Скетчбук писателя

Просветление, вдохновение, озарение, инсайт, нахождение в потоке. Сатори. Если вы думаете, что речь пойдет о медитациях и практиках, вы ошибаетесь. Это был самый обычный учебный день в институте. Я стояла за занавесом на малой сцене, где в этот день работал наш курс и ждала, когда объявят мой отрывок, чтобы начать. Это жестокий метод обучения, скажу я вам. Помимо постоянной работы в классе, студенты должны каждые пару месяцев самостоятельно в свободное время готовить отрывки, монологи или целые сцены на несколько человек. А мастера уже работают только с теми счастливыми единицами, что смогли их заинтересовать, при этом безжалостно разнося в клочья самооценку всех остальных своей критикой. Считается, что однажды ученик психанет и «проскочет» - выйдет за приделы своих возможностей на новый уровень игры. И уже с этим новым опытом, пойдет развиваться. Ну, или сломается к хренам собачьим, но кого это волнует. У нас много студентов ушло на первом и втором курсах. Каждый раз возвращаясь в ночи домой после этих показов, я ощущала себя пустой оболочкой и обещала себе «Я больше туда не вернусь!». Но всегда возвращалась. Может верила в свою мечту, а может просто была слишком упряма, ведь ни разу я не удостоилась похвалы. Один за другим, уцелевшие однокурсники создавали что-то достойное и начинали работать с мастерами, а я все оставалась на вторых и третьих ролях. Время шло, и вера в то, что я не безнадежный случай, почти испарилась. И вот я стою за кулисами, и вдруг в ужасе понимаю, что и сейчас все будет так же. Я слишком боюсь, я не готова. Куда мне до Бланш Дюбуа и ее монолога в «Трамвае желание»!? Она чувственная, опытная, яростная женщина, умеющая манипулировать чувствами людей, прошедшая бесконечную череду потерь, стоящая на краю. А я студенточка, домашний цветочек! Что бы я ни делала, сколько бы часов ни готовилась, как бы усердно ни репетировала, это просто невозможно. Сейчас я опять опозорюсь и все. Без шансов. Стоя там, за секунды до выхода, я подумала: «Мне это не по силам. Но самой Бланш это ничего не стоит. Значит сейчас я распахну кулисы, но на сцену пойдет Бланш, а я останусь тут в темноте и безопасности». Зажглись софиты, меня объявили, я резко распахнула шторы, занесла ногу… И Бланш шагнула на сцену, сощурилась от яркого света, кокетливо улыбнулась и изящно опустилась на стул. Я осталась в темноте – безмолвный восторженный пассажир собственного тела, ведомого сейчас без моего волевого участия великой загадкой вселенной – слепой верой, интуицией или чем-то еще. Ее походка отличалась от моей, Ее голос звучал иначе, она не боялась плохо сыграть, ведь она не играла, она была. Бланш рассказывала о том, как она оказалась на самом дне, обо всех своих ранах, ведя зрителей за собой с присущем ей живым очарованием. Кардиограмма монолога взлетала и падала от загадки к ответу, от смеха к слезам и обратно. Пока не пришла к финальным строчкам, где она говорит, как будучи бесконечно влюбленной, застает своего мужа с мужчиной, а потом рассказывает ему об этом на танцах и осуждает его. - А я всеее видела, а я всееее знаааю. – Дразняще тянет Бланш. Ее губы улыбаются, ее тон почти заигрывающий, ведь тогда она хотела сделать ему так же невыносимо больно, как было ей самой. Но в глазах ее стоят слезы, из них накатывают на зрительный зал волны боли и вины, личного ада. Ведь сейчас она знает, что минуту спустя, ее муж поднесет к виску пистолет… из-за того, что она тогда сказала. Зрительный зал замирает, задерживает дыхание и рассказчица. Последние строки она говорила совсем тихо, интимно шептала, тому своему танцевальному партнеру из прошлого. Внезапно черты ее искажает судорога боли, стоявшие в глазах слезы, неостановимо бегут по щекам, губы открываются в вопле. - КАКАЯ ЖЕ ТЫ МРААААЗЬ! – кричит Бланш. Кричит ему - предателю, себе – убийце. Кричит безжалостной судьбе, протащившей ее по всем осколкам на самое дно. Когда монолог закончился, еще несколько секунд зал оставался в тишине. А потом начал хлопать. Я приходила в себя под эти звуки, наконец возвращая себе способность думать; сердце бешено билось, руки болели – так крепко я сжала в какой-то момент кулаки, лицо было мокрым от слез. «Как я это сделала?» - была моя первая мысль. P.S. Сатори невозможно срежиссировать, вызвать по желанию или с помощью таблеток. Но есть один единственный метод – упорство и труд. Я сотню раз видела, как честный труд и любовь к делу побеждают врожденный талант. Пробуйте! Пробуйте снова и снова! Однажды вы споете, сыграете, нарисуете или напишите свое первое сатори.