Скетчбук писателя

      Черный. Первое, что приходит мне на ум. Черные волосы, глаза, кимоно, пояс и ножны на нем. Ворон, с подвижным блеском цепкого взгляда, с мрачным оперением, падающих на бледный лоб прядей. И вся его фигура, даже замерев, остается напряженной, вот-вот готовой взметнуться навстречу угрозе или прочь от нее. Но за этим слоем есть второй. Стоит лишь снять одну черную тряпку за другой, и останется только мой бледный, сломанный мальчик. Слишком юных для своих глаз, слишком напуганный, для своей работы. Его тянет к моему теплу, как выпавшего из гнезда птенца. Служанки жалуются: во время стирки черного кимоно, вода течет бурая от грязи и крови. Но я знаю: очень часто это собственная. Его кожа прохладная и немного соленая. Тело как карта для слепых, в темноте мои пальцы изучили ее полностью: линии, мазки и точки шрамов - список побед и неудач. И лишь один оставленный сталью. Кто-то когда-то провел черту и ребенок навсегда остался за ней. Я знаю мужчину с вороньим взглядом, с горячей уверенностью нетерпеливых рук, шершавых от мозолей, оставленных рукоятью катаны. Но, когда он спит, маска спадает, я лежу рядом, тихо из опасения спугнуть видение, ищу в суровых чертах ребенка, которого никогда не встречала.       Черный. Первое, что падает в память. Озлобленный, опасный, он кормится от нашей смерти, как ворон. И как ворон выжидательно смотрит, редко и хрипло смеется. Движения и слова скупы, точны и потому смертоносны. Мне тяжело находится рядом, даже когда он сидит, внешне расслабленно, я чувствую готовность броситься, за лишнее движение, неосторожное слово. Он подарил мне шрам, я ему нет. И вряд ли однажды смогу добавить к этой коллекции свидетельств удручающей живучести. Самая жуткая метка начинается напротив сердца и тянется вниз через ребра - однажды ему отсекли страх смерти. То, что осталось, не совсем человек, в нем есть какая-то неправильность. Невозможность представить в детстве или в старости, кажется, он так и вышел из ночных кошмаров, облачившись в темноту. Железистый, соленый запах от кожи и одежды отвращает, инстинктивно тревожит подошедшего слишком близко. Кто-то назовет его деяния справедливыми, по мне многовато на весы добавлено предвзятости к подобным мне. Смертельная дозировка.