Механика сердца, работа души

      Аладор полагал, что хоть сейчас он сможет закрутить эту чёртову гайку, когда ему так хочется что-то скрутить и сломать. Но даже в этом он смог провалиться — деталь ни в какую не хотела сдвигаться! Выругавшись себе под нос, он упал на стул, устало откинув голову — с другой стороны, если даже Отвращение не могло её закрутить, то какие были у него шансы? Скорее всего ему просто привезли брак.       «Или мне нужно поспать», — выдохнул мужчина, выпивая очередную кружечку «болотной тины». Хоть он и начал чуть-чуть соображать лучше, его руки будто ватой набили. У него трещали колени, болела спина, а мизинец на левой ноге вот-вот отломится с концами. Ему нужно было отдохнуть, но нельзя — он должен был хоть как-то компенсировать свой провал перед женой.       Иначе что он ещё мог сделать? Сказать, что Эмити его прогнала, даже когда он пытался с ней нормально поболтать, когда он предложил помощь? Да она же его с ног до головы обольёт помоями и фразами вроде «Ты же глава семьи» и «Ты мужчина». Да какой он глава семьи, когда вместо этой самой семьи больше проводит времени с болтами и слизью? Стали бы нормальному мужчине говорить, что он полезен только тогда, когда ничего не делает? Вот уж вряд ли.       «Может поставить Эдрика за главного?» — задался вопросом мастер, наткнувшись носом на кусок вязкой субстанции, что он вытащил из опустевшего Отвращения. А что, вариант был неплохой. Парень был как внешне, так и характером похожим на него. Он был старшим из его детей, да и в случае чего всегда мог помочь. Да, муж из него вряд ли хороший выйдет — проходили через это уже — но в принципе Одалия уже привыкла жить одна, без мужской любви и тепла.       Не находя себе дела, ведьма осторожно пустил руки в кусок, пытаясь мысленно нарисовать себе, как должна выглядеть итоговая фигурка. Он был неплох в лепке, по крайней мере — когда учился в Хексайде. Его будущая жена ещё тогда была умелым бизнесменом, и предложила классную штуку — лепить на заказ различные фигурки и бюсты, а затем их продавать. Таким образом они купили первую карету. Эх, как же хорошо было тогда.       Медленно вырисовывались очертания лица: нос, губы, глаза. На удивление, чувство усталости медленно уходило, и сменялось увлечённостью. Если всё получится как надо, придётся нести это изделие в печь. «Руки никогда не забывают», — вспомнил старое изречение своего отца Аладор, приступив к созданию формы для причёски.       — Я… Я тебя не отвлекаю?       Мужчина резко остановился, отдёргивая руки назад. Галлюцинация или всё-таки реальность? Он уже не мог быть уверен ни в чём. «Дочь не стала бы разговаривать со мной», — подметил он сам про себя, стараясь сконцентрироваться на работе.       — Я же говорила, что он не захочет… — раздался шёпот со стороны выхода в мастерскую.       — Будь более настойчивой, — наставил другой знакомый голос, также доносящийся со стороны.       Но это уже не может быть простым совпадением. Да и что ему мешает просто повернуть голову, чтобы знать наверняка? С трудом оторвавшись от фигурки, он посмотрел в сторону входа. Да, Эмити стояла ровно там, откуда доносились звуки. Она выглядела… не то, чтобы обиженной или раскаявшейся, а просто напряжённой. Складывалось ощущение, что она настолько сильно дрожит, что местами она сама в себя проваливается. «Или это у меня глюки».       — Я решил сделать небольшой перерыв, — коротко ответил мужчина, кивнув в сторону фигурки.       — Ясно. Слушай, я бы хотела с тобой немного поговорить. Знаешь, там, в моей комнате, я была немного резкой.       «Немного резкой — это слишком мягко сказано», — обидчиво прикусил губу Блайт. Да, возможно, он заслужил обиду, хотя уже не помнил, за что конкретно. Но она могла бы выслушать его или хотя бы рассказать поконкретнее, как именно он ломал её жизнь, потому что вот ему было непонятно.       — Мне не стоило прогонять тебя вот так, в конце концов, ты не пытался обидеть меня. Я просто… просто вспомнила весь неприятный опыт из прошлого, и меня это задело.       — Хотел бы я знать, что именно я плохого тебе сделал.       Лицо дочери исказилось, и как показалось механику — даже слишком неестественно. Определённо, она его скривила в недовольстве, но на одну секунду он просто испарилось в воздухе.       — Что же, полагаю, мы можем об этом поговорить. Я могу войти?       — К-конечно. Проходи.       В этот раз он мог сказать уверенно — это точно не была его дочь. По крайней мере та, что стояла у порога его мастерской. Как только он дал добро на то, чтобы войти, Эмити прошла сама через себя, причём одна из её версий от данного действия расплылась на куски. Девчонка бросила недовольный взгляд за спину, но никого больше не было. Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд, подойдя вплотную к каменному столу.       — Титан, ну и запах. Как здесь можно находится?       — Я ничего уже не чувствую, — пожал плечами мужчина, присаживаясь на грязный стол в другом углу комнаты.       — Стоп, ты прикрыл единственную решётку, выходящую на улицу? Ты же, чёрт тебя возьми, задохнёшься.       — Солнечный свет мешает моей работе. Под рукой не нашлось шторок, так что я забил её досками.       Дочь недовольно покачала головой, циклом призывая небольшое Отвращение. Оно зацепилось своими лапами за края доски и резким движением вырвало его вместе с гвоздями. Надо же, а ему казалось, что он крепко вбил всё. Как только деревяшка упала на пол, яркий луч света устремился туда же — эта линия будто бы разделяла комнату на две части. Эмити всё ещё стояла, уставившись на решётку, и в голову мастера пришла запоздалая мысль:       — Ты хочешь присесть? У меня вот, есть свободная, — предложил он, выдвигая маленькую табуретку вперёд. На ней осталось парочка кусков его творений, но в остальном она была вполне ничего.       — Эмм… Я предпочту, пожалуй, стол.       Ведьма уселась на край его большого рабочего стола. Она смотрела ему в глаза, и он в её тоже. Они не произносили друг другу ни слова, и в этой внезапной тишине можно даже было услышать слабое шуршание крыльев Грудного Мамфипада — редкой бабочки с бычьей мордой. «Что-то здесь определённо не так. Я опять всё испортил или что?»       — Э-эмити?       — Я думала, что ты первый начнёшь разговор, и я уже потом оттолкнусь от этого, — тихо пояснила собеседница, уводя взгляд в сторону.       — А, извини. Ну… Я хотел узнать, что я делал тебе плохого в прошлом, но твоё лицо становится таким угрюмым от этих слов, что как по мне лучше я попытаюсь закончить с проблемами на сегодня. Вы с мамой очень громко ссорились. И я бы хотел разобраться с этим.       — Надо же. Эдрик показывал блокнот, и ты вроде как всё понял.       — Нет-нет-нет. Боже, глупая моя голова. Я просто… хотел лучше понять в чём дело. Может, что так нам получится что-то решить.       — Что же, главная проблема в этом, — Эмити указала на свои розовые волосы, прикусив губу, — Маме же нравится зелёный, а я вот решила, что мне больше по душе этот. А так как у нас ещё скоро фотосессия, она начала устраивать всё это.       — Всё это — то есть ссору, да?       — Верно.       — Что же, мне не кажется, что это большая проблема, — пробормотал Аладор, почёсывая свой подбородок, — Мне нравится твой новый вид. Да и что такого — одна фотосессия? Можешь надеть парик или можно подправить фотографию этим… магией иллюзий. Они же вроде умеют преображать картины и всё такое.       — Но я не хочу как-то менять эту причёску, её скрывать, — с обидой в голосе бросила собеседница, — Это мой выбор. Он многое для меня значит, и я бы хотела, чтобы он отразился на моей жизни. Так что либо я пойду с ними, либо побреюсь налысо.       Аладор вздохнул от удивления. В голове быстро нарисовался образ дочери без волос, и хоть это всё ещё не выглядело фатально, ему бы сложно было бы чувствовать себя нормально рядом с ней, особенно зная, из-за чего она приняла это решение. «Жена бы её пришила бы на месте», — попытался перевести в шутку мужчина, но чем дольше он думал об этом, тем больше понимал, что такая реакция могла бы иметь место.       — Я поговорю с Одалией об этом обязательно, — как можно более увереннее сказал глава семейства, — Я постараюсь… Нет, я обещаю, что тебе не придётся бриться налысо или скрывать всё это.       — Окей, спасибо, — отмахнулась младшая Блайт, но в её ответе не было ничего обнадёживающего. Она казалось всё ещё грустной, сдержанной.       Так, пока она не указала, что он сделал что-то не так. Может, он что-то упустил? Так, да, Одалия же попросила его ещё кое о чём поговорить с дочерью. Так, что же это было? Она говорила про что-то ужасное, и ещё было слово «контактировало». Так, с кем она могла иметь контакт, который мог так вывести из себя его жену? Думай-Думай… Ой, точно! Это же лежало на поверхности!       — Солнышко моё, ты с мамой же спорила ещё кое о чём.       — Ты подслушивал наш разговор?       — Нет, лишь немногое услышал. Вы, случаем, не касались этой человеческой девочки?       И после этих слов кое-что интересное произошло: лицо Эмити всё стало красным, и она начала нервно тереть щёки. О, Титан его возьми, он помнил, что нечто подобное он уже видел. И даже знал, где именно — в туалете, напротив зеркала.       — Мы можем… об этом не говорить, пожалуйста?       — Доченька, я не хочу тебя сильно трогать и как-либо вторгаться в твою жизнь, но я хочу помочь, а без твоих пояснений…       — Нет, я не хочу говорить на эту тему, — отрезала девчонка, махая рукой, — Давай лучше переменим тему, хорошо?       — Л-ладно, как скажешь.       Аладор опустил плечи, пребывая в несколько расстроенных чувствах. Только он подумал, что удастся нормально поговорить и решить все проблемы, как он вновь и вновь натыкается на камень преткновения, и снова ничего не способен сделать. Нет, нет, он не должен так просто сдаваться — он же Аладор Блайт. Он просто должен лучше подойти к вопросу, а не задавать его лоб в лоб.       Итак, что он знает об отношениях Эмити и этой Луз? Что же, большая часть всего он просто слышал от Эдрика и Эмиры, и судя по ним, эта парочка были близкими друзьями. Причём человек даже оказал ведьме первую помощь, когда во время спортивной игры ей сломали ногу. И из этого было сложно оттолкнуться, если бы не одно большое но…       Презентация Мерзотронов. Несколько недель назад. Его дочь спрыгивает сверху, из тени, останавливая его творение от удара по девчонке с круглыми ушами. Они перебрасываются парой фраз, которых не было слышно из-за грохота и криков с разной стороны. А потом две подруги встали друг другу спиной, и у обеих к щекам пошла краска, и они застенчиво отвернулись друг от друга. Ещё тогда это показалось мастеру довольно милым, но сейчас, после всех этих ссор, это приобретало большие масштабы.       Одалия хотела выкинуть эту Луз из Хексайда, потому что по её словам, из-за неё «их дочь стала хуже учиться». Ровно как и она когда-то, когда она встретила его… У них были те же застенчивые взгляды, те же милые моменты… Оу, Титан. Кажется его солнышко нашло себе девушку.       Что же, такое явно было сложно предсказать — если даже жена, мощный оракул, смогла это проглядеть, то это многое значило. И судя по реакции Эмити, чувства были искренними и неподдельными. Надо было попробовать оттолкнуться от этого, но как? «Как-как? — с улыбкой на лице буркнул Аладор, — Ты же сам через всё это проходил. Тем более, Одалия же сама намекнула — вспомнить, каким я был молодым».       — Я тебе рассказывал, как познакомился с твоей мамой, дорогая?       — Это всё, о чём ты думал всё это время? — с долькой возмущения спросила дочь.       — Просто накатило — может из-за погодных явлений. Так я рассказывал или нет?       — Я не помню ничего такого. А почему ты спрашиваешь?       — Оу, это была очень интересная и забавная история, — протянул мужчина, усаживаясь на стол поудобнее и откидывая голову назад, — Я и подумать не мог, что судьба меня сведёт с такой ведьмой, как твоя мама. Она была такой… неприступной, холодной, властной…       — То есть ничем не отличалась от самой себя сегодняшней?       — Нет, вовсе нет, она отличалась! Сперва я её терпеть не мог, но потом, как по щелчку пальцев, всё поменялось. Я всё чаще стал с ней общаться, гулять и всё такое… Ой, как это было прекрасно.       Глава семейства осторожно бросил взгляд на собеседницу. Эмити старалась изо всех сил сделать вид, что ей не интересно, но у неё не получалось. Она ожидающе смотрела на него, расслабив лицо. Кровь с лица ушла, и теперь она не казалась похожей на бромат.       — И… и насколько сильно она не была похожа?       — Оу, Миттенс, ты даже себе не представляешь, насколько.       Мужчина покосился в сторону. В дверном проёме стояли Эдрик и Эмира, мило улыбаясь. Эмити бросила на них слегка раздраженный взгляд, как будто их здесь быть не могло, но с другой стороны, кто, как ни они могли сделать первоначальную иллюзию его дочери? Что же, стоило об этом догадаться.       — Вы хотите послушать эту историю тоже? — осторожно спросил Аладор, жестом приглашая своих детей войти.       — Конечно, — отозвалась старшая дочь, — Ты рассказывал нам её в последний раз лет в семь, и было бы неплохо услышать её вновь.       — Извини, сестрёнка. Мы тебе сильно помешаем, если будем рядом? — тут же добавил брат, также усаживаясь на рабочий стол.       — Оу, ты что. Конечно же нет. Просто я рассчитывала, что вы зайдёте… Несколько позже. И при некоторых других обстоятельствах…       — Что же, раз уж все сборе, я могу начать, — пробурчал старший Блайт, глубоко выдыхая и закрывая глаза. Картины прошлого пошли перед глазами, — Мне тогда было шестнадцать. Я возвращался с кружка по ловле демонов-жуков…