чай на столе

Тренировка не шла, не получался ни коронный триксель, ни даже лутц+тулуп. Лиза, в попытках откатать чисто короткую программу уже совсем забыла и о мозолях, которые болели ужасно, а пластырь давно нужно было переклеить, только казалось, что даже секунду этой тренировки она упустить не может, и о температуре, которая все еще поднималась иногда, то ли как послевкусие болезни, то ли как выражение ее волнения, что не давало не то что спать спокойно, но и даже тренироваться. Обо всем забыла, потонув в своем неистовом желании выжимать из себя максимум каждую минуту каждой тренировки. Хотя Лиза предпочла бы забыть о том, что вылет на Чемпионат Мира уже через неделю, только это единственная мысль, которая не покидала ее ни на секунду. К концу вечернего льда девушка уже чувствует себя просто избитой, возможно, из-за падений, так можно выразиться в самом прямом смысле. Чистый прокат короткой еле-еле, но все же получается к концу тренировки и уставшая, никого и ничего не замечая, но при этом даже немного с облегчением, выполнив свою цель, Лиза покидает лед. Уходит она, очевидно, последняя. Почти все фигуристы и фигуристки уже пол часа назад захлопнули за собой двери Юбилейного. Девушка, еще даже не восстановив дыхание, плетется до раздевалки, и наконец добравшись до нее, дергает ручку двери на себя, открывая тяжелую дверь. Зайдя в небольшую мрачноватую, с тусклым, из-за полуживой лампочки светом, комнатку, Лиза бросает коньки на лавочку, после чего бухается рядом сама, тяжело выдыхая и прикрывая глаза. Все тело отзывается ударами, будто сердце отправилось путешествовать по всему ее организму. Мышцы медленно отходят от напряжения и наполняются кислородом. - Интересно, кто-нибудь когда-нибудь поменяет эту лампочку? Так ведь невозможно… - полушепотом, в пустоту, произносит Лиза. - Согласна. - тихо выдыхает женский голос из другого угла раздевалки. Лиза вздрагивает от неожиданности и поворачивается на звук. На лавочке, скрестив ноги, и с усталой улыбкой на лице, которую подчеркивал блеклый свет мигающей лампочки, сидела Соня. - Боже мой… Я думала здесь никого нет. - Лиза поднимается и начинает доставать вещи из своего шкафчика, что-то кладя на лавку, а что-то небрежно кидая в сумку. - Почему ты еще не ушла? Ты вроде минут 30 уже как закончила. - Да так… Дома делать одной особо нечего, так что решила дождаться тебя. - тихим голосом Соня добавляет последнюю фразу, тут же тушуясь и опуская голову вниз, хотя Лиза этого и не увидит. - Зачем? - глупый вопрос. Они с Соней всегда общались близко, поддерживали друг друга, только в последнее время Лиза отдалилась, запутавшись и утонув в своих мыслях и переживаниях. Тупо было предполагать, что Софья не замечает ее состояния или не волнуется за нее. - Потому что… У тебя была тяжелая тренировка, я подумала ты захочешь поговорить или просто не быть одной. - Соня осторожно подходит ближе к подруге, боясь ее реакции. Они почти не общаются около месяца и она не знает причины. Но конечно хочет ее узнать, особенно видя то, что происходит с Лизой. - Нет, не хочу, это не твоя забота. Хочу просто пойти домой и лечь спать. - Лиза произносит эти слова очень резко, даже как-то с особой силой кинув свою кофту на лавочку. Тренировка явно вывела ее из под контроля своих эмоций, которым она умело пользовалась весь этот месяц. Слова подруги даже задевают Соню. Она скучала по той Лизе, которую уже давно не видела. Слеза просится скатиться по щеке, но она ее сдерживает и сразу отворачивается, потянувшись за своей сумкой. - Хорошо. - сухо отвечает Соня, но ее выдает дрожащий от просящихся наружу слез голос и Лиза резко приходит в себя, осознавая, как это грубо звучало со стороны. Соня, ее Сонька, точно такого не заслужила. - Сонь, прости, я не… - но опомнилась она слишком поздно. Когда Лиза обернулась назад, тяжелая дверь раздевалки с громким звуком захлопнулась за Соней, добивая лампочку на потолке, теперь она гаснет полностью, только иногда совсем блекло мигая. - Черт… - громко констатирует Лиза, снова бухаясь на лавочку и закрывая глаза, которые тут же начинают слезиться. Слезы капают на колени в унисон злому Питерскому дождю, что барабанит по крышам. И под которым к метро, уже совсем промокнув, из-за чего слезы слились с каплями дождя, бежит Соня, имея лишь одно желание, как и ее подруга — добраться до дома. Ну а потом еще нарыдаться в подушку и желательно быстро уснуть. Из ванной доносился звук льющейся из крана воды, которую Лиза впопыхах забыла выключить. Дверь шкафа с внушительно громким ударом захлопнулась, а она зашипела от боли. - Блять… - прищемила палец дверцей, чуть не сломав ноготь, который только сегодня сделала между прочим! Лиза трясет рукой, в попытках быстро избавиться от боли, все еще выражая лицом свое недовольство. Другой рукой она тут же кинула пару футболок, которые только что и достала из шкафа, в чемодан, который в открытом состоянии лежал почти на середине спальни и с нетерпением ждал вылета в Стокгольм, в отличии от его хозяйки. После этого девушка возвращается в ванну, за тем, чтобы кинуть свои пижамные штаны, что сейчас на ней надеты, в стиральную машинку — до утра успеют высохнуть. Замечает, что забыла выключить воду в раковине, шумно выдыхает от бессилия и все же поворачивает рычажок направо, дабы закрыть кран. - Мне нужно что-то с собой делать. Иначе я сдохну, либо прямо сейчас, либо в Стокгольме. - Лиза, оставшись в одном нижнем белье, смотрит в зеркало, пытаясь спросить совет у самой себя. - Да нет, я сдохну. Я определенно сдохну. Ее размышления прерывает звонок в дверь. Но она ведь никого не ждет. Лиза бросает небрежное «Да иду я!», закатывая глаза в ответ настойчивому и нежданному гостю, накидывает первую попавшуюся длинную футболку и подходит к порогу квартиры. Открывает дверь и видит прямо перед собой глаза, в которые могла бы смотреть вечно, но в то же время хотелось не увидеть их больше никогда, чтобы не сгореть от стыда. И от боли. За дверью с бутылкой красного, ее любимого, вина стояла Соня. Так получилось, что после того разговора в раздевалке, если его можно так назвать, они больше не пересекались. Оставалась последняя неделя подготовки к Чемпионату Мира и трем участникам от их группы организовали отдельный от других лед, дабы сделать подготовку более интенсивной. Соня же к этим участникам не относилась, а потому часы ее пребывания в Юбилейном значительно сократились, а еще никак не совпадали с часами Лизы. Она правда очень хотела извиниться и поговорить, но первые дни думала, что она просто ее игнорирует и не приходит специально, ведь с другими она пересеклась. Только позже она узнала об особенностях расписания и решила почему-то, что поднимать эту тему будет ошибкой и даже не написала ей. Так они и не общались совсем пока одна тонула в своих переживаниях, а вторая в ней самой. Так вот, Лиза убеждается в том, что не поднимать более эту тему было неправильным решением, когда видит на пороге Соню. - Соня… Что ты здесь делаешь? - она замирает, даже не приглашая подругу внутрь. Но Соня определенно пришла сюда с уверенностью в своих намерениях и определенно не уйдет без того, зачем пришла, поэтому сама переступает порог, аккуратно подвинув Лизу за плечи, и закрывает за собой дверь. Оглядывает подругу с ног до головы, неосознанно подмечая красоту оголенных ног, немного прикрытых лишь краешком футболки. А заодно думает, что после серьёзного разговора возможно последует второй, только говорить будет видимо она. - Очевидно пришла поговорить с тобой. И не говори мне, что меня это не касается, потому что касается и еще как! Я не собираюсь страдать из-за твоих «Я сама со всем разберусь», при том, что тебе и самой плохо. Так что мы сядем, - она поднимает руку с бутылкой, обращая на нее внимание Лизы. - и ты мне все расскажешь. Соня смело проходит вглубь квартиры, на кухню и тут же достает бокалы, ставя их на стол. Лиза все еще застывшая стоит в коридоре, находясь в шоке от такого неожиданного визита, а еще от того, что оказывается она заставила ее страдать. Она сделала ей больно, хотя ей казалось, что Соне все равно. Ощущать это было и больно, и приятно. В общем, услышав звуки ударов друг об друга хрустальных бокалов, ей ничего не оставалось, кроме как тоже проследовать на кухню. Когда она зашла, Соня уже аккуратно разливала вино по бокалам, не обращая на появление в комнате подруги никакого внимания. Поставив бутылку рядом, Софья села на стул, наконец посмотрев на Лизу и взглядом пригласив ее сесть тоже. - Так что именно происходит? Мне тебя не хватает. Мы уже около месяца совсем не общаемся, как раньше. Этому должна быть причина. Какая? - Соня пытливо смотрела в глаза напротив, ожидая ответа. - Я… я просто слишком погрузилась в свои мысли, что совсем не замечала того, что происходит вокруг. Прости меня, я не хотела так с тобой поступать, правда. И не хотела отвечать тебе так, как сделала тогда в раздевалке. Извини, ты заслужила объяснения, и я попробую тебе его дать. - Лиза смотрит на бокал с вином, не в силах поднять глаза на Соню. - Со мной все нормально, проехали. Так какие мысли настолько вывели тебя из жизни? Лиза совсем не ожидала такой реакции, но видимо приходя сюда, Соня ее уже простила. Это сбросило один из камней с груди. Но оставался второй — что же все-таки происходит с ней? - Я боюсь. Боюсь подвести, сделать что-то не так, не оправдать доверия, ожиданий. Я просто боюсь, до какого-то безумия. Я вернусь на лед Чемпионата Мира, который выиграла, спустя шесть лет! Шесть! Если у меня есть возможность выступить там, я должна показать максимум, на который способна. И мне страшно, что все рухнет, если у меня не получится. - Лиза выдыхает, наконец озвучив свои страхи вслух, и делает глоток вина. Соня все еще внимательно смотрит, только взгляд ее заметно смягчился. - Чемпионат Мира — это что-то великое, по-настоящему. Там катаются великие люди, я хочу соответствовать. Только я не могу поверить, ни в реальность этого «великого», ни в саму себя. - Одинокая слеза облегчения скатывается по ее щеке. Стало значительно легче. Рука Сони неожиданно приближается к ее лицу, нежно проводя по щеке и убирая мокрую дорожку. Задевает своими длинными пальчиками ее губы, отчего Лиза немного смущается, но не отстраняется от ее прикосновений. Хотя они все же заканчиваются, и Соня накрывает ладонь девушки, лежащую на столе, несильно сжимая ее. - Я понимаю, правда. Но тебя любят тысячи людей, которые не станут ни за что тебя осуждать и всегда останутся твоей стеной. В тебя верят. И я верю в тебя. Верю в это величие, которым ты на самом деле и являешься. Лиза наконец поднимает глаза на девушку и видит там море поддержки. В таком море ей очень хотелось утонуть, желательно прямо сейчас, но она все же пока отстраняет эти мысли. - Ты должна понимать, что все это тебя ни к чему не обязывает. Раз это так величественно выступать там, значит… не выжимай все из себя, а забери максимум оттуда. Я не хочу, чтобы ты обещала мне, или кому-то еще чистые прокаты. Я хочу, чтобы ты пообещала мне лишь, что получишь удовольствие от каждой секунды своих программ. Просто покажи этому Стокгольму, как нужно кайфовать! - Это… звучит как план. Обещаю, обещаю кататься в удовольствие. Для тебя. - с улыбкой говорит Лиза, чувствуя, как внутри разливается невероятно приятное тепло. - Это звучит даже как тост. За тебя, моя Императрица! - Соня поднимает бокал, приближая его к Лизиному. Она отвечает тем же движением, по кухне разносится яркий звон хрусталя. А девушки отпивают немного жидкости из бокалов и снова встречаются взглядами. - Как-то темновато стало. Наверное лучше включить свет. - Лиза, все еще улыбаясь, встает из-за стола и подходит ближе к окну, рядом с которым находится выключатель света. Нажимая на него и выбирая не слишком яркий свет люстры, она слышит шаги позади себя. Соня смогла оставаться на месте лишь секунд десять, после того, как Лиза, встав со стула и пройдя чуть дальше, продемонстрировала свою фигуру, от которой у Сони уже кажется зависимость и напомнила ей о том, что за первым серьезным разговором должен был последовать второй. Когда Лиза наконец находит нужное освещение и поворачивается, Соня уже стоит рядом с ней. Они смотрят другу друга в глаза. Так близко. Соня замечает, что даже сейчас, при свете, Лизины глаза для нее сияют ярче. Они всегда отличались особым блеском, который ее привлекал. Стало настолько спокойно и тепло, что они обе, казалось, забыли, что еще минут десять назад напряженно наблюдали друг за другом. Соня, спустя почти минутного немого зрительного контакта, понимает, что сказать что-то она уже не в силах и, видя в глазах напротив определённое осознание происходящего, решает, что разговор отменяется. Соня приближается к губам Лизы и осторожно целует, тут же получая смелый ответ, после чего и сама расслабляется совсем, сминая ее губы и запуская руки под свободную футболку, обнимая за талию. Они никогда не говорили об этом, почти не намекали даже, просто чувствовали, и это не казалось неправильным, хотя и у обеих было впервые. Потому что сейчас они вместе, и обе определенно счастливы. У Лизы в душе творился совершенно беспощадный, холодный Питер. До того, как пришла Соня. Только ей под силу растопить этот холод. И сейчас она рядом.