Кошмар - то, что нужно!

Я открыл глаза. Сразу в поле зрения попала кровать на которой я лежу, зелёные стены, берет, что послушно лежал на тумбе. Лампа, что я всключил как только опознал свою комнату. В самом помещении было ещё темно, из-за чего было не так уж и трудно привыкнуть ко всей обстановке. Я облокотился на спину кроватки, пытаясь вспомнить основные детали сна. По каким-то причинам я чувствовал, будто на меня по прежнему кто-то смотрит. В принципе, чтобы угадать кто это — труда не составит. Как никак Флик единственный, с кем я немного общался за прошедшее время. Сердце по прежнему колотиться интенсивно, а чувство вины окутывает голову. Я достал одну из книг для различных заметок. Обычно я записывал туда кошмары, что смог запомнить, или же очередную историю про смерть, в том числе и свою. В этом городе нельзя умереть, но когда тебя убивают, хоть случайно, то это всё равно страшно. Твой последний вздох, биение твоего сердца, очередной стресс. А самое неприятное, то что ты это помнишь. Помнишь как умер, почему умер. Единственное остаётся загадкой — как ты возрождаешься, но этот вопрос уже давно никого не интересовал больше, чем очередной риск быть убитым. Может и смысл докторов уже меняется? Ведь они чаще всего тебя добивают. И зачем я вообще про это вспомнил. Я достал небольшую ручку прямо из тумбы. Обычно там хранились боеприпасы, но сейчас там лишь пара документов и лишь один пистолет с несколькими патронами. Его давно не использовали. Я медленно потянулся разминая свою спину и посмотрел на настенные часы, что показывали около пяти часов утра. — Не плохо. — прошептал я, понимая, что общаюсь сам с собой. Конечно я могу попытаться общаться со второй личностью, но мне кажется это плохая идея. Ему и так не сладко, тем более со мной. Я тоже его обидел. И теперь у меня возник вопрос, чем мне заняться? На пробежку я выхожу только в девять утра, а смотреть телевизор слишком скучно. А может всё-таки попробовать? Нет, он вряд-ли захочет со мной говорить. Я стал записывать всё то, чего добился во сне. Сначала про монстров, что я создал, про мысли, которые хотел высказать раньше, про него… Наверное это не самая полезная информация, но тем не менее она есть и должна быть. У меня ведь память не такая хорошая! Я закрыл тетрадку, положив её обратно на законное место, после чего бросил ручку в тот же ящик. «Может заварить чай?» — подумал я, так как других планов у меня и не было. Всё-таки это самое простое, чем можно заняться. Мне всё равно не чего терять, я же на пенсии. Да уж, пенсию мне дают большую. Эх, а ведь это его заслуги, а не мои. Не было бы его, то я бы не выжил. Но и в тоже время он испортил мне жизнь после. А после кошмара он и вовсе захотел меня прогнать. Хотя, я его понимаю. Когда после семикратного изнасилования к нему ещё пытаются приставать. Горько на душе, но что поделать, он тоже виноват в этих событиях. Не портил бы мою репутацию, то я бы и не решился на такой шаг. Я встал с кровати осматривая темноватое помещение, из которого я вышел спустя считанные секунды. Походя по коридору я очутился в зале с множеством наград оставшихся ещё с войны. Я по прежнему горд за себя в какой-то мере, ведь я хотябы отважился пойти на ужасную войну, где я видел смерти врагов, товарищей и даже нескольких друзей. Снейки и Ка-бум, что погибли из-за меня на той операции… У меня до сих пор осталось наше совместное фото, где мы такие счастливые, будто прибыли не на войну, а в какой-то клуб. Эх, воспоминания, которые никогда не выйдут из головы. Меня по прежнему гложет чувство вины за их смерть. Они ведь не могли возродиться, как я. А мне повезло жить в этом странном городе, где умереть возможно лишь от старости, с учётом того, что ты обязательно умрёшь два раза за пол года. Я отвёл взгляд в сторону кухни, чтобы сосредоточиться более важном на данный момент. Лапы ступали по зелёному ковру, а за тем на кухонные плиты. Я наконец пришёл на кухню, причём даже не умывшись. А зачем? Всё-таки в пять утра, можно сделать это позже. Дотронувшись до кнопки, та негромко переключилась, сияя красным свечением. Чайник был уже полным, поэтому можно было со спокойной душой кипятить воду. Помню, как кипятили ту же воду с помощью костра, когда отправлялись в военные походы, насаживали зефир на ветки, разговаривали кто о чём. Это было весело, пока большая часть команды не умерла у меня на глазах и операция не была выполнена полностью. Хорошо, что не провалилась, а то бы я здесь не стоял. А ведь всё это происходило, когда ещё не было его, моего второго «я». Хах, до сих пор удивлён, что мне удалось справиться без него некоторое время. Уж больно неряшливым я был в то время, а возможно и сейчас остался. Знает лишь он и немного я. — Вот наша гранаточка хочет чаёк, — проговорил хриплый голос за спиной. Я оглянулся. Да, я ошибаться не мог, он лежит на подоконнике и смотрит на меня своими по прежнему белоголубыми глазами. — и вновь она смотрит туда, на восток. И что же ей остаётся сейчас, смотря на этого монстра в тот час? — продолжал говорить он без единой улыбки. Обычно, когда он говорит каким-то стихами, то он был в игривом настроении и пару раз даже пытался меня «убить», что он благополучно не делал, ссылаясь на свою лень и некое: «Бесполезно.» Я в некотором роде смолк на совсем, будто хотел услышать что-то ещё, по мимо чайника. — Рвать и метать? Боятся и бежать? — с каждым словом его лицо всё больше прикрывалось локтями. — Хотя какая к чёрту разница. Лишь бы только не в задницу! — тон голоса повысился, — Как монстру…вот неурядица! — на последнем слове послышалось рычание. Он по прежнему злится, что и ожидалось. Я уже не знаю, как загладить свою вину. — Флик… — я не успел договорить фразу, как меня перебили. — И не спрашивай меня, к чему этот стих. Просто продолжай заниматься тем, чем занялся сейчас. Сделай вид, что меня нет. — странно, но по всей видимости он даже не хотел заводить со мной разговор. Но и делать вид, что этого призрака здесь нет тоже не вариант. Всё-таки, он же прямо сейчас лежит и изредка смотрит на меня, хоть и закрыл руками половину своего лица. У меня по прежнему в голове несколько вопросов: «Как его самочувствие?», «Всё ли хорошо с его горлом и интимной частью?» Судя по тому, что он не стоит и не сидит можно предложить, что ему всё ещё плоховато. Да и цвет его радужки тоже не поменялся. К сожалению я до сих пор не разобрался в какой именно момент и от чего она меняется, но могу лишь предположить, что из-за слабости. Он отвернул взгляд от меня в сторону окна. Флик серьёзно смотрит на улицу? Раньше он не обращал на это даже капли внимания, а сейчас вдруг решил посмотреть на пейзаж сквозь стеклянную стену. А ведь от туда виден восход, не примечательный, но красивый восход, что нельзя передать даже во снах. Он не задавал вопросов, не говорил ни слова. Всеми способами пытается доказать, что его здесь нет? Конечно его на самом деле в реальности быть не может, но я его вижу, как один из обладателей красивого и упругого тела. — Флик! Я так не могу! — воскликнул я, смотря на безразличное лицо соседа. Особых изменений в мимике не было, лишь бровь немного приподнялась в неком непонимании. Взгляд вновь был направлен на меня, пока в бело-голубые, уставшие, с нотой безжизненности глаза выражали некую горечь. То обида, то горечь. А может ты вовсе не обижен, а просто разбит? Я ведь знаю, что ты не можешь держать на меня обиду больше нескольких минут. — Я не могу не обращать внимания на твоё присутствие. И уж тем более видеть, что тебе плохо! Из-за меня! — а что? Разве кто-то не сталкивался с проблемой, когда ты в чужом присутствии пытаешься что-то делать, так ещё в напряжённой обстановке? А когда другому зверьку плохо, то и тебе тоже становится не сладко. — И? — ему нечего сказать или он просто растягивает разговор? А может он уже когда-то слышал подобное и просто не хочет отвечать на такую банальность? — Почему ты не хочешь поговорить со мной? — я уже потерял надежду завести с ним разговор, так как если он не заинтересован в нём, то нормально отвечать не будет. По непродолжительному рычанию уже можно понять, что я лишь больше бешу его. Ну чтож, тогда нужно действовать, верно? И стараться делать это не ему на нервы. Я подошёл к своей альтернативе поближе. Тот зыркнул на меня недовольным взглядом. Видимо меня не заставишь не видеть то, что есть, хоть и не совсем в реальности. Верно, Фликпи? Я приблизился ещё ближе. Реакции уже не последовало, просто салатовые ушки подвинулись в сторону звука. Глаза уже не смотрели на меня. — Я понимаю, ты злишься, но дай мне ещё один шанс. — я встал около тела, что на подоконнике не умещалось на половину. Одна нога висит, другая согнута, а руки сложены друг на друга, прямо как мешки картошки. А на этих руках лежит голова, интересно, как у него ещё всё не затекло? — Ты ведь не отстанешь от меня, так ведь? — поверь, я не отстану. Будто ты прям так и хочешь остаться один? Я же знаю тебя, ты уж лучше совершишь суицид. Фу, даже думать об этом не хочу! Я снял с Флика берет, пока он даже хвостом не пошевелил. Он на меня не смотрит! Что уж говорить. Моя рука коснулась чужой головы, немного поглаживая её. Странно, он же вроде как призрак, а я всё равно могу до него докасаться. Он расслабился, ему нравится, пока я гладил между его ушей всё требовательней. От такой ласки его голова немножко приподнялась. Наслаждается. — А ты всегда видишь такой вид из окна? — неужели ты стал внимательно разглядывать реальность? Чтож, если ты хочешь, чтобы я ответил. — Это для меня считается обычным, после кошмаров. — твоё лицо немного скривилось. Тебе не приятно слышать о кошмарах которые ты делал для меня сам, чтобы поиграть с моей нервной системой? Хех, сам виноват. — Ха-ха, понятно… — после этих слов ты закашлялся в одну из своих рук. — Тебе плохо? Скажи честно. — Может ты и прав, — вновь кашель, — мне хуёво. — дальше я увидел ухмылку. Ты улыбаешься сквозь собственную боль. Это я бы назвал «небольшим подвигом». — Может я тебя на диван отнесу? Там гораздо мягче, да и места гораздо больше! И… — Флип, — меня резко перебили, — если ты так хочешь мне помочь, то можешь просто погладить меня за ухом. — голос звучал с хрипцой и звучал довольно слабо. Ну раз уж ты так хочешь, то я не буду ухудшать ситуацию. Теперь в дело вступили обе руки. Одна гладила голову, а другая мяла ушко большим пальцем, пока остальные чесали под. На этот раз Фликпи просто растаял в моих руках. Он поднял головешку и полностью ушёл в ощущения с головой. Щекой даже облокотился о мою кисть руки, закрыв глаза. Видимо не хочет, что я увидел, как они съезжаются в одну сторону, будто смотря на нос. Иногда это косоглазие даже умиляет, а иногда и пугает, в зависимости от того, на сколько всё плохо. — Что? Тебе это так нравится? — говорил я с улыбкой на лице, пока в ответ слышал приятное рычание. Казалось, что того кошмара и в помине не было. В сторонке раздался щелчок. Да уж, помню, как принял щелчок за выстрел, после чего пришлось купить новый чайник. Сейчас, слава родине, этого не происходит. — Чайник закипел, Флиппи. — промурчал он, пока я даже внимания на эту новость не обратил. Теперь я и без того знаю, чем мне заняться. — Я тебя сильно обидел? — я думаю, что задать этот вопрос было бы вполне логично. Но похоже, я ошибся с выбором. — Поверь, это не ты меня обидел. Это я обидел сам себя. Да, ты и так хотел избавиться от меня, и теперь я понимаю почему. Но не волнуйся, я не стану тебе мешать. — очередной приступ кашля, после которого я почувствовал что-то холодное на своём носу. Как оказалось это был чужой носик, что соприкоснулся с моим. Но лишь на несколько секунд. Дальше я прикрыл глаза. «Гранаточка, такая мягкая.» — всё, что я услышал перед тем, как почувствовать чьи-то обнимашки. А после…я открыл глаза. Никого на этом подоконнике не было, а я обнимал сам себя. Он вновь пропал. На сердце стало тяжко. Вновь также неожиданно всё произошло, прямо как и появление салатового. А ведь мы в принципе так хорошо поладили. — А это что? — я посмотрел на пол, наклонившись. Там была капля. Не припоминаю, чтобы набрызгал здесь водой, да и тем более, капля одна. Их было бы гораздо больше… Я потрогал свою щёку. Она была мокрой. «…Это я обидел сам себя.» — вспомнилось мне. После этого случая, он больше не попадался мне на глаза. Даже во снах...