Forget

Тихий и темный лес завораживает своим видом. Казалось, его стоит сторониться из-за дурных слухов об убийствах, которые происходят уже долгое время, про загадочные исчезновения и прочая ерунда. Но ерунда ли это на самом деле? Хоть лес и таит в себе много тайн, но всегда приветливо встречает своих гостей. Особенно, если эти гости — не совсем люди. Полная луна освещает тропинку, по которой идут трое. Два брата и их младшая сестра, которой только вчера исполнилось восемь. Ее улыбка широкая, даже можно заметить, что одного зуба вообще нет, но она все равно смеется открыто, когда один из ее братьев споткнулся и не совсем культурно буркнул. Он изрядно пьян, как и самый старший из них. Рыжие волосы старшего в творческом беспорядке, которые не спасут даже расческа. Зак старается, но скрыть улыбку не получается. Смотрит на жалкие попытки брата стряхнуть с себя листья и какую-то грязь, но еще больше размазывает по одежде. Глупо смеется от своей же неуклюжести, но недовольно смотрит на брата, цокнув языком: — Чего уставился? — вышло немного грубо, но эти трое знают, что Арнольд никогда не будет с ними так себя вести. Просто… Вот такой он. Грубый на словах, недовольный жизнью и со своими правилами. Его нельзя назвать хулиганом, но что-то отдаленное все же есть. Даже взять в пример его синие крашенные волосы и проколотая губа. Все это и есть сам Арнольд. Без всего этого родные его даже не узнают. — Ты выглядишь, как тот дядя, — Ирма смеется, тыкая пальцем в брата, находя его ругательства весьма забавными. Ее детский разум даже не может допустить, что такие слова — плохие. Как так? Это же ее брат, тем более — взрослый. А взрослые не делают даже ничего плохого. Рыжие локоны девочки забавно дергаются от каждого движения, приковывая взгляды многих людей. Зак тормошит волосы младшей, а после берет ту на руки, чтобы та не упала по пути. Сегодня особенный день в их жизни. Арнольд наконец закончил школу, а это означает одно. Они могут уехать. И никакой отец не остановит их, ни мать. Ведь им все равно. Как проблемы детей могут тревожить тех, кто уже как пять лет под землей? Эти ребята наконец сбегут из этого города. Убегут от воспоминаний и проблем, которые касались их родителей. Долги, враги и прочая мерзкая утварь, которая не давала покоя для молодых и юных ребят. И вот, именно ночью они сбегают. Найдут попутку на другой трассе с другой стороны заповедника и уедут. Эта ночь подарит им свободу. — Да, Ирма, твой брат тот еще клоун, — смеется Зак и подмигивает недовольному братцу, который лишь фыркает в ответ. Может, стоило ту бутылку виски засунуть Заку в зад? — Знаешь, я рад, — внезапно говорит рыжий, — Рад, что это все закончилось. Не придется запирать двери дома, чтобы те мудаки не пришли за нами. Я рад, что ты с нами. — Что за слюни? — Арнольд мнется, повернув голову в сторону. Слова старшего смущают, и крашенный даже радуется, что тут нет фонарей и никто не заметит его красных щек и ушей. Но замечает движение среди деревьев. Смотрит внимательно, уже не слушая брата. Сердце гулко стучит, вызывая какой-то страх в душе. Подозрение, что что-то идет не так лезет в голову, но парень старается не обращать на это внимание. Нет, они прошли через чертовы тернии, чтобы добраться до звезд. Поэтому оставьте их в покое. Путь был долгим для них, это вовсе не просто, как кажется. Зак более не желает ждать. Топчется на месте пару секунд и хлопает Арнольда по плечу, призывая того продолжать идти. Обходит и идет вперед, едва пошатываясь на ногах. Градус алкоголя в крови дает о себе знать. Но лепет Ирмы о красоте деревьев и неба — отрезвляет. Не стоило им двоим столько пить. Хруст. Этот звук необычный. Это не похоже на звук сломанных веток. Закатывает глаза, думая, что средний вновь начудил позади и оборачивается: — Да ты зае… — и невольно замирает, когда тело парня падает на сухую траву. — Да ты зае… — и невольно замирает, когда тело парня падает на сухую траву. Арнольд глухо бьется слишком уж тонким телом. Издалека, да и в темноте не видно, что случилось. Рыжий опускает сестру на землю и тихо приказывает той стоять на месте. Та кивает и с тревогой следит за каждым шагом брата. Зак напряжен. Может этот парнишка решил напугать их? Или алкоголь унес его в царство Морфея? Он не знает. Хмурит брови, когда подходит ближе. Приседает на корточки, слегка толкая среднего в плечо, желая привести того в чувства, но замирает. Кости. Не сказать, что его брат такой уж качок. Он был худощав, но мышцы какие никакие были. И эти кости пугают, заставляя мозг работать трезво. Поворачивает тело брата полностью и увиденное заставляет Зака упасть назад, с немым ужасом отползти назад. Мертвый Арнольд Франк смотрит стеклянным взглядом в небо. Зак смотрит на эти впалые скулы, тонкие руки под черной футболкой и не может поверить. Его брат мертв. И эти мысли отрезвляют, заставляют рыжего подняться с ног и побежать к сестре. Бежать. Страх по-разному действует на людей. Одни стоят в ступоре, не слыша ничего вокруг и исчезая в своих мыслях, другие же поддаются панике. Зак бежит. Страх заставляет парня уносить ноги, чтобы спастись себе и другим. Нет сейчас места для грусти и ужаса о внезапной смерти родного брата. Лишь желание унести ноги подальше от этого места. Хватает сестру на руки и бежит, не разбирая дороги. Тропа давно уже позади, но нет, он бежит и давится воздухом, не дает оценить свое состояние и не дает себе упасть. Ирма молчит, тоже подаваясь не совсем детским мыслям. Ведь она видела. Видела, как ее брата хватают за горло и с диким желанием вгрызаются в его шею. Но молчит, ведь страх парализует. Через тернии к звездам? Нет. Через тернии в ад.

***

Меня начинает пугать мое состояние. Это первая мысль вонзается в мою голову, стоило мне только открыть глаза и встретить белый потолок больничной палаты. Смотрю сквозь пелену слез, ведь свет режет глаза, но у меня нет сил смахнуть слезы. Голова болит, но вчерашние события я вспоминаю легко. Обычно это всегда болезненный процесс для меня, но не в этот раз. Они были в доме. Это пугает меня больше, чем возможность сойти с ума. Я ведь уже схожу с ума. Нет, я не готова. Все идет слишком быстро для меня, будто трейлер фильма. Я же приехала сюда недавно. Так, какого черта я должна страдать? Шмыгаю носом и смотрю в окно. За окном яркое солнце, которое греет мои бледные ладони даже сквозь окно. Интересно, сколько я здесь? Ночь уж точно, раз солнце уже радует город. Хмурю светлые брови и оглядываюсь. В палате пусто, но уже через пару минут в палату кто-то заходит. Элисон. Ее уставший вид меня тревожит, но позволяю себе поднять уголки губ и встретить знакомую с вялой улыбкой. Поднимает покрасневшие от слез глаза на меня и вижу, как с ее губ вылетает вздох облегчения. — Все так плохо? — хмыкаю, — Выгляжу как сваренный картофель? — Нет, — голос хриплый. Она подходит ко мне и я вижу в ее глазах… Что-то. То, что я не могу понять. Ори наполнены страхом, болью и заботой. Садится на стул и берет мою ладонь в свои руки и жмется щекой. Чего это она? Дверь вновь открывается и входят уже двое. Врач, судя по белому халату, и Крис. Задумчивый и встревоженный. Так. Мне не нравятся их взгляд. — Как твое самочувствие? — улыбка доктора Норна, судя по бейджику на его груди, не располагает к себе. Элисон держит меня крепче, но терплю ее хватку. Неужели, она боится? Я прям чувствую в ее касании напряжение и нужду. Она видит во мне поддержку. — Прекрасно, — лгу. Голова от каждого звука болит сильнее, словно в нее вбивают гвозди, да и тошнота толкается в горле. Но я не хочу лежать тут. Мне нужно домой. — Ты была без сознания три дня, — доктор подходит к капельнице и отключает ее, вытаскивая из моей руки иглу. Громко всасываю носом воздух, почувствовав легкую боль, — Стоит сейчас пройти обследование. — Я хочу домой, — качаю головой и с мольбой смотрю на Криса, — Со мной все хорошо. — Не сказал бы, — Норн хмур, осматривая меня слишком пристально, — Но обследование будет недолгим, обещаю. После него ты спокойно поедешь домой, хорошо? С сомнением киваю. Мне помогают встать и выйти из палаты, где меня перехватывает медсестра, которая вызвала во мне теплые чувства. Вот ей я доверяю. Ее кудрявые темные волосы забавно дергаются во время ходьбы, да и ее теплая улыбка. Но врач не солгал. Обследование и вправду было недолгим и уже через час я стояла в комнате, одеваясь с помощью девушки. Мое тело еще слабо, но Элисон не ворчит. Это меня тревожит, поэтому закончив со сборами, я останавливаю ее, потянув за руку: — Что-то случилось? — встревожено интересуюсь, — Ты сама не своя. — Я в порядке, — незамедлительный ответ, — Просто устала. Приехали. Она мне не доверяет, клянусь. Ну и ладно, не очень уж и нужно. Даже не обидно, ибо мы друг другу никто. Киваю на ее словах и отпускаю ее руку, выходя первая. Нет нужды обижаться. Каждый может скрывать то, что не должен знать никто. У всех есть свои тайны. Даже у меня. Поэтому не мне судить ее поведение. Мы все втроем молча садимся в машину и так же молча едем. Никто не произносит и звука, что довольно необычно. Крис старается говорить первым, создавая комфортные условия для меня, но сейчас тишина. Что-то не так. Определенно.

***

Шериф с подозрением смотрит на двоих парней, что едут позади. Стилински старший вовсе не хотел этого делать, но каждый день умирают люди, которые явно хотели жить. Пять тел за четыре дня — слишком для и без того спокойного города. Уже многим известно, что в городе творится что-то не то. В участке телефон разрывается от звонков. Творится хаос. И Ноа не может понять. Так что, может, хоть Скотт поймет? Может, это дело для них? Полицейский автомобиль тормозит у больницы, где их встречает мисс МакКол. Та сдержанно улыбается и целует сына в щеку, молча ведя их в морг. Напряжение витает в воздухе и оно такое ощутимое, что можно отрезать кусок. В морге холодно. Это вынужденная пера для трупов, но каждый не обращает внимание на него. Они смотрят на пять тел. Девушка, женщина, два парня и ребенок. Такие разные, но их сближает одно. Обескровленное тело. Сухое. — Не думаю, что это дело рук человека, — Мелисса хмурит брови и подходит к телам, поворачивая головы в стороны, — На их шеях две царапины. Точнее ранки… Их словно… — Высосали, — заканчивает Скотт, — Это вампиры. — Уверен? — Ноа не верит. Но как можно не верить в вампиров, если лучший друг его сына — оборотень? Стилински готов уже и в призраков поверить, если честно. — Да, — короткий ответ. — Почему именно они? — Стайлз с сожалением смотрит на мертвых перед ним. Но в особенности на ребенка, который сейчас ближе к нему. Рыжие волосы больше не блестят. Они померкли и стали… Блеклыми? — Не знаю, — признается шериф, — У них нет ничего общего. Некоторые приезжие, а некоторые из неблагополучных семей. Вот эти трое вообще без родителей. — Надо сообщить это Крису, — произносит МакКол и накрывает все тела простыней, — Он точно знает, что нужно делать. — Или кто-то другой, — Стайлз говорит это слишком тихо, но нужный человек слышит это. Этого достаточно. Им нужно в дом Арджентов. Им нужна Элизабет.