Голоса

      «В том, что сделала Алдер, было столько жертвенности и красоты».       Талли постоянно думает об этом в последнее время. Во всем, что делает Генерал, слишком много именно жертвенности и красоты.       Сара Алдер прекрасна в своей неприступности, и от этого Талли хочет кричать и плакать одновременно. Разве можно выживать, когда в твоей голове этот голос произносит то, что ты никак не можешь забыть? Талли старается не сдаваться и не отпускать себя даже во сне. Там, по идее, можно быть тем, кем захочешь и делать то, что ты считаешь нужным и правильным.       Вот только сознаться в этом Талли не может даже своей команде.       Крейвен видит сны, от которых просыпается в поту и со стоном на губах.       — Что тебе снится? — спрашивает однажды Беллвезер.       — Чем тебе помочь? Это слишком больно? — Раэль тоже хочет помочь.       Если бы это была боль, она точно могла бы что-то сделать, но дело не в боли.       Талли краснеет, прячет хриплый голос за кашлем и говорит:       — Нет, все хорошо.       Абигейл и Раэль делают вид, что верят.       Талли же молчит.       Как сказать вслух об этой отчаянной красоте и жертвенности, которая сводит с ума уже которую ночь подряд.       У ее боли из сна, которая на самом деле и не боль вовсе, скулы, о которые можно резать пальцы, четкая линия подбородка, которую так и хочется касаться, а еще губы, которые невообразимо мечтается накрыть своими. А еще волосы. Сара Алдер редко распускает свои длинные волосы, но когда делает это, то в них сплетается ветер и запах полевых трав.       Талли кажется, что они пахнут именно так, но проверить она не может.       Только во сне ладонью проводит по прядям, пропуская их между пальцами. Волосы Генерала Алдер гладкие и выскальзывают на свободу, словно даже они не терпят ограничений. Большего Талли не позволяет себе даже во сне.       — Скажи, что с тобой происходит, — не выдерживает на утро Раэль. — Ты можешь недоговаривать Абигейл, но я чувствую, что ты не справляешься, Талли. Что случилось?       И Крейвен сдается.       — Дело в Алдер, — тихо произносит Талли, понимая, что у них ровно семь минут, пока Беллвезер в душе. - Она в моей голове, и я не могу избавиться от этого.       — Вы же провели обряд разделения, — произносит Раэль. — Если он не сработал, надо сказать генералу, она точно знает, что делать.       Талли балансирует на грани, чтобы снова закрыться и соврать, что так и сделает, но выбирает другое.       — Дело не в этом, — голос почти срывается на шепот. — Я не могу не думать об Алдер, как женщине…       Раэль на секунду кажется, что это шутка. Она даже пытается засмеяться, но тут же понимает, что Талли слишком серьезна. Генерал Алдер - женщина? Раэль никогда не воспринимала ее так. Сара Алдер - это несокрушимая функция и воплощение самого духа армии. Она не умеет чувствовать ничего кроме ярости к врагам и властности к своим солдатам. Есть ли в ней хоть что-то другое, кроме жертвенности и служения, Раэль не думает. Потому что генерал всегда показывает, что во имя общего дела она не даст никому оступиться, она не знает прощения и не терпит предательства. Да, Сара Алдер женщина, но лишь потому что только женщина может быть ведьмой.       И при этом ей не нужно любить или что-то чувствовать. Все ее эмоции давно уже уничтожены годами, как и возраст и сила тела. Если бы не Бидди, Сара Алдер давно превратилась бы в прах, поэтому Раэль и не может для себя понять, как можно хотеть кого-то, кто фактически уже… мертв.       Время отсчитывает секунду за секундой, звук воды в душе затихает, а Талли ждет ответ.       — Это дерьмо, — наконец произносит Коллар, разрушая тишину.       Талли при этом смеется, словно невидимая стена уничтожает напряжение вокруг.       — Я знаю, но ничего не могу с этим сделать. Я не могу сопротивляться этим снам, понимаешь? А потом еще больше не могу находиться с ней рядом, потому что это всего лишь сны, а мое тело помнит такое, что никак невозможно пояснить.       Раэль вздыхает.       — Я не знаю, какой дать совет при условии, что сама влюбилась в агента Спри, из-за которой меня чуть не убили. Мне кажется, я плохой пример для подражания нормальных отношений, но могу сказать только одно. Если эти сны видишь одна ты, то просто наслаждайся ими и перестать думать. За сны у нас не наказывают. К тому же… — Раэль делает паузу. — Вдруг Алдер и во снах та еще… дрянь. И тебе отпустит быстрее.       Талли смеется так громко, что почти падает с кровати.       — Я знаю, как ты хотела ее назвать, но совет кажется вполне себе сносным. Мне честно становится легче.       — Обращайся.       Они обе чувствуют, что эта маленькая тайна объединяет их еще немного сильнее, но говорить Абигейл Талли пока не хочет. Ведь, если это всего лишь голоса в голове и сны, то зачем ей знать?       На следующую ночь Крейвен перестает сдерживать себя. Во сне она приходит в кабинет Алдер сама, закрывает дверь, стараясь не думать, что Бидди в соседней комнате все слышат.       — Что ты хочешь, Крейвен? — Сара откладывает в сторону бумаги.       — Это, — Талли подходит ближе, наклоняется и целует эти губы, которые пахнут мятой и медом.       Алдер закрывает глаза и на удивление не сопротивляется.       — Если вы приходите ко мне во сне, генерал, мы будем играть по моим правилам. — Руки скользят по плечам, приподнимая волосы, собранные в высокую косу.       Кожа под пальцами покрывается мурашками, стоны срываются с губ внешне холодной женщины. Талли целует мочку уха, спускается ниже и прикусывает больно кожу на шее, не давая Алдер сдвинуться с места и откинуть голову назад. От этой власти у Талли кружится голова, и она продолжает, понимая, что от таких поцелуев обычно остаются следы на коже, но во сне это не имеет значения.       — Крейвен! — голос в голове отрезвляет, как разряд тока.- Проснись!       Талли нехотя открывает глаза.       — Ты проспишь тренировку! — Абигейл трясет ее за плечо. — Анакостия нас убьет.       Крейвен трет лицо, стараясь прийти в себя и не задохнуться от мяты и меда на своих губах.       Отряды собираются в тренировочном зале после завтрака, где Талли старательно прячет глаза от Раэль, но потом не выдерживает.       — Я поцеловала Алдер во сне. Сама, — почти шипит Крейвен. — Это все ты виновата.       — Тебе не понравилось? — Коллар смеется.       — Не в этом дело… Я. Сама. Ее. Целовала. Ты понимаешь?       — Ага. Вон легка на помине.       Алдер входит в зал, принося собой тишину, а затем перешептывания.       — Не волнуйтесь, я просто хочу посмотреть на вашу подготовку, — произносит она хриплым голосом, от которого у Талли подкашиваются колени.       Крейвен делает глубокий вдох, чтобы не вспоминать вкус мяты на губах. Алдер проходит так близко к их отряду, что почти касается Талли плечом. Воздух в легких заканчивается тогда, когда генерал откидывает назад волосы и рефлекторно поправляет воротничок формы.       На нежной коже сквозь кромку одежды мелькает четкий отпечаток от поцелуя.