"а знаешь..."

Арсений сидел на кухне и писал. Шёл четвёртый день с момента, как уехал Антон, а старший за это время лишь раз вышел из дома за бутылкой вина. Он не любил алкоголь и вообще старался придерживаться здорового образа жизни. Но сейчас он не мог без алкоголя, вино сдерживало его истерику, и так ему было гораздо легче писать. Куча листков улетело комком в мусорное ведро. Казалось бы, что трудного: написать прощально письмо человеку, от которого тебя уже просто воротит. Но нет. Это была пытка. Ведь Антон был человеком, без которого раньше он не представлял жизни, ради него он бросил всё — семью, работу — и был готов отдать за него свою жизнь. А сейчас эти воспоминания летали лишь в его голове. Это осталось воспоминанием о лучших временах. Они бесспорно были лучшими, но лишь пока были. Это время прошло, и Арсений понимал, что должен идти дальше, Антон останется лишь в его памяти. Пережиток времени. Попов уже перестал пачкать бокал и пил прямо из горла. Ещё один комок улетел в мусорное ведро. Что он должен был написать? А не поступает ли он как трус? Написать письмо и сбежать, не обсудив ничего? «Антон любил так делать. Как будто ничего и не было. Забыть о ссоре и сбежать. Как он сделал перед отъездом. Значит, будет уместно, если я хоть раз за все эти годы сделаю так же. Первый и последний раз». Арсений положил голову на стол и прикрыл глаза. За окном уже виднелась луна. Старший так ничего и не смог выдавить из себя. Бутылка вина уже почти опустела. Голова была тяжелой. По пьяни он начал вспоминать. Их встречи, самые глупые, спонтанные. «А ведь когда-то я напивался в хлам и ехал к нему. А наутро просыпался в его объятиях. Он отучил меня пить. Та самая нашумевшая фраза, которая стала для нас чем-то большим, как часто он говорил мне: «Я.ТЕБЯ.ОЧЕНЬ.СИЛЬНО.ЛЮБЛЮ». Я всегда улыбался, услышав это, и отвечал, что подарю ему луну. Поцелуи. Объятья». Старший попытался встать, его голова закружилась, и к горлу подступил ком. Он быстро подошёл к раковине и умылся. Тошноту удалось сдержать. Стало легче. К концу подходил пятый день командировки Антона. За это время он звонил два раза. Разговоры были стандартными. Уже не впервой Арсений отвечал на одни и те же вопросы, а после бросал трубку. Вечером он вновь сидел за листком бумаги. Вновь вспоминал. В голову уже приходила мысль, чтобы бросить это и просто уехать. Но что-то останавливало его. Совесть не давала поступить так с Антоном. В одно мгновение Арсений понял. Понял, что должен сделать и как будет лучше. Он резко вскочил со стула и пошёл за новым листком бумаги. И уже через полчаса он был исписан его ровным почерком. Старший несколько раз перечитал его и лишь после пошёл к телефону, чтобы записать эти слова на автоответчик.