Голоса

      Талли делает глубокий вдох и считает про себя до пяти, давая сердцу прийти в норму. Адлер делает вид, что не замечает ее пристальный взгляд. Бидди закрывают высокую фигуру своими телами так, что только темная макушка виднеется сквозь ряд опущенных голов.       — Тренировка тела и тренировка разума должны проходить совместно, — властный голос тянет за собой. — Тот, кто отпустит свою волю, проиграл. Враг, который сможет проникнуть в вашу голову и узнать самое сокровенное даже не станет доставать оружие. Вы. Сами. Убьете. Себя. Все ясно?       Талли рефлекторно кивает. Куда уж тут яснее.       — Поэтому сегодня тренируем семя сорок два. Семя защиты от проникновения в разум. Мне нужен доброволец, — Алдер расправляет и так прямые плечи, ухмыляется и даже не оборачиваясь произносит: — Крейвен.       Талли вздрагивает. Голос Генерала всегда заставляет ее чувствовать трепет, а сейчас тем более.       — Тебе конец, — шепчет одними губами Раэль, а потом говорит громче: — Не сдавайся так просто.       Талли идет за Алдер на свободное пространство, дышит глубоко.       — Пой! — приказывает генерал. — Давай, защищайся, Крейвен.       Талли успевает только открыть рот, как голос Алдер проникает в тело сквозь кожу и заполняет собой.       — Ты мертва, — констатирует генерал. — Еще раз!       Крейвен напрягает связки, чувствуя на долю секунды сопротивление тела, а потом снова теряет контроль.       — Еще один труп, — Алдер надменно улыбается. — Ты не стараешься защищаться. Если бы нападали враги, ты уже выдала бы им самые сокровенные страхи или тайные желания. И они использовали бы их, чтобы убить тебя. Чего ты больше всего боишься, Крейвен? Я могу узнать это за одну секунду, если ты не споешь это семя так, как нужно. И еще пару секунд мне нужно будет, чтобы показать эти страхи окружающим. Ты этого хочешь?       Талли чувствует, как краснеют щеки, а еще больше внутри закипает злость.       — Не хочу, — почти выплевывает она слова. «То, что в моей голове, лучше не видеть никому здесь», — думает Талли.       Крейвен понимает, что ходит сейчас по очень тонкому льду, но Алдер сжимает кулаки и на самую малость, незаметную никому, отступает.       — Коллар! — Генерал говорит, почти не шевеля губами. — В спарринг. Ты нападаешь, семя тринадцать, проникновение сущего. Крейвен, семя сорок два. Защита. Может, с кем-то равным себе ты будешь более… полезной.       Алдер отступает, насмешливо смотрит из-под опущенных ресниц, но Талли прекрасно считывает в ее мимолетном движении облегчение, когда генерал невесомо касается своей шеи пальцами, прикрывая кожу косой.       С Раэль защиту поставить получается сразу же. Два голоса, которые сплетаются в силе, отражают друг друга. Талли ждет одобрения или хотя бы взгляда, но не находит. Алдер смотрит в окно, кивает кому-то внизу и быстрым шагом выходит. Бидди почти поспевают за ней.       — Вот же сука, — бесшумно шепчет Раэль. — Эта демонстрация власти была похожа на унижение. — Но Талли ее уже не слышит.       Она идет к окну и понимает, к кому так спешила Алдер. Заклинатель стоит, оперевшись на перила и целуя кончики ее пальцев в приветствии.       — Вроде и не Белтейн, чего он приперся. Да еще один, — тихо возмущается кто-то.       Абигейл пожимает плечами.       — У Алдер, очевидно, своя программа восстановления сил и энергии, если она позвала к себе мужчину в средине года. Может себе позволить, — усмехается.       В зале раздается тихий смех, который подхватывают все остальные.       Только Талли не может улыбаться. Отношение к сексу у всех ведьм сугубо продуктивное и накопительное, но сегодня она не хочет думать, чем займется Алдер вечером после решения всех других вопросов.       Талли помнит, как энергия наполняла ее тело в первый Белтейн, как хотелось большего, а потом и моглось еще больше. Стеснение тогда отошло совсем на второй план, смешиваясь с чужими стонами и чувством наслаждения.       Даже подругам по отряду Талли не рассказывала, что именно происходило с ней в ту ночь. То, что она видела сквозь ветки деревьев и слышала, даже закрыв глаза. Там, на соседней поляне, скрытая от чужих глаза длинными листьями, Алдер занималась сексом с Заклинателем, который, похоже, знал, как доставить ей удовольствие. Талли старалась не выдать себя слишком громкими криками, чтобы, не дай богиня, генерал не узнала, кто слышал ее стоны в ту ночь.       В момент полного наслаждения Алдер откинулась назад, выгибаясь в спине. Ее распущенные волосы были похожи на полотно ночи, и только представив, как они щекочут обнаженную кожу, Талли тоже достигла разрядки. Этот образ долго не давал Крейвен покоя, пока генерал не испытала на прочность ее доверие и не стала слишком далекой и непонятной.       Так они и жили, до того самого момента, когда Крейвен не задумываясь отдала ей свою энергию, а потом не поняла до самого основания, почему бидди готовы жертвовать собой во имя этой женщины.       Когда Сара Алдер забрала жизненную силу Талли, та почувствовала счастье и сопричастность. И еще гордость, что часть ее теперь навсегда останется в той, кем она беспредельно восхищается.       Даже после того, как генерал вернула Талли ее молодость, чувства не исчезли, они стали слабее, но так до конца не прошли. И вот сейчас, когда чертов Заклинатель уводил генерала от чужих взглядов, пусть даже и по делам, Талли чувствовала внутри пустоту, от которой хотелось рыдать.       — Работаем дальше! — кричит Анакостия, и все возвращаются к тренировке.       Крейвен при этом так и не может успокоить сердце, пока занятия не заканчиваются. Вечером, после усиленной физичекской подготовки и двух стаканов вишневого вина, Талли идет в душ, чтобы наконец лечь спать.       Горячий пар заполняет комнату и мешает вдохнуть. Талли делает шаг и понимает, что ее тело не принадлежит ей даже в реальности. Возбуждение заставляет схватиться за край раковины, а потом сделать два глубоких вдоха, возвращая контроль. Дрожащими пальцами Крейвен вытирает запотевшее стекло и закусывает губу, чтобы не кричать. Вместо своего отражения она видит другие темные глаза в глубине зеркала. Женщина по ту сторону обнажена и опирается ладонью на холодную поверхность.       — Не нужно нежностей, дай мне почувствовать тебя и эту энергию, — нетерпеливо говорит она, откидывая голову.       Синяки на шее от укусов кажутся слишком темными на бледной коже. Мужские пальцы ведут по плечам, обхватывают грудь.       — Сара… — шепчет Заклинатель, — я не хочу делать тебе больно.       Женщина в зеркале смеется.       — Больно? Да что ты знаешь о боли? — она подается вперед, опираясь сильнее. — Прекрати говорить и просто сделай это.       Она дергается и стонет в голос, когда Заклинатель входит в нее сзади и замирает. Талли вздрагивает, на секунду чувствуя, как и ее разрывает изнутри, и тут же рефлекторно пропевает то самое злосчастное сорок второе семя, чтобы снова получить возможность дышать.       Пар постепенно покрывает поверхность зеркала, но стоны Алдер звучат под кожей, несмотря на внутреннюю защиту. Талли снова осторожно проводит по гладкой поверхности, замечая, как все-таки прекрасна эта женщина в момент наслаждения.       — Ты богиня, Сара, — почти рычит Заклинатель. — Богиня…       Талли не может удержаться и протягивает ладонь вперед.       Сара… Мужчина по ту сторону зеркала имеет право произносить это имя без приставки фамилии, стирая границы. Так, как никогда не будет позволено Талли. Она может только невесомо гладить отражение обнаженной женщины за стеклом и надеяться, что она так ничего не слышит.       Когда оргазм пронзает Алдер от кончиков пальцев до макушки, она смеется, запрокидывая голову и ловя поцелуй мужчины искусанными губами. Когда генерал выгибается в его ловких руках, Талли замечает, как сияет кровью ее знак. Прямо на ребрах под грудью.       Там, где его могут заметить только самые близкие, перед которыми можно обнажиться.       Там, где его можно коснуться губами, только удерживая кончиками пальцев упругую грудь… прямо возле сердца, которого, судя по слухам, у Алдер уже давно нет.