашивает Кол, до этого безуспешно пытаясь это выяснить у Кетсии. – Елена? – обращается он к девушке, удивив ее своим предрасположенным тоном, нежели тем, каким он угрожал ей в зале. - Я не знаю, - неуверенно отвечает девушка, до сих пор пребывая в неловкости в компании первородных. В новой реальности она переживает по поводу повторяющихся снов и еще не думала об имени. - Ник? – переводит глаза на него Кол. – Как его будут звать? – спрашивает он у брата, будучи уверенным в том, что именно он выберет имя сыну, раз он живет с ним. – Есть варианты? - Я не думал об этом, – отвечает Клаус, подойдя к столику, чтобы налить себе выпить, - пока эта женщина издевалась надо мной. - Примерно? – не унимается Кол. – Как бы ты его назвал? Александр? Лисандр? Рафаэль? – перечисляет он предположительные имена, которые пришлись бы по вкусу его брату с манией величия. - Поверь мне, я бы не стал называть сына именем бывшего парня Ребекки, - парирует Клаус, вызвав негодование сестры. - Может его мама даст ему имя, гений? – с недовольством вставляет первородная. - Я бы не позволила его называть ни одним из этих имен, - отвечает Елена, складывая руки у груди. Она по-прежнему отрицательно настроена к первородным особенно после их угроз забрать ее сына. И конечно же, в ней до сих пор кипит собственнический инстинкт в отношении ее ребенка. - А каким тогда именем? – интересуется Кол, подняв брови, не обращая внимания на ее тон, в котором проскользнули нотки враждебности. - Я думаю, что имя подождет, Кол, - произносит Элайджа. Он то заметил, что девушка скованна и не совсем расположена к разговору с ними после их поспешных выводов. – Елена, хочу выразить свое сожаление по поводу нашего поведения там. Мне всегда казалось, что я могу сохранить ясность мыслей. Но когда дело касается семьи, это становится невозможным даже для тысячелетних вампиров, - деликатно он дает объяснения, делая шаг в ее сторону. Девушка безусловно осуждает их намерения забрать ее малыша, но знает, что они не могли иначе отреагировать на ситуацию. Она не раз наблюдала, как Элайджа нарушал слово или мог отступиться от своих благородных принципов ради близких. - Но прошу тебя поверить, что мы хотим для вашего с Никлаусом сына только лучшее, - смотрит он прямо в глаза удивленной девушки. Клаус с недовольством смотрит, как брат приближается к его девочке, но тот останавливается. - Кол, тебе есть что сказать? – обращается он к младшему брату. Ребекка вскидывает на того многозначительный взгляд. - Мне тоже жаль, - произносит младший брат Клауса без привычной ухмылки или сарказма. – Правда. - Клаус? – поднимает брови Ребекка, намекнув на отсутствие его извинений. Она догадалась, что ее брат просто с силой привел сюда мать своего ребенка. - Я извинился, - отвечает он. - Я еще не приняла твои извинения, - вставляет Елена, на что он глубоко вздохнул. - Знаю и я хотел переубедить тебя, - делает он шаг в ее сторону, - пока вы не появились, - обращает он недовольный взгляд на сородичей, не собирающихся оставлять их одних. - У вас целая ночь в запасе, - парирует Кол, закатывая глаза. - Сомневаюсь, что они будут заняты тем, что ты имеешь в виду, Кол, - произносит Ребекка самодовольным голосом. Затем она смотрит на Клауса. – Ник будет извиняться за две версии себя теперь, - хитро ухмыляется она, раздражая брата всеобщим напоминанием его щекотливого положения. – В другой реальности ты даже не подозреваешь о такой возможности. И в отличии от этой, ты там не увидишь, что Елена забеременела именно от тебя. Напомни, какая была твоя первая реакция? – прищуривает она свои голубые глаза в притворном любопытстве. Кол ухмыляется, поднося стакан ко рту. Клаус поджимает губы, испепеляя взглядом сестру. - Милый психолог все еще на горизонте, - как бы невзначай произносит Кол, подключившись к подшучиваниям над братом. – Как бы у моего племянника не появился брат или сестра, - продолжает он, вызвав ухмылку Ребекки и новую волну возмущения Клауса. Елена переменилась в лице, посмотрев на него. - Хватит нести бред! - отрезает Клаус ледяным тоном, поймав недовольный взгляд Елены. – Она нужна для плана и только. - Как же, - закатывает глаза Ребекка, зля его еще больше. Ей доставляет сказочное наслаждение поглумиться над ним перед Еленой. - Довольно, - просит их Элайджа. – Сейчас намного важнее понять кто не хочет его рождения, - оглядывает он всех и останавливает взгляд на девушке. Она поджимает губы и кивает на его молчаливую просьбу остаться. - Ладно, мне нужно выпить, - соглашается Елена остаться с ними для обсуждения. Она не сможет заснуть за терзающими ее мыслями и вопросами, а хотя бы здесь она послушает мнения тысячелетних вампиров, которые иногда ведут себя, как подростки. Кол протягивает ей наполненный бокал виски. Она делает большой глоток и присаживается на кровати Клауса. - Не захотят его рождения достаточно людей, Элайджа, - произносит Кол, обращая на себя внимание. – Начиная с тех, кто не хочет эту реальность из-за вас двоих, - указывает он Клауса и Елену. Деймон сидит на балконе, приложившись к бутылке бурбона. За весь просмотр приключений сына Елены он обмолвился лишь парой слов. Когда он наблюдал за громким спором будущих родителей, он мысленно перенесся в прошлое, где его родители также ссорились в гостиной. Сцена была похуже из-за менее весомой причины. Он в слезах смотрел, как его отец унижал мать и не гнушался рукоприкладства. Любые попытки вмешаться его отец жестко пресекал. Когда он поднимал и на него руку, он больше всего боялся за своего совсем маленького брата, который крепко спал наверху. Он делает большой глоток обжигающего напитка, пытаясь прогнать назойливое воспоминание. Его мысли возвращаются к Елене. Она словно вдохнула в него желание жить снова после предательства Кэтрин. В ней были все те качества, которые он хотел видеть в своей первой любви. Боль и горечь сжигает его после того, как он узнал, что ее привязанность стала результатом не ее чувств к нему, а лишь побочным эффектом из-за изменений реальности. Он усмехнулся, чувствуя себя круглым идиотом за то, что он на секунду поверил, что она принадлежит ему. В этой реальности, он будет подвержен постоянному испытанию и страху все испортить. Его брат был и будет всегда лучше него. И его он потеряет здесь. А в новой реальности ему все еще больно из-за ее выбора, однако он больше не враждует с братом. Также он не может оставить без внимания то, что она счастлива в новой реальности. Его убивает тот факт, что она стала такой из-за ребенка Клауса. Черт возьми… Не ведая, что он делает, он идет к ней в комнату, чтобы поговорить. Он не совсем уверен, что он не наломает снова дров. Несмотря на разбитое сердце, в глубине души ему хочется ее попросить уйти с ним. Он открывает дверь в ее комнату после нескольких стуков и никого не обнаруживает. Выйдя из комнаты, он смотрит на дверь напротив, чувствуя, что она сейчас там с ним. Снова. Очередное разочарование больно полоснуло ножом по сердцу. Все, что он хотел, так это лучшее для нее, но ее выбор в пользу того, кто даже этого не хотел и не добивался его душит. В пьяном сознании проскальзывают мысли вломиться туда, но он уходит. После всей злости и ярости на обстоятельства, он, все же, задается вопросом кто же мог сделать так, чтобы другой реальности не произошло. И ему кажется, что кто-то просто использовал его для этого. Стефан сидит в своей комнате, гадая где сейчас может быть Деймон. Он не спешит отправляться на его поиски, чтобы не услышать очередную тираду и напоминание об увиденном на экране. Ему нужен покой хотя бы на одну ночь. Кэролайн с Тайлером идут по коридору в его комнату. Однако она останавливается на полпути, повернувшись в сторону правого крыла здания, где осталась комната Стефана. Ее насторожило молчание друга во время спора Елены с будущим отцом ее ребенка. - Тайлер, ты иди, а я приду к тебе позже, хорошо? - Кэр, ты в порядке? – настораживается ее парень. - Да, я просто хочу проведать Стефана, - отвечает ему блондинка. – Он молчал все это время. - Может он замешан? – неосторожно произносит Тайлер свое предположение. Все-таки у Стефана достаточно причин вмешаться в отношения Елены с первородным гибридом. - Тайлер, для Стефана всегда важнее счастье других, чем его комфорт, - возражает Кэролайн, пристыдив его. – Он добровольно отпустил Елену. Дважды, - напоминает она. - Ладно, не задерживайся, - целует он ее в губы. В комнате Стефана девушка не обнаруживает Деймона. Странно, потому что они все время уходили вместе. Она спрашивает друга об его самочувствии, на что он ответил, что не знает, как реагировать после двух часов просмотров беременности Елены и будущего ее сына. - Ты не произнес и слова за столом, - напоминает она ему, пригубив алкоголя. Шокирующее открытие новой реальности стал поводом напиться для всех. - Потому что мне нечего было сказать, Кэролайн, - отвечает он, откинувшись на кресле с бокалом крепкого бурбона. – Что бы я сказал? - Не знаю, разозлился бы, сказал бы, что Клаус может идти на все четыре стороны со своим городом и оставить Елену с сыном в покое, - вскидывает она руки, на что Стефана грустно улыбнулся. - Но он же и его сын тоже, - произносит он вслух неприятную ему правду. Мальчишка получился замечательным, а Клаус его просто не заслуживает, по его мнению. - Ты серьезно? – вскидывает брови Кэролайн, не веря своим ушам. - Он папой называет его, разве нет? - А до? - Не хотел вмешиваться, - вздыхает он, осушив свой бокал. - То есть так, да? Ты умываешь руки? – не сдается блондинка. - В жизни Елены мне места нет теперь, - качает он головой. - Почему нет? Кетсия не показала, что она с Клаусом. - Она не показала много чего по своим собственным причинам, как вначале с таинственным отцом ребенка, - произносит Стефан. Он собирает мысли в кучу, не поддаваясь буре эмоций, бушующей в нем. - Стефан, я хочу, чтобы ты высказался сейчас и не копил это в себе, - настаивает она, беспокоясь, что он может отключить эмоции, не совладав с болью. - Я не хочу говорить об этом, Кэролайн, потому что не хочу разочаровывать свою лучшую подругу, - честно дает он ответ своему упорному нежеланию делиться с ней на этот раз. Она улыбается ему и закатывает глаза. - Ты никогда меня не разочаровывал, - признается она ему, оставаясь на его стороне, несмотря ни на что. – Что такое, Стефан? Ты сам не свой, после того, как увидел малыша Елены. - Когда я смотрел на этого ребенка, все, что я видел это… - он обрывается на полуслове и встает, чтобы наполнить бокал алкоголем. - Клауса, - отвечает за него Кэролайн. Малыш унаследовал все качества отца, как уверенность, переходящая грань самонадеянности, сообразительность и манию контролировать окружающих. - В начале, - соглашается Стефан. – Но я понял, что это маска для своих сверстников. С семьей он совершенно другой, - выдает он вдруг, изумив Кэролайн. Неужели за молчанием он просто анализировал ребенка Елены? - Да, манипулирует он также, как все первородные. - Наверное, он унаследует и паранойю Клауса? – предполагает Кэролайн. - Скорее всего, но с ними, с Джереми и Дженной он остается ребенком. Он любит их и бескорыстно помогает друзьям, прямо как… - Елена, - заканчивает Кэролайн, отругав себя вначале за поспешные выводы на счет их ребенка. - Да, потому что он сочетает в себе черты и Елены, и Клауса, он часть их обоих. Как только я понял, мне стало не по себе. - Понимаю, - опускает глаза Кэролайн. - Нет, ты не понимаешь, - качает он головой. – Я сам только сейчас осознаю. - Что же? - Что я завидую. И это не просто зависть, она переходит в ненависть, что я хочу, чтобы всего этого не было, - честно обнажает он чувства. – У Клауса будет ребенок от женщины всей моей жизни. И этот ребенок не станет разочарованием. Она не хочет другого ребенка, и он не хочет. - Стефан, она – мама, для нее каждый ребенок будет особенным. – пытается ему помочь Кэролайн. - Нет, она не хочет от другого, она хочет именно его. От него со всеми схожестями. – с горечью произносит он. – Он даст ей все, что я не могу дать. – Кэролайн не знает, что сказать после этого. – Когда я узнал, что она беременна, я возненавидел этого ребенка, думал, что же растет внутри нее. Я испытывал отвращение к невинному ребенку, а когда его увидел, мне стало стыдно. Мне было стыдно хотеть, чтобы он стал разочарованием, и я бы почувствовал облегчение. А они не захотели бы все менять. Но вышло, что теперь все его хотят: все первородные, Бонни, особенно Елена и Клаус. Как он сказал? Он - его гордость… - Просто он увидел, как он подражает ему и у него это получается, - произносит тихо блондинка, чувствуя грусть из-за того, что она не стала такой, как ее мама. Та этого сильно хотела. - Какой бы отец не хотел, - вздыхает Стефан, чувствуя вину за свои темные мысли. Первородные обмениваются своими последними воспоминаниями новой реальности. - Последнее, что я помню - это бар, - начинает Кол, а затем ухмыляется сестре. – Бекка тоже там была, переживала разрыв. - Заткнись, - цедит она сквозь зубы. Кол скрывает за ухмылкой свое раздражение и досадность из-за своей причины напиться в баре. - Я приехал домой после того, как поговорил с Эбби и Бонни, - отвечает Элайджа, вспомнив, что с четой Беннет они разминулись возле их дома. - Я говорила с Эбби о видениях после того, как она вернулась, - произносит Елена. - Ник, мне помнится, ты уезжал? – подначивает его Кол, действуя брату на нервы. Прежде чем тот снова упомянет Камилл, он решает дать развернутый ответ. - Я внушал новообращенному вампиру не принимать вербены, пока Марсель отвлекся, чтобы он следил за его каждым шагом и выяснил, как он контролирует ведьм, - отвечает он, не сводя глаз с Елены. - То есть ты не думаешь возвращаться в Мистик Фоллс? – спрашивает Ребекка, пригубив виски. - Нет, как я и сказал Елене. - Тогда как ты узнаешь вообще? – задает новый вопрос сестра, сгорая от любопытства, как же все-таки они узнают о племяннике. - Елена, ты не собиралась ему звонить? – интересуется Кол у нее, кивнув в сторону брата. - Нет, - качает она головой, а Клаус не сводит с нее пристального взгляда. Ему до сих пор неприятно, что она оставила его в неведении с самого начала. - Кетсия покажет, как мы узнаем, если не поменяется то, что мы имеем, - повторяет Элайджа ее последние слова. – Есть мысли кто может вмешаться? - Те, кто на первом этаже, - отвечает Кол, подозревая братьев Сальваторе. - Это предположение неверно, потому что Сальваторе нет смысла убивать одного из них. - Возможно они не знали о лазейках другой реальности? – предполагает его младший брат, наливая себе еще выпить. - Что возможно, так это будущее остается изменчивым, - подает голос Клаус. – Однако, она сказала, что мы - основные двигатели, включая их. Есть еще вспомогательные, - напоминает он слова ведьмы. - Которым может быть любой вне этого здания, - заканчивает Кол, закатывая глаза. – Вы же понимаете, что бессмысленно гадать тогда кто мог это сделать? – теряет он терпение. – Всех твоих врагов не сосчитать, Ник, начиная с Марселя. – Его он подозревает в первую очередь. В этой реальности он их уничтожит, как этого, скорее всего, и желает все эти века. - Может та девушка, что контролирует ведьм, ему поможет? Давина, кажется? – парирует Клаус, посмотрев на брата, но он и бровью не повел, заинтересованный сейчас в другой девушке. В этой реальности она поможет ему вернуться к жизни, но в новой он не уверен, что прикипит к ней такой же любовью. - Вряд ли, она любила меня вроде, поэтому не стала бы убивать дважды, - отвечает Кол на реплику брата. - Учитывая, что ты заинтересовался другой ведьмой, вполне возможно, что она захочет этого, - ухмыляется Клаус, действуя теперь на нервы Колу. Как по зову, дверь вдруг с грохотом распахивается и показывается удивленная Бонни. Она первые полчаса в своей комнате обдумывала ситуацию с первородными. Чтобы обсудить возможное будущее она направилась в комнату Елены, но не нашла ее там. Без труда можно было догадаться в чьей комнате она находится. Не хотелось бы ей застать сцену ее уединения с Клаусом вживую, но она также предположила, что там возможно остальные первородные, так как никто из них не спускался в холл, а комната Кола, которую она проверила после Елены, оказалась пуста тоже. - Я стучала, - указывает Бонни на дверь. Ей до жути неловко находиться среди изумленных лиц из-за ее визита. - Звукоизоляция, - отвечает ей Клаус, ухмыляясь потерявшему дар речи брату. - Понятно, - поджимает она губы, закрывая за собой дверь. – Вы все здесь, чтобы поговорить о ребенке? – осторожно подходит она к ним. - Да, как раз обсуждали кто не хотел бы, чтобы он появился, - отвечает Кол и поворачивается к бару. – Налить? - Да, спасибо, - кивает Бонни, нуждаясь в выпивке тоже. - Что ж, все в сборе, - указывает на всех Ребекка, подвинувшись на кровати к Елене, чтобы Бонни присела тоже. - Есть варианты? – спрашивает Бонни, после того как Кол подал ей бокал виски. Их пальцы соприкоснулись, но она старается сосредоточиться на разговоре, не обращая внимания на его пристальный взгляд. - Только что исключили Сальваторе из списка подозреваемых, - отвечает Элайджа. - Это не они, я уверена, - качает головой Бонни. Они бы точно впутали ее в свои планы в первую очередь. - Тогда враги Клауса, - подает голос Ребекка, уверенная в том, что ее брат нажил достаточно опасных врагов, которые использовали бы любую возможность ему насолить. - Тогда ночи не хватит всех перечислить, - парирует Кол, вздохнув. Клаус закатывает глаза и ловит взгляд Елены. Именно поэтому она не хотела, чтобы кто-то знал об отце ее ребенка. Его враги воспользовались бы его новой слабостью. - А значит нужно набраться терпения и посмотреть, - произносит Элайджа. – Мне кажется, что проблема не только в наших врагах, а в способностях ребенка. Много кто хотел бы обладать такой силой. - Смысл тогда не хотеть его рождения? – не понимает Кол. - С его рождением поменяется ход событий, - произносит Бонни. – Может… я не знаю, для кого-то это станет плохим раскладом, как для нас в случае появления Сайлоса? - Ты хочешь сказать, что мой племянник может перейти кому-то дорогу? – обращается к ней Кол. - Мой малыш – не зло, - твердо произносит Елена. Может он и унаследует черты характера отца, но он просто не может стать злом. - Нет, я не имею это в виду, Елена, - уверяет ее Бонни. – Возможно с его появлением у кого-то попортятся планы? А причиной станут все, кто его защищает? – оглядывает она первородных. Да и Елена, Джереми, даже она сама могут помешать, защищая малыша с уникальными способностями. - То есть все мы, - вздыхает Кол. – Ладно, пора поговорить о сущности моего племянника. - Нашего племянника, Кол, - поправляет его Элайджа, заметив собственническое обращение младшего брата к новому члену семьи. - Что за сны, Елена? Ты ничего больше не видела? – не обращает тот внимания на слова старшего брата. - Нет, только два сновидения. Они повторяются, - отвечает Елена. - Кто эта женщина? – интересуется Ребекка, нахмурившись, ненароком вспомнив женщину с черными глазами. - Та, что забрала нашу сестру, - отвечает Клаус, напомнив им всем, что есть еще один забытый всеми член семьи. - С ней была Эстер? – изумляется Елена, вспомнив блондинку, стоящую к ней спиной. - Зачем она забрала ее? – негодует Ребекка. - Скорее зачем наша мать отдала ее, - поправляет Клаус, заметив, что та даже не сопротивлялась, когда забирали дочь. - Значит Эстер отдала вашу сестру…- пораженно произносит Елена, теперь сложив пазл в голове из-за второго сновидения. Однако в новой реальности она и не подозревает, что именно из-за Эстер вернется та женщина за ее сыном. - И соврала всем, что она мертва, - горько усмехается Клаус, залпом осушив свой бокал. Его мать просто неотразима во лжи и в очередной раз доказала, что она худшая мать. - Кем бы она ни была, она вернется за моим племянником? – интересуется Кол, снова возмутив старшего брата. - Нашим племянником, - терпеливо повторяет Элайджа, стараясь не поддаваться волне возмущения, охватившего его из-за намерений Кола отгородить теперь сына Никлауса от остальных членов семьи. – Он и наш племянник, Кол. - Все равно, - закатывает тот глаза, по-прежнему игнорируя его замечания. – Уверен, что мы помешаем ей. Вот и второй подозреваемый, - имеет он ввиду того, кто вмешался в их судьбу с фокусами подмены реальностей. - А кто первый? – спрашивает Бонни. - Марсель, - с уверенностью заявляет он, не обращая внимания на расстроившуюся Ребекку, но она сохраняет молчание, как и остальные ее братья. Клаус поджимает губы, не проконтролировав свои эмоции, которые заметила Елена. Слишком болезненна догадка о том, что тот, кого он вырастил станет причиной всего хаоса, где не появится на свет его родной сын. - А что я не прав? – поднимает брови Кол, словив взгляд сестры. – Мы все спим, - раскидывает он руки, показав на всех, - Ник в цепях в его личном плену, - указывает он на брата, не обращая внимания на то, как ему неприятно упоминание его возможного будущего, которое должно было произойти, если бы не ведьма. – Из всего этого дерьма только он выигрывает, - твердит Кол, оглядев каждого. - А мы здесь причем? – вставляет Елена, посочувствовав Клаусу. – Он нас даже не знает, - указывает она на себя и Бонни. - Возможно, что он не захочет вас знать? Возможно, нет скорее точно, что мой племянник ему и помешает. - Наш племянник, - не унимается Элайджа, вскинув недовольный взгляд на брата. - Даже если это и правда, то причем здесь остальные? – подает голос Бонни. Изменения коснулись всех, кто сидел за столом. - Побочный эффект из-за изменений реальности, как цепочка случайностей, - отвечает он, хмыкнув. - Я в это не верю, - качает головой Елена. – Тогда бы он сделал так, чтобы Клаус вообще не появлялся в Новом Орлеане. - Может он не ожидал силу магнетизма Нового Орлеана для моего брата, что даже другая реальность не способна это изменить? - с сарказмом произносит Кол, взглянув на брата, который одержим этим чертовым городом. - Довольно! – рявкает на него Клаус, не желая становится объектом обсуждения. – Наша мать поспособствовала достаточно тому, что будет угрозой нашему ребенку. Также в видениях появились волки. - Ты слышал что-нибудь подобное? – интересуется Элайджа. – О волке и красной луне? - Нет, только о белых демонах, - отвечает Клаус. - Кто эти белые демоны? Они были людьми? – спрашивает Бонни, вспомнив разговор Елены и Аларика. - Точно не волками, - вставляет Ребекка, вспомнив, что те истребляли оборотней. - О них не слышали полторы тысячи лет. Они были частью легенды оборотней о демонах, которые несли смерть, - произносит Клаус. - Некоторые стаи боялись, что они снова появятся, – его последние слова насторожили присутствующих. - И возможно, что волк красной луны приведет их снова? – предполагает Кол. - Или же он тот, кто должен их остановить, - подает голос Элайджа. - Его же ждали, - произносит Елена с беспокойством, - твоя стая, - смотрит она на Клауса, который отводит взгляд, не желая вспоминать что видел в ту ночь, когда узнал кто его отец. - И по видениям волки тоже ждали, - соглашается Элайджа. – Никлаус, ты знаешь что-нибудь об этой стае? – с осторожностью интересуется он у брата. - Нет, только знаю как она называлась, - равнодушно произносит Клаус, не захотев делиться тем, что он знает о стае своего родного отца. Он знает, что они и их быт сильно отличались от деревни, где он жил тысячу лет назад. Возможно он поделится этой информацией позже, когда будет необходимость. - О красной луне я практически ничего не слышал, - произносит он, - кроме того, что она олицетворяла силу. - Что неудивительно, - вставляет Кол, вертя бокалом. – Магия племянника впечатляет, - произносит он с нескрываемым восхищением. - Да… - соглашается Бонни. Она не помнит, чтобы она отдаленно знала даже простые заклинания в таком возрасте. - Он такой милый, - вздыхает Ребекка, вспомнив чудесного мальчугана. – Так хочу его потискать! - Ты его там и так затискала, - закатывает глаза Кол, имея в виду ее реакцию на коллаж из рисунков Клауса. - А я хочу и здесь, - отвечает Ребекка, вызвав улыбку Елены и Бонни. - Что ж, Ник, ты уже попрощался с рисунками? – напоминает ему Кол с весельем. Его племянник – единственный, кому сойдет с рук попортить вещи его безнаказанно. - Он может делать с ними все, что захочет, - отвечает Клаус, вздохнув. Он уже смирился с маленькими шалостями сына, которого он уже любит всем сердцем. - Рисовать научишь ты, я и Бонни научим его магии, - задумчиво произносит Кол. – Он даже завел себе маленький гримуарчик. - Гримуар? – поднимает брови Елена в изумлении. - Да, - кивает Кол, - и скажу, там заклинания не совсем для детей. - Что? – спохватывается Елена. - Я тоже заметила, - произносит Бонни. В разрисованной тетрадке, которую мельком показала Кетсия, она узнала пару своих заклинаний, а с остальными она даже не знакома. – Там заклинания, которые даже я не знаю, за исключением тех, что ты показал вчера, - не проконтролировала она себя, изумив присутствующих. Все синхронно переводят взгляд с нее на довольного Кола. - Я вижу, вы тоже время не теряли, - не упускает возможности прокомментировать Клаус. Элайджа тактично отводит взгляд, Елена пытается скрыть изумление, да бы не смущать свою подругу еще больше, а Ребекка закатывает глаза из-за новой назревающей недопарочки. - Просто пытались отсюда выбраться, - пожимает плечами Кол. - Что за заклинания? – пытается вернуться к сути разговора Елена. - Заклинание блока, например. Я придумал его для наручников против колдовства, - отвечает он. - Зачем это моему сыну? – не на шутку беспокоится Елена. - Затем, что ему все интересно и он одаренный, - вставляет Ребекка. – Он хочет развивать свои способности. - Все равно он маленький еще. - Но ходит он в обычную школу, и никто там не подозревает о его силах. Он маленький, но сообразительный, - довольно улыбается Ребекка, успокаивая Елену. - Главное то, что мы все есть в его жизни, чтобы защитить, - произносит Элайджа истину. Позже обсудив способности малыша и условившись на том, что они обсудят это еще за завтраком перед просмотром, все покидают комнату Клауса. Он останавливает Елену, когда она собиралась удалиться вслед за Бонни. Она не сильно сопротивляется как в начале. Ее подруга оглядывается в холле, догадавшись, что она осталась с Клаусом. Бонни не испытывает больше привычной тревоги за нее. Все же он является отцом ребенка и как ей кажется, Елена очень неравнодушна к нему. - Ты ненавидишь меня, точнее ты ненавидишь меня сильнее прежнего, - произносит Клаус, вздохнув и отходит от нее на шаг. - Я имею право злиться, - отвечает Елена, подняв на него глаза. Он угрожал ей снова, чего она боится в новой реальности, также его отъезд и поведение возле одной барменши ее не может не раздражать. - Ты не простишь меня? – снова подходит он к ней вплотную, нарушая ее пространство. Ее сердце учащает ритм из-за его близости. Он не может объяснить ей, что его гнев был приправлен страхом потерять не только их сына. - Клаус… - начинает она, но обрывается на полуслове из-за поцелуя. – Подожди, - пытается она вернуть себе контроль над собой. Она так хочется забыться и отдаться снова, но что-то ее останавливает. А именно неуверенность в будущем. – Еще не ясно, что мы вместе, - произносит она вслух беспокоящие ее мысли. - У нас есть ребенок, ты живешь со мной и моей семьей. Не вижу смысла нам не быть вместе, - заявляет он, удивляя ее своим откровенным желанием. - С чего ты взял, что мы живем вместе? – спрашивает она, стараясь не смотреть на него. Он пальцами приподнимает ее за подбородок, чтобы заглянуть в ее испуганные глаза. - Я уверен, что мы вместе, и неважно где, - произносит он. Все-таки их местоположение может быть в любом месте. - Это ничего не доказывает, - твердит она. На самом деле, как бы ей не хотелось семью с ним и их сыном, она не хочет тешить себя иллюзиями и быть разбитой в том зале, где увидит совсем иное. Может им придется жить вместе, раз их ребенку угрожает опасность, и они пойдут на такой шаг ради его счастья? - А что по-твоему это доказывает? – контролирует подступившее раздражение Клаус. Он искренне не понимает что ее останавливает. В ее глазах отчетливо горит желание остаться с ним. - То, что мы там все вместе для его защиты, - отвечает она, прямо смотря в его глаза, в которых проявилось еле уловимое разочарование. - И у нас не будет даже шанса? – отпускает он ее, впившись в нее цепким взглядом. - Я не знаю… - А ты хочешь этого? - Это неважно, - отводит глаза Елена, заламывая пальцы. - Важно, - вторит Клаус с раздражением. - Нет, не важно, - стоит на своем девушка. – Важно то, что малыш будет в безопасности и счастлив, - это единственное, что она должна держать в голове и не дать омуту безумия сбить ее мысли. - Он будет в безопасности, - произносит он с уверенностью. – Я сделаю все для этого. Мы с тобой связаны теперь. Ты хочешь меня также, как и я хочу тебя. Почему ты продолжаешь отрицать? – негодует он. - Я не отрицаю, - отвечает девушка на его выпады. – Я просто не знаю, что еще может произойти. - Что мне сделать, чтобы ты простила за сказанное? – вскидывает он руки. - Это не из-за этого. Отчасти да, но не только, - дает она ему объяснения, которые он понимает по-своему. А он то надеялся, что сама судьба предоставила ему шанс. - Ясно, - поджимает он губы и, опустив глаза, отходит от нее на приличное расстояние. Его взгляд разочарования больно полоснул ее изнутри. Она спешит к двери, чтобы успокоить разбушевавшиеся чувства и не дать себе снова потерять контроль из-за него. - Ты никогда меня не простишь за то, что я сделал тебе, - останавливает ее в дверях его голос. Она оборачивается к нему и ловит его странный взгляд. Он так еще на нее не смотрел. - Не знаю…- шепчет она сиплым голосом, контролируя подступивший ком в горле. Они никогда об этом не говорили в новой реальности, и она запрещала себе думать о ночи, когда он холоднокровно лишил ее жизни. Она уходит, не оборачиваясь, а он продолжает стоять, словно он оказался в оковах своих страхов. Он пытался уйти от чувства вины подальше от нее, однако теперь в будущем он обречен смотреть в эти глаза и помнить ночь, подарившую ему свободу от проклятия и ставшую теперь преградой к ее сердцу.