Механика сердца, работа души

      Аладор стоял в большом гостином зале, выпивая очередную кружку "болотной тины" - безумного котел из перемолотых зёрен Бабчихольского древа и трав из Черепа. На вкус эта мешанина была просто ужасна, но хватало одного глотка, и он уже не мог сомкнуть глаз - постепенно в голове мысли собирались в чёткий механизм, и теперь уже не так хотелось закопать себя под землю, лишь бы поспать.       Он не рассчитывал, что ему придётся сегодня говорить с дочерью, причём серьёзно, обо всём. Его память была не лучшая, но он помнил, что обычно это всё кончалось не очень хорошо - все опять дулись друг на друга, как и прежде. Но что поделать - Одалия попросила поговорить, значит надо поговорить. Тем более, что он сам уже устал от бесконечного копания в деталях своих изобретений.       Он просидел на мягком и удобном кресле несколько минут, прежде чем заметить двух старших детей. Они куда-то быстро спускались, держа в своих руках свиткофоны и о чём-то перешептываясь. Ему было неловко от того, что ему приходится вот так вот ждать, когда они уйдут, чтобы поговорить с Эмити. Но с другой стороны ему было бы ещё стыднее, если бы он попытался их уговорить пропустить его. Он совсем не понимал их языка и не знал, как лучше подойти к ним.       Пока он шел к своей девочке, в голове вертелись не самые хорошие мысли, хотя это для него не особо редкое явление. Он абсолютно не знал, как подойти к ней так, чтобы не задеть и не обидеть. Когда он общается с Эмирой и Эдриком, они обычно никогда не обижаются, даже на самые строгие замечания, но их младшая сестра... Она была совершенно другой. И это "другое" будто говорило с ним на одном языке, но к его беде, у него самого он был связан.       Он стоял перед её дверью. Это же не должно быть так сложно, как он себе придумал. Как говорила его жена, он - Аладор Блайт, отец семейства и могущественная ведьма. Он мог решить любой вопрос быстро и без проблем!.. «Ха, конечно, могущественный, - устало усмехнулся мужчина, проворачивая ручку двери, - Такой же могущественный, как Жукан или Фее-за».       Эмити сидела на своей кровати, укутав свои волосы в полотенце. Её глаза быстро впились в пришедшего. Она выглядела очень злой и обидчивой. «Я ещё ничего же не сделал».       - Я просила, чтобы ты с мамой не заходил, - так же злобно бросила она, ещё сильнее натягивая ткань на голову.       - У тебя случилось что-то плохое?       - Тебя это не должно касаться. Оставь меня.       Отец сглотнул накотивший к горлу ком. Он не хотел, чтобы его дочь так же кричала на него, как и Одалия - это было неприятно для них обоих. Но что он ещё мог сделать, как не поговорить с ней, если им это так же нужно? Рано или поздно они к этому бы и пришли. «Лучше сделать всё и сразу, чем потом жалеть, что не успел чего-то доделать», - проскочила в голове одна хорошая поговорка, но по непонятной причине она звучала не так хорошо, как раньше.       - Я могу к тебе подсесть?       - Пожалуйста, оставь меня одну. Почему вы никогда не цените мои просьбы?       «Ты - Аладор Блайт», - прозвучал голос жены в голове. Если он хотел помочь, то придётся немного сломать этот механизм. Оттеревшись от остатков Мерзотронов, он осторожно уселся на край кровати. Эмити тут же отодвинулась от него, повернула голову в сторону и тихо завыла. Он попытался утешить её, положив руку на плечо - он видел такое в одном фильме, но она дёрнулась, и он тут же прекратил пытаться.       - Всё хорошо, милая. Я не собираюсь кричать на тебя или бить...       - Уж лучше бы это, - сквозь зубы прошипела девочка, натянув полотенце на голову так, что даже губ её не было видно, - Мне неприятно с тобой говорить.       Очень колкая фраза - на сердце стало неприятно. Почему она его так не любила? Он не ругался, не бранил и не приказывал - что же он делает не так.       - Я хочу тебе помочь, солнышко. Вы с мамой очень сильно ругались, и я заволновался.       - Надо же. Впервые в жизни?..       - Эмити, прошу, поговори со мной. Я могу помочь, я хочу помочь, но если ты мне этого не дашь сделать, то... - он сбился с мысли. Что "то"? Она продолжит плакать одна, как и хотела.       Девочка ничего не ответила. Её руки устало упали на колени, она опустила голову и тихо сопела. Вместе они просидели в полной тишине почти минуту, пока Аладор не заметил одну интересную штуку - видимо когда дочь наклонилась, полотенце слегка упало с её головы, обнажив выбритые виски. Она оставила совсем немного каштановых волос. "Надо же, а я думал краска Одалии полностью их удалила", - шмыгнул мужчина, погрузив пару пальцев в свою шевелюру.       Его рука медленно потянулась к куску ткани, но тут же отдёрнулась. Вдруг все куда серьезнее, чем он думал? Человек, волосы - всё это, конечно, могло иметь место, но вдруг там есть ещё что-то? Например, татуировка на пол лица или шрам? Эмити явно не понравится, если он вот так вот решит всё это обнажить. Не зря она не хотела, чтобы он заходил.       Но у этого механизма был и свой брак - жена очень любила преувеличивать проблемы, особенно когда это касалось их семьи. Вроде как это помогало ей собрать силы и быстрее их решить, а вроде и нет - мужчина слабо это помнил. И тем не менее, здесь мог сыграть такой случай. Да и потом, Эмити же недавно сломала её кулон и едва не сорвала презентацию, возможно, что обиды шли все отсюда, и поэтому она так громко кричала. "В конце концов, она же не зверь - не укусит, - утешал себя отец, аккуратно беря край полотенца, - Я на это надеюсь... Пожалуйста".       Он стянул его с лица дочери. К его удивлению, она даже не дёрнулась. И увиденное было не таким ужасным, как даже он себе представлял.       Слова про "цвет блевотины феи" были очень ярким преувеличением. Да, волосы были в правду розовые, но в какой-то степени это смотрелось даже мило. Конечно, Аладор был бы не прочь, если бы его девочка оставила его цвет волос, но и этот был вполне ничего. Да и причёска была нормальной - теперь не было этого глупого хвостика, простое каре. Да, смотреть на Эмити в таком виде было очень непривычно, но это не было катастрофой, это было просто в новинку. Сейчас она выглядела хорошо.       Так думал отец, пока не взглянул на лицо рядом сидящей. Красное от слёз лицо; потёкшая тушь, выглядящая как Отвращение, текущее через глаза; обкусанные губы и тусклые глаза, в котором совершенно не было того озорного огонька, как у двух старших детей или матери. "Глаза совсем как у меня", - тревожно подумал про себя мужчина, проглатывая накопившиеся слюни во рту.       - И из-за этого она так сердилась на тебя? Ты выглядишь неплохо.       Эмити подняла глаза на секунду. Показалось, что она была удивлена или радостна, но затем вернулось её обидчивое выражение лица.       - Это что, шутка? - тихим голосом спросила она.       - Нет, ты и вправду выглядишь хорошо.       - Ага, а мама так не думает.       - Она ещё не привыкла к этому виду. Возможно, приняла слишком близко к сердцу. У нас скоро фотосессия и...       - А я что, должна всю свою жизнь подстраивать под её нужды? Может мне ещё дышать по её графику!?       - Эмити, ты...       Дочь бросила на Аладора очень и очень неприятный взгляд, и он замолчал, не договорив. Он мог поклясться, что видел на её лице тень удивления, что же он сделал не так? Где ошибка? Он же всеми силами пытается помочь, почему же в ответ на него смотрят вот так? Может, он что-то раньше сделал не так?       - Я пойду в ванную, - сказала девочка, вставая с кровати, беря с собой полотенце, - Нужно же, чтобы всё нравилось маме.       - Постой, - окликнул её мужчина, также вставая с места, - Не надо краситься обратно. Если тебе нравится...       - Это не нравится маме, на этом можно разговор закончить.       - Я поговорю с ней об этом.       - Да? - Эмити в ответ грустно усмехнулась, - Я знаю, как вы с ней разговариваете.       Закончив разговор, она вышла из комнаты, закрыв дверь. Не успев за ней, Аладор устало выдохнул, тяжело усаживаясь на кровать. Он совсем забыл спросить о человеке! Может дело было больше в нём, а не в волосах? Ведь из-за неё дочь в прошлый раз ослушалась. Может, именно она подтолкнула её на такую резкую перемену стиля? «Старый дурак, что же ты не подумал об этом, когда заходил в её комнату!?»       И всё же, почему всё пошло не так? Он же был тихим, не кричал и не ругался, и уж тем более - не бил. Он даже пальцем её не тронул! Да и говорил он особо немного, вряд ли дело в этом. И что, во имя Титана, значат все эти слова про «впервые в жизни» и «я знаю, как вы с ней разговариваете»? Может, Эмити услышала их разговор с Одалией? Да даже если и так, то ничего особенного там не было - он вообще со всеми из своей семьи мало общался.       «В этом же и дело, верно?» - прикусил губу мужчина, медленно выходя из комнаты. Он очень много работал, и времени для общения остаётся мало. Даже во время обеда и ужина он так устаёт, что может только есть. Но ведь он старался на благо всех. Если бы не его труд, всё было бы гораздо хуже. Не делай он всех этих Отвращений для компании и Мерзотронов для Ковена, у них бы не было денег. Не на что было платить за дом, еду и вещи - он делал хорошую вещь. Получается, плохая вещь в том, что он слишком много делал хороших вещей?..       «Мать моя жестянка, что же с моей головой!? Какой-то мусор!»       Итак, жена ушла на работу, младшая дочь - по своим делам. Остаются только близнецы. И как удачно он на них наткнулся - эти двое были в гостиной, бурно обсуждая что-то, тыча друг другу в лицо свиткофоны.       - Может, вот эта шляпка ей подойдёт? - спросила Эмира, указывая на изображение.       - Ты чего, эти ушки смотрятся очень угрюмо, - отмахнулся Эдрик, посмеиваясь, - Она так похожа на какого-то гуля.       - Зато по цвету подходит и не является зимней шапкой, да, братец?       - Дети, семейный совет, - как можно громче позвал Аладор, стараясь выпрямить спину и чётко смотреть. Дети выстроились в шеренгу, что сбило его с толку. Он махнул рукой, приглашая присесть, пока сам медленно усаживался на кресло, - У меня есть важный вопрос для всех вас, на который я хочу услышать правдивый ответ... Что не так со мной?       В ответ прозвучала звенящая тишина. Сидящие напротив переглянулись друг на друга, скривив лица. Либо им есть что сказать, либо их так сильно сконфузил вопрос. "Ничего удивительного, я бы и сам удивился бы, если такое у меня спросил мой отец".       - Извини, но в каком именно плане с тобой что-то не так? - отозвался первым сын, пожав плечом.       - Я пытался поговорить с Эмити. Знаю, она просила, чтобы я не входил, но я подумал, что могу помочь. Я старался говорить мягко, не ругаться, но она меня не послушала. Почему она на меня так обижается? Может, вы знаете. Может, я и вас как-то обидел.       И вновь они переглядываются. О нет, теперь перешёптываются. Точно, они что-то знают, но почему они не говорят ему? И почему ему так неудобно сидеть в этом кресле? Он ноги и выпрямлял, и друг на друга ставил, и садился на них, но что-то всё не так. "Надо будет его сдать в мусор", - подумал мужчина прежде, чем его дочь потянулась под диван и не достала странный список ручной работы. Это похоже на календарь... Минуточку, это он там нарисован.       - Что это?       - Мы с Эдриком ведём отчёт дней, так скажем, твоей заботы к нам, - пояснила Эмира, махая рукой, - Когда ты с нами болтаешь, обедаешь и всё такое. Такие дни мы отмечаем красным маркером.       - Я же тебе предлагал каштановый... - внезапно встрял её брат, удивлённо открыв рот.       - А я тебе говорила, что он будет странно сочетаться с тем зелёным.       Аладор тихо закашлял, протягивая открытую руку. Тут же закончив свой спор, дети передали самодельный календарь в руки. Так, вот начало месяца. Первое число - нет, он строил стригущие машины; второе - нет, тогда он делал сторожевые; третье - он спал; четвёртое...       Стоп, где эти самые "дни заботы"? Целая неделя пуста! Так, но ведь на следующей он должен был хотя бы раз выйти из мастерской... Да, тут есть пометка "махнул рукой". И всё!? Нет, тут явно какая-то ошибка, он не мог так долго просто работать и спать. Он же помнил, как ужинал тринадцатого числа! Или это было тридцатое... Титан тебя побери, Титан тебя побери, Титан тебя побери...       Он перестал выслеживать по дням, а стал осматривать целые месяца. Большая часть страниц были почти полностью зелёными. Редкими были небольшие приписки из разряда "подал кружку чая" и "прогулялся до инвесторов". Но никогда дни не были закрашены полностью. "Может, это всё розыгрыш? - загорелась в голове отца идея, и он поднял глаза на своих детей, - Это же мои жучата! Они просто решили пошутить надо мной!"       Вся его надежда померкла при одном лишь взгляде на близнецов. В их глазах не было и доли веселья - они смотрели на него насторожено, почти напугано. Да быть того не может! Он помнил, как выходил из комнаты, как гулял на улице. Это не могло просто ему присниться - просто не могло! Но то, что он видел сейчас, говорило совсем о другом.       Эмити не хотела разговаривать с ним не потому, что он что-то не так говорил или делал. Она думала, что ему было всё равно на неё. "Титан, что же со мной случилось?" - нервно спросил себя мужчина, хватаясь за голову и роняя календарь из рук.       - Папа, всё хорошо?       - Нет... нет...       Что-то вселилось в него. С невероятной для него скоростью он вскочил с дивана и побежал в сторону. Он знал, как всё можно проверить, как всё выяснить. И если только это была глупая ошибка, шутка или массовое помешательство. Он не мог, просто не мог... Провести почти полгода один в холодной мастерской.