Герой должен быть (не) один

Если где-то нет кого-то,

Значит, кто-то где-то есть.

Только где же этот кто-то,

И куда он мог залезть?

Валентин Берестов, Искалочка

Yes, there were times, I'm sure you knew

When I bit off more than I could chew

But through it all, when there was doubt

I ate it up and spit it out

I faced it all, and I stood tall

And did it my way

…

For what is a man, what has he got?

If not himself, then he has naught

To say the things he truly feels

And not the words of one who kneels

The record shows I took the blows

And did it my way

Фрэнк Синатра, My Way

Брейн Унглаус:       — Формально твоей задачей будет просто сбор информации… ну и набор силы в этом мире, — объяснял лорд Икари (да, Брейн знал, что формально он просто шут, наравне с простолюдинами, но во-первых, шут королевский, а не какого-то там погорелого театра, а во-вторых, именовать даже в мыслях без титула существо, способное небрежным движением пальцев заставить плясать джигу команду авантюристов адамантового уровня… для этого надо быть Газефом, не меньше). — Но на практике там всё будет… немного сложнее.       — Мне следует активировать Поле, чтобы лучше запомнить дополнительные инструкции? — уточнил Брейн. Лучше так, чем позволить ангелу применить на нём обучающие скиллы.       — Нет, там всё достаточно путано, так что зазубривать инструкции на каждый шаг не нужно. Я сам не до конца уверен, как тебе надо будет поступить в сложившейся ситуации, так что… просто слушай и делай выводы. Ты ведь знаешь, что я был призван в этот мир паладином ТачМи?       — Слышал. О нём последнее время много говорят в разных королевствах, Гильдия Авантюристов на ушах стоит, ходят слухи, что даже Лорды-Драконы зашевелились.       — Да. Так вот, я тоже собираю о нём сведения… Через третьи руки, естественно, чтобы он не заподозрил, что я в деле. И есть у меня сведения, что ТачМи чрезвычайно обеспокоен Волной Бедствия. До такой степени, что всерьёз рассматривает возможность — уничтожить их мир, чтобы спасти наш.       — Уничтожить… Мир?!       — Ах да, ты же не знаешь… Видишь ли, Волна — это не просто дырка в небе, откуда высыпаются монстры. Это процесс столкновения разных миров.       Брейн честно попытался представить себе мироздания, которые сталкиваются, как телеги на дороге, и не смог. Это выходило за пределы всякого воображения. Конечно, ангелу, жителю и хранителю небесных сфер, с этим проще.       — Согласно твоему бытовому опыту, всё, что может двигаться — будь то животное, корабль или колёсная повозка — может также и направлять своё движение, а значит, при минимально грамотном управлении столкновения может избегнуть. Но вообрази себе два больших плота в реке. На каждом — сотни людей, и пока река широка, они могут плыть рядом, не мешая друг другу, годами. Но тут впереди оказывается узкая стремнина, пройти которую может лишь один такой плот. А у их жителей нет ни парусов, ни вёсел. Большинство из них вообще не знает, что живёт на плоту. Если не потопить один «лишний», потонут оба.       Вот теперь Брейн понял, и ему стало страшно. Речным сплавом он сам не занимался, но видеть приходилось.       — Но если один из плотов бросит якорь и задержится в реке, чтобы пропустить соседа и пройти стремнину не бок о бок, а по очереди…       — Вот это и надо выяснить — насколько широки берега реки времени, есть ли у нас что-то похожее на якорь или хотя бы на шест, и не плывёт ли сзади ещё десяток плотов. Вот только ТачМи может решить, что у нас нет времени выяснять всё это. Или что обитатели другого плота УЖЕ решили нас потопить, и надо действовать на опережение. Это называется спиралью подозрений. Весьма распространённый механизм.       — Но чтобы уничтожить целый мир, тоже необходимо оружие невообразимой силы. Неужели у ТачМи такое есть?!       — У него-то может и есть, — небрежно прозвенел ангел, таким тоном, каким крестьянин рассуждает о наличии коровы у соседа. — Но меня не это беспокоит. Сам ТачМи в тот мир вряд ли полезет. Проблема в другом — в обоих мирах могут быть уязвимые точки. Места, времена, обстоятельства, предметы… С помощью которых даже слабый персонаж может нанести решающий удар.       Брейн с пониманием кивнул — способность Газефа к поиску слабых мест у противника он испытал на себе. Его Поле, среди прочих возможностей, тоже позволяло обнаруживать уязвимости, хотя как любая универсальная техника, работало конкретно в этом смысле несколько хуже.       — И вы хотите помешать своему призывателю найти их?       — Почти. Я хочу найти их раньше него. Поиском уязвимостей нашего мира я займусь сам — тут у меня достаточно агентов. Но на той стороне… Думаю, ТачМи отправит не меньше трёх побеждённых и порабощённых им монстров — это его любимая тактика. Я же могу послать лишь тебя одного.       — Я не самый лучший шпион, — честно признался Брейн. — Плохо умею лгать и притворяться. В Гильдии, да и в мафии есть ребята получше на эту роль. Да и Указные Клинки только начали укрепляться, ими вот-вот заинтересуются Восемь Пальцев… Вы же понимаете, что самостоятельно они не продержатся и пяти минут…       — Понимаю. Не волнуйся, это дело есть кому держать на контроле, а в том мире ты определённо найдёшь более интересных соперников, чем местные уголовники. Что же касается отсутствия у тебя талантов к шпионажу… Во-первых, те, кого может отправить ТачМи, тоже плохие шпионы, так что ты на их фоне будешь смотреться ещё неплохо. Во-вторых, что важнее… Знаешь, почему ТачМи не отправит туда самых сильных и опасных своих слуг? И тем более не полезет сам? Потому что связь между мирами через Волны не надёжна. Она в любой момент может оборваться.       — Поэтому я — тот, кем можно пожертвовать?       — Да, но это не единственное твоё ценное качество. Наёмными бандитами я бы тоже пожертвовал. Но те из них, кому есть что ценить в этом мире, в разведку не пойдут. Те, кому ценить нечего — просто дезертируют сразу после пересечения Волны и начнут в том мире свою игру. Если же заставить пленников из первой категории угрозами или магией — этим я добьюсь только того, что они перейдут во вторую категорию. Мне нужна золотая середина — исполнитель, для которого возвращение — более желательный вариант, но невозвращение — также допустимый, хоть и менее желательный.       — Но почему тогда не дезертируют подчинённые ТачМи монстры? Они-то уж точно не работают на паладина добровольно!       — Даже у монстров бывают вещи, которые им дороги. Сокровища, детёныши, враги, которым хочется отомстить… ТачМи выбирает для задания тех, кому и без магии есть за что держаться в этом мире.       Брейн присвистнул.       — А он точно паладин? Я бы понял, если бы маг или авантюрист контролировал монстров таким образом, но для служителя богов это как-то… Цинично.       — Не все служители богов — фанатики, не видящие дальше своего носа. Ты же знаешь Теократию Слейн.       — Знаю, — вопросы у Брейна мгновенно отпали, да и вообще лезть не в своё дело сразу расхотелось.      

***

      Что ж, во всяком случае Брейн мог гордиться тем, что переспорил аж целого Серафима. Не в том смысле, что убедил, а в том, что оказался прав — там, где ангел ошибся. Брейн действительно оказался плохим шпионом — как и предупреждал. А вот в том, что из посланцев ТачМи шпионы ещё хуже — Икари ошибся. Сам факт их нападения на Героев (дважды!) показывал, что они об этих Героях нечто такое выяснили, позволявшее им действовать достаточно уверенно. Брейн же до сих пор смог узнать лишь две вещи — что Герой Копья, во-первых, дух, а во-вторых, несмотря на это — отличный парень, лучше большинства людей. Такой же безответственный раздолбай, как сам Унглаус, но при этом гораздо добрее и порядочнее. А каким ещё надо быть, чтобы взяться за воскрешение малознакомого собутыльника, который тебя ещё и убить пытался?!       С другой стороны, критических проколов его соперницы тоже допустили больше. Обе выдали своё происхождение из другого мира, чего Брейн не сделал. А рыжая ещё и умудрилась в Героя влюбиться! Когда Кухулин рассказал ему о действии Копья Девичьих Сердец, Брейн самым неприличным образом заржал. А отсмеявшись и вытерев слёзы, сказал, что он теперь в долгу у копейщика дважды. Не только за воскрешение, но и за то, что тот отомстил надлежащим образом за подлое убийство Брейна.       А вот другие новости о случившемся, пока он валялся в гробу, повергли его в недоумение и даже в какое-то подобие страха. Учитель Героя Копья?! Причём ставшая Героем Копья родного мира Брейна?!       При всём уважении к могучему ТачМи, который явно превосходил своей мощью величайших воителей сказок и легенд, Брейн всё же сомневался, что паладин способен призывать ТАКИХ духов — сохранивших полную память о другом мире. Такое было под силу разве что Дикой Магии. Он едва не бросился разъяснять это всё Кухулину, лишь в последний момент сообразив, что разрушил бы тем самым своё прикрытие. Конечно, было бы там чего разрушать — он никогда не заявлял прямо, что является уроженцем этого мира, и только поразительная беззаботность Героя Копья спасала его от дополнительных расспросов.       Но он не мог рассчитывать, что остальные Священные Герои окажутся столь же беззаботными. А как только его начнут допрашивать более-менее детально — он пропал. Так что реалистичный сценарий действий оставался лишь один — под благовидным предлогом сигануть в Волну как можно быстрее. Информация об этой самой Скатах — достаточно ценная, чтобы Икари посчитал задание выполненным.       Конечно, увидеть страну, где куют катаны и учат ими пользоваться, хотелось невыносимо. В мире Брейна этот тип клинка хоть и ценили, но по сути никто не знал, что с ними делать. Свой фехтовальный стиль ему пришлось создавать практически с нуля, методом проб и ошибок. Но если он близко познакомится с Героями Щита и Лука, скорее всего, никакие навыки, даже самые мощные, ему уже не пригодятся.       Впрочем, его даже не спросили, с кем он знакомиться хочет, а с кем нет. Герой Щита сам появился в его небольшой арендованной каморке на окраине столицы Фобрея, заявил, что Копьё хочет его видеть, и дал одну минуту, чтобы собрать вещи. Возражать этому великану с каменной рожей рискнул бы только сумасшедший. Исходившая от него мощь едва позволяла дышать даже без применения Поля. Обычного воинского опыта и восприятия хватало, чтобы понять — с этим парнем не шутят. Сравнимой аурой подавляющего присутствия, по слухам, обладали Король-Воин Го Гин и Гагаран из «Синей Розы» — но с первым Брейн лично никогда не встречался, а у второй это было выражено куда слабее. Герой Щита её одной рукой бы узлом завязал.       Так что когда его не слишком вежливо взяли за шкирку и одной неизвестной техникой переместили на много тысяч километров, подобно тому, как делал лорд Икари — Брейну понадобился весь его талант концентрации, чтобы не издать испуганного писка. Всё-таки несолидно было бы, он прошёл слишком длинный путь от простого крестьянина.       Знакомство с леди Эклер, впрочем, помогло немного расслабиться. Если бы не огромная сословная пропасть между сыном фермера и дочерью герцога, Брейн бы в первый же день после знакомства сделал ей предложение. Он ещё ни разу не встречал девушки, до такой степени влюблённой в благородное искусство фехтования. В Гильдии Авантюристов, по слухам, встречались столь же страстные мастера оружия, в том числе и женского пола — но в основном охотничьего, предназначенного против монстров. А герцогиня Сеавета, так же как сам Брейн, предпочитала биться именно с людьми — с обладателями аналогичного телосложения, способностей и оружия. Первый же учебный поединок с ней оказался настоящим подарком для души и тела.       Правда, Эклер носила доспехи. Для Брейна это не было новинкой САМО ПО СЕБЕ. У себя дома он многократно имел дело с одоспешенными противниками, вспомнить того же Газефа. Собственно, необычным скорее был его отказ от брони, ради дополнительной скорости. Он пошёл на это вполне добровольно, осознавая как экзотичность выбора, так и связанные с этим риски. Его и дома большинство соперников понимать отказывалось. «Парень, любая царапина и ты покойник» — говорили ему. «Значит, я не должен допускать ни царапины» — отвечал он в таких случаях.       Но доспехи и рапира? Но доспехи и стиль боя, завязанный в первую очередь на контроль и быстроту, как у него самого? До сих пор Брейн был уверен, что это несочетаемые вещи.       Пришлось напомнить себе, что в любом мире дворянка её положения — чрезвычайно богата по его меркам (пусть даже другие герцоги считают её нищей — это вовсе не то, что подразумевается под нищетой у простолюдинов). И может себе позволить зачарованную на облегчение броню, которая вообще и совсем не стесняет движений. А может и не один комплект таковой. Ну а если ты можешь повышать своё мастерство, имея дополнительную защиту от стрел и ударов в спину — почему бы и не перестраховаться? О профессионализме воина это ничего плохого не говорит. Не надо выдавать нужду за добродетель.       Ну а когда они перешли на боевые приёмы — Брейн и вовсе думать забыл о странном стиле экипировки девушки.       Точнее сказать, местная «оружейная магия» была не совсем тем же, чем «боевые искусства» родного мира Брейна. Хотя применяли её ровно в тех же ситуациях, и разработали, вероятно, для тех же целей.       Во-первых, оружейную магию легко могли освоить (и освоили) духи, к которым принадлежали трое из четырёх нынешних Героев. Боевые искусства требовали наличия живого тела, и соответственно, не были доступны ни духам, ни нежити, ни конструктам.       Во-вторых, оружейная магия больше концентрировалась на конкретном предмете — чаще всего собственно оружии, хотя Эклер научилась применять её и с доспехом. Боевые же искусства в первую очередь влияли на тело самого пользователя приёма, а оружие становилось только его дополнением и продолжением. Как следствие большинство пользователей оружейной магии специализировались на одном конкретном оружии, и если оно ломалось — вынуждены были заказывать точную копию у того же мастера. Даже другой экземпляр того же типа вооружения не всегда подходил — если он был чуть из иного сплава или был на десять сантиметров короче или длиннее, под него уже требовалось «переучивать руку». В то время как для Брейна его катана была всего лишь самым любимым, привычным и удобным оружием — но отнюдь не жизненно необходимым. Он мог взять вместо неё чугунную палку — и повторить все те же приёмы, которые выработал за много лет, пусть даже они и стали бы чуть менее смертоносными.       Эклер спросила, не изучал ли он стиль «непобедимых адаптаций», на что Брейн честно ответил, что впервые слышит такое название, хотя конечно, названия стилей в разных странах мира могут отличаться. На вопрос, откуда такой странный боец родом, он выдал заранее заготовленную версию, что из Страны Короля Драконов. В Мелромарке об этой земле не знают практически ничего — монополию на торговлю с ней держит Зелтобль, который сам по себе — та ещё сборная солянка боевых стилей и оружия со всего мира. Правда, эта версия обязывала Брейна держаться подальше теперь ещё и от Героя Молота, перед зелтобльцем его легенда рассыпалась бы враз — но по сравнению с Героем Лука это была вторичная проблема.       Основная сложность в культурном обмене была сейчас в том, что мастер некого стиля — далеко не обязательно хороший учитель того же стиля. Овладеть чем-то самому, и научить другого — совершенно разные задачи. Поэтому большинство авантюристов адамантового уровня — самоучки, и большинство из доживших до старости уходит на покой, так и не заведя ученика. Учитель самого Брейна, Вайс Крофт Ди Лефан, был одним из редких исключений, но даже попав к такому наставнику, свой главный козырь, Поле, Брейн всё равно создал самостоятельно, и совершенно не разделял оптимизм Кухулина, что сможет им легко поделиться. Лорд Икари вроде бы умел передавать навыки тех, кого он контролировал, но его здесь не было.       Касаемо способности самого Брейна перенять местные приёмы — шансов было немного больше. На его стороне было и Поле, позволяющее воспринимать невидимые глазами вещи, и врождённый талант к концентрации, сделавший его «лучшим учеником», по словам того же Ди Лефана (это был не комплимент, а объективная характеристика, поскольку Брейна Вайс не любил, просто вынужденно признавал его способности). Но перенимать чужое мастерство, ничего не давая взамен, он полагал даже большей подлостью, чем воровство артефактов или удары в спину соратникам. У Эклер же ничего такого не было — только любовь к искусству и упрямство. Ну и может быть ещё деньги и связи семьи впридачу — вещи крайне полезные, но не в таком интимном деле, как развитие навыков фехтования.       Однако когда он откровенно изложил леди Эклер свои опасения, воительница лишь улыбнулась:       — Давайте сначала начнём — а там посмотрим. У меня есть некоторые соображения, почему это может оказаться не столь сложно, но я затрудняюсь их сформулировать на словах.       И в точку же попала! При этом, сама того не зная, вытянула Брейна из крайне неприятной ловушки. Дело в том, что её идея основывалась на аспектах работы местной Статусной Магической Системы — СМС. А непонимание Системы на происхождение из отдалённых краёв уже не спишешь — она всю планету охватывает.       В этом мире не было скиллов. Точнее, они были только у Героев, и простым людям, даже трижды аристократам, были недоступны. Брейну это первое время весьма досаждало после перехода — любой воин без скиллов своего класса — как без рук. Как маг без заклинаний (впрочем, маги тут оказывались в том же положении, но они хотя бы местные аналоги учить могли).       Зато вместо них были так называемые «очки Мастерства». Они нарабатывались совершенно отдельно от «уровня» — чем больше ты занимаешься неким ремеслом, тем больше у тебя значение Мастерства в этом деле. А чем больше очков — тем чаще ты можешь просто… Расслабиться и позволить рукам делать всё самостоятельно. Система как бы берёт на себя управление телом — подобно тому, как дома это делал лорд Икари.       Так вот, у леди Эклер очков Мастерства в дисциплине «Фехтование» было не просто много, а невероятно много. Поэтому когда Брейн ей показывал тот или иной приём — Система его без труда повторяла. Ну а самой Эклер оставалось лишь прислушаться к своему телу, проанализировать и запомнить ощущения — и затем повторить всё то же самое уже осознанно. Что, учитывая её прекрасное владение собственным телом, от дыхания и осанки, до контроля внутренней энергии, оказалось уже не так сложно. Система помогла ей перешагнуть самую проблемную границу — «ты можешь прочитать сотню книг о верховой езде, но умелым наездником это тебя не сделает, потому что держаться в седле учится одна часть твоего мозга, а читать книги — другая». Остальное зависело уже от самой девушки, а уж тут всё было прекрасно. Поэтому не прошло и суток, как она сумела самостоятельно включить Поле — пусть и радиусом всего в полметра, а не в три, как у Брейна.       А в следующую секунду до него (с опозданием, как всегда в таких случаях) начало доходить, как сильно он теперь влип. Ну на ком же Эклер лучше испытывать Поле, чем на фехтовальном партнёре, от которого его и изучила?!       Если не позволить ей себя коснуться — возникшему между ними доверию мгновенно придёт конец. Будет слишком очевидно, что он что-то скрывает.       А если позволить — тут уже происхождением из далёкой страны за барьером не отбрешешься. Эклер мгновенно поймёт, что перед ней человек с совершенно чужеродной генетической и магической структурой. Как объяснял лорд Икари, разница между Homo sapiens magitheus, к которым относился Брейн, и Homo sapiens sapiens, к которым принадлежит Эклер, в некоторых аспектах даже больше, чем между человеком и зверочеловеком. Скрещивание, правда, всё ещё возможно, но это ни о чём не говорит — они тут даже с монстрами скрещиваться умудрялись, извращенцы.       К счастью, даже её таланты имели предел. Леди смогла продержать Поле активным лишь полминуты — после чего завалилась от истощения. Брейн деликатно подхватил её, помог дойти до скамейки и от всей души искренне посоветовал сосредоточиться пока на освоении таких техник, как Режущая Кромка, Тяжёлый Удар, Крепость и Наращивание Потенциала. А с Полем подождать, пока она не повысит уровень и не сможет удерживать в своём теле больше энергии. Эклер согласилась и этим предоставила ему некоторую отсрочку, чтобы выработать тактику получше.       А потом он посетил несколько мастеров меча Кутенро — и почувствовал себя, как внезапно прозревший слепой.       Нет, поначалу конечно было трудно, стыдно, неудобно. Брейн свой стиль владения катаной вырабатывал сам, основываясь лишь на форме и балансе клинка. А тут он оказался среди людей… Ну, зверолюдей — которые передавали эти навыки из поколения в поколение. Конечно, над необразованным варваром-самоучкой вовсю насмехались, из додзё не выгнали лишь потому, что решили сделать из него показательный пример ученикам — как НЕ НАДО использовать благородное оружие. Однако после демонстрации пары боевых приёмов и победы над не самыми сильными, но всё же авторитетными местными фехтовальщиками, до него кое-как снизошли и согласились обменяться опытом.       Конечно, за неполный день о настоящем ученичестве заикаться не стоит. Брейн это понимал. Однако знание даже основ правильного боя дало ему опору, чтобы дальше продолжать развиваться самостоятельно. Не отказываясь от собственного стиля — скорее, расширяя и дополняя его. Некоторые из его приёмов — он теперь видел — были явными ошибками, но другие наоборот — открыли возможности, о которых никто в Кутенро не догадывался.       Ужасно хотелось всё бросить. Забыть о шпионской миссии, о столкновении миров, о непобеждённом Газефе — и просто остаться тут жить. Флиртовать с Эклер, пить с Кухулином, биться на дуэлях с местными самураями, безгранично повышать Мастерство… Но долг был превыше его личных хотелок. Да и кто ему позволит, что с этой стороны, что с той…

***

      Брейн проснулся с громким криком «Вор!», и не успев даже открыть глаза, прямо из лежачей позиции ударил кулаком в то место рядом с кроватью, где по его ощущениям стоял похититель. Именно так он научился реагировать с первых месяцев жизни приключенца, как только покинул отцовскую ферму и обзавёлся хоть каким снаряжением. Желающих померяться силами со знаменитым мечником находилось мало, а вот желающих без боя прихватить его ценности, особенно катану Игроков — гораздо больше.       Но несмотря на превосходную реакцию, он опоздал. Кулак ударил только воздух. А открыв глаза, он не увидел даже силуэта убегающего воришки. Он был в комнате один, а катана, с которой он спал в обнимку — бесследно исчезла. Что ещё более странно, окно и дверь оставались накрепко заперты. Неужели ему приснилось, что вор только что был здесь, а на самом деле он ушёл минут десять назад или даже больше?       Активировав Поле, чтобы попытаться найти хотя бы следы злоумышленника, Брейн неожиданно понял, что в комнате что-то всё ещё есть. Что-то… Или кто-то. Впервые на его памяти Поле не помогло однозначно определить — живая эта штука или нет. Даже с лордом Икари всё было хоть и страшно до судорог, но по сути понятно — ангел, эфирный конструкт. Не живой биологически, но определённо субъект, обладающий собственной волей. Вопрос словесных определений, не сущности. А вот здесь непонимание выходило далеко за пределы формулировок. Как будто… Как будто человек вышел из комнаты, а присутствие этого человека осталось. Не запах его, не частицы кожи, не волосы, не грязь с обуви. Даже не взгляд или внимание — как большинство воинов его уровня, Брейн умел чувствовать, когда за ним наблюдают, а Поле превращало это чувство в уверенность. Вот сейчас он был вполне уверен — тот, кто здесь побывал и забрал его меч, не смотрел на Брейна. Ни глазами, ни магией, ни скиллами, ни предметами. Вообще никак не наблюдал за ним… И в то же время он всё ещё в каком-то смысле здесь оставался… Или правильнее сказать — он МОГ здесь быть. И эта неуловимая ВОЗМОЖНОСТЬ отвратительно щекотала нервы. Более того, сняв с Поля фильтры восприятия, впитав в себя всю информацию, какая вообще осталась, Брейн смог локализовать это «возможно» с точностью до сантиметра. Супостата не могло быть ни у двери, ни под потолком, ни под кроватью. Он мог быть только рядом с кроватью — как раз в том месте, куда мечник махнул кулаком спросонья. Не ошиблась интуиция, значит. Но «возможности» синяк под глазом поставить нельзя. И «возможности» обычно чужие мечи не воруют.       Первой мыслью было — обратиться к Кухулину и спросить у него, видит ли он тоже эту точку с возможностью. Если нет — хотя бы максимально подробно описать собственные ощущения и спросить, что это может быть. Герой Копья в местных чудесах природы разбирался явно лучше.       Но именно эта первая мысль как раз напугала Брейна ещё больше, чем исчезновение меча и аномалия возле постели. Он всегда был одиночкой и решал свои проблемы самостоятельно! Откуда у него вдруг появилось это детское желание довериться кому-то старше и компетентнее, чем он сам?! Для приключенца оно гибельно!       В любом случае, это были лишь пустые мечты — Брейн не мог покинуть комнату и оставить «возможность» без присмотра. А средствами дальней связи его не снабдили.       Он ждал примерно пять минут, успев за это время привести в порядок дыхание, извлечь вспомогательный клинок, вакидзаси, купленный сегодня у местного кузница, и занять боевую стойку, минимально напрягающую мышцы. Если вор действительно вернётся, с ним можно будет покончить одним ударом. Если пришлёт вместо себя что-нибудь более опасное… Что ж, один удар всё равно пригодится. Хотя бы для увеличения шансов Брейна на выживание.       Но он никак не мог быть готов к тому, что случилось дальше. Пространство комнаты разорвалось и одновременно вывернулась в себе. Внутреннее стало наружным, наружное — внутренним, воображаемое — реальным, а реальное — воображаемым. Звучало как бред шизофреника, но Брейн ведь снял с Поля все фильтры — и не додумался восстановить их. По его мозгам ударило знание о таких вещах, которые нормальному человеку и в кошмарах не приснятся. И речь не о каких-то там липких тварях со щупальцами. Сами пространство и материя стали чем-то иным, не тем, что он всегда привык понимать под этими словами. И по этой невозможной геометрии, как по лестнице, к нему спустился из мира бесконечных клинков Страж Противодействия, облачённый в багряную плащаницу… Для мозга Брейна это оказалось чересчур, и он упал в обморок — не от страха или удивления, а банально от перегрузки.

***      

      Придя в себя, Брейн первым делом осознал, что оба меча снова висят у него на поясе. Вторым же до него дошёл факт, что он снова лежит в своей кровати. Как будто всё похищение с разверзшимся пространством было всего лишь дурным сном.       Вот только визитёр из этого сна никуда не делся. Он стоял рядом с постелью Брейна. Серые глаза, смуглая кожа, белые волосы, красное пальто. Легендарный Лук на левой руке.       — Извини, что позаимствовал твой клинок без спроса, — тон, которым гость это произнёс, ясно дал понять, что ни малейшего сожаления или чувства вины он не испытывает. А прощения попросил только потому, что того требовала вежливость. — Буду краток, чтобы не терять времени. Мне известно, кто ты и откуда. А также с какими проблемами ты столкнулся при исполнении своего задания.       — И кто же, по-вашему? — прищурился Брейн. Если Герой сказал правду, можно считать, что ему уже подписан смертный приговор. Но нельзя упускать возможность, что его просто берут на понт. Он сам пару раз использовал такой приём, ещё на разбойном этапе своей жизни — просто говоришь подозреваемому в лицо «я всё знаю», или «какого вообще дьявола» — и слушаешь, как он заливается соловьём.       — Здоровая подозрительность, одобряю. Хорошо. Ты — разведчик из мира, с которым мы сталкиваемся на Волне Бедствия. Не совсем человек по местным меркам — хотя у вас не совсем людьми считаются как раз здешние обитатели. Тебя нанял ангел, назвавшийся именем Икари, выглядящий как сломанная кукла-марионетка. Достаточно?       — Как… как ты узнал?!       — Извини, пока рассказать не могу. У меня свои методы, но я ещё не настолько тебе доверяю, чтобы ими делиться.       — Да ладно, — устало махнул рукой Брейн. — Теперь можно, я уже никому не расскажу в любом случае.       — Во-первых, я не сказочный злодей, и этот трюк — «теперь, когда я у тебя в плену, может расскажешь мне напоследок, что ты задумал» — со мной не работает. А во-вторых, любой спецслужбист тебе скажет, что раскрытых шпионов не убивают. Их используют против изначального нанимателя — либо перевербовав, либо разыграв втёмную, это уже от ситуации и от качеств шпиона зависит. Но так как я к тебе явился лично, нетрудно догадаться, что я выбрал первый вариант.       — Знакомо, — пробормотал сквозь зубы Брейн. — Хочешь сказать, кто сменил сторону один раз, легко предаст и во второй?       — Ты никого в прошлый раз не предавал. Ты выручил свою команду, хоть и презирал её, найдя ей вместо полного истребления — нового работодателя и лучший род занятий. Так что и в этот раз я предлагаю тебе не предательство, а сотрудничество. Которое пойдёт на пользу и тебе, и Икари-сан.       — Это каким же образом? Мы враги вашего мира просто по определению.       — Так считает ТачМи. Или во всяком случае — те, кто ему служат. Но Икари поставил это под сомнение, и послал тебя проследить, чтобы слуги ТачМи не проявили тут чрезмерного рвения. Меня вполне устраивает, чтобы ты это задание выполнил — и вернулся к первому нанимателю с информацией о том, как остановить их и дальше.       — Но я теперь знаю, как уничтожить ваш мир. И девки ТачМи это тоже знают. И Скатах знает. Ты точно хочешь, чтобы это узнал ещё и лорд Икари? Он был осторожен в условиях неполного знания. Но если я принесу ему полное…       — И что он сделает, если ты принесёшь ему полное? Допустим, у него появилось желание уничтожить наш мир. Как его реализовать? Сам ангел в Волну не полезет — он не боец первой линии. Других бойцов такого уровня в его распоряжении нет. Ангелы Теократии, которых он с собой водит — птенцы, любому из нас на один зуб, не в обиду будь сказано. Сотрудничать с ТачМи он тоже не будет, так как это требует личного контакта. В худшем случае он просто отойдёт в сторону и не будет мешать ТачМи убивать нас — как мешает сейчас. Но такой нейтралитет нас устраивает. С паладином мы как-нибудь сами разберёмся.       — Разберётесь… и уничтожите НАШ мир?       — Не буду врать, что такой вариант не рассматриваю вообще. Но сначала я испробую другие сценарии. И Икари, насколько я понимаю, тоже хочет рассмотреть вначале все остальные. Это уже почва для сотрудничества, пусть и временного. Воткнуть союзнику нож в спину никогда не поздно, поверь, у меня есть в этом опыт. Пока что мы одинаково заинтересованы как минимум в одном вопросе — выяснить, на кого работает Скатах. Не на него, и не на ТачМи, определённо — но кто-то её призвал. Поэтому в качестве предложения сотрудничества я возвращаю ему тебя целым и невредимым, даже немного прокачанным относительно того, каким получил — а взамен, если он действительно готов координировать усилия, хочу получить все сведения о призыве Слуг в вашем мире. Что для этого необходимо, я расскажу довольно подробно, чтобы ваш розыск был более результативным.       Брейн несколько раз вдохнул и выдохнул. Кажется и на этот раз пронесло. Но третьей удачи лучше не ждать.       — Когда я смогу вернуться? И… что я скажу леди Эклер?       — Практически правду. Что Священные Герои посовещались и решили отправить тебя с дипломатической и разведывательной миссией за Волну. Когда — через неделю дня будет Волна в Стране Цилиня, договор с тамошними властями у нас уже есть — вот через неё и пойдёшь.       — Устраивает! — поспешно кивнул Брейн, возможно слишком поспешно. — Можно задать ещё один вопрос?       — Зачем я украл твой меч, если всё равно его вернул? — второй кивок. — Видишь ли, есть у меня одно хобби. Хоть я и сражаюсь луком, но на досуге подрабатываю кузнечным делом — люблю мечи ковать. Так вот, твоя катана, как мне показалось, является не самым лучшим оружием — и я одолжил её на пару опытов. Не обижайся, но это… так себе вещь. Нет, изделие качественное, но искусства в нём ноль. В родном мире Игроков их наштамповали десятками тысяч. Получилась не столько катана, сколько син-гунто. Оружие солдата, а не воина.       — Знал бы ты, сколько мне стоило это «оружие солдата», — буркнул Брейн. — То, что для Игроков — крестьянская ковырялка, у нас — чудо-оружие, трофей, за который удавиться можно… Или другого кого удавить. Кроме того, при переходе между мирами предметы меняются. Я не знаю, чем за Волной станет вакидзаси, который я купил у местного кузнеца. Может быть вообще рассыплется ржавчиной, потому что его аналога в нашем мире нет. А вот моя катана останется моей катаной, пусть и со слегка изменившимися свойствами. Именно той, которой я учился владеть.       — Резонно, — кивнул Герой. — Хотя как мастера это меня и раздражает, как практик я тебя более чем понимаю. Оружие должно быть красивым, но в первую очередь оружие должно быть эффективным в любой ситуации. Особенно когда у тебя ограниченное количество денег. Тем не менее, я бы попробовал повысить твою эффективность. Если ты не против, конечно. Есть меч, который будет работать в любом мире — во всяком случае в любом, где сработает твоя воинская сила. И который будет повышать эффективность по мере того, как улучшаются твои навыки и растёт уровень — так что тебе не понадобится менять его на новый.       — Но зачем? — Брейн уже вообще перестал что-либо понимать.       — Затем, что однажды мы так или иначе сойдёмся в бою. И если мы в этом бою будем на одной стороне фронта, мне пригодится могущественный союзник, на которого можно положиться. Если же на разных, то я ничего не теряю — МОЙ меч не причинит мне вреда, я слишком хорошо знаю его сильные и слабые стороны.       — Ты мне чем-то напоминаешь лорда Икари… Хорошо, если ты так ставишь вопрос… я готов попробовать. Три меча в любом случае лучше чем два. А если твой подарок мне не понравится, я просто верну его обратно.       — Большего я и не прошу, — кивнул беловолосый. Протянув руку в пустоту, он извлёк из того самого мира, который Брейн мельком ощутил через Поле, странный клинок в не менее странных ножнах — без рисунка, настолько чёрных, что они казались провалом в пространстве.       — В моём мире этот клинок — его имя Мьёдзингири Мурамаса — был связан с очень дурной легендой. Это делало его Фантазмом — кристаллизованным мифом, могущественным на уровне демона, но и опасным как демон. Но в мире, где мы находимся сейчас — как и в твоём родном — эта легенда никогда не звучала. Поэтому здесь клинок будет слабее — но и безопаснее для владельца. Не скажу, что совсем безопасным — этот Мир в силу молодости и неопытности сосёт легенды и сказки откуда попало, могла залететь и сказка о кровожадных клинках Мурамасы. Но всё-таки он стал более контролируемым. Попробуй его взять, и скажи мне об ощущениях. Из ножен не доставай, просто положи ладонь на рукоять.       Брейн послушно, как под гипнозом, коснулся оплётки рукояти. Пальцы сжались сами. Его сила тут же хлынула в клинок, но в отличие от привычной катаны, он не ощутил лезвия. Энергия просто… пропала, будто меч её сожрал.       — Он прожорлив, — с пониманием кивнул Герой Лука. — Но пока на нём эти ножны, он может съесть не больше силы, чем ты сам ему дашь. Сколько сочтёшь безопасным, столько и отдавай. Если противник не очень силён, его можно бить, не вынимая меч из ножен — он ничего не разрубит, но пожирает магию, а если достанешь ножнами до тела противника — сильный ослабнет, слабый потеряет сознание. Эти ножны по сути — концепция поглощения, горизонта событий. Всё может войти в меч, но ничего не может из него выйти. Как побочный эффект, ножны делают его прочнее, что усиливает возможности парирования. Классической катаной отбивать вражеские удары сложно, и хотя твоя магазинная версия, принадлежавшая Королям Жадности, гораздо прочнее реальной исторической из тамахагане, ориентация на «ударить первым» никуда не делась. Мьёдзингири Мурамаса в ножнах лишена этого недостатка.       Брейн тихо присвистнул. В его голове уже складывались возможные тактические комбинации с использованием подобного меча, который не меч. Воины всегда были слабы против магов, но если этими ножнами можно нейтрализовать заклинания… он не собирался спрашивать у изготовителя технические детали — типа «заклинания какого ранга» или «как конкретно поставить клинок, чтобы их поглотить». Это он выяснит сам, с помощью практики, Поля и оружейной магии. Мечник он или нет?       — На что же этот меч будет способен, если извлечь его из ножен?!       — Ну, в базе это аналог твоего син-гунто. Просто очень острый и при том очень прочный меч. Только прочнее и острее. Позволишь? — блондин снял ножны на несколько сантиметров с меча Брейна и с Мурамасы, после чего надавил обнажёнными частыми обоих клинков друг на друга — крест-накрест. К изумлению Унглауса, на лезвии его катаны образовалась и начала медленно углубляться зарубка — а чёрное лезвие с красным узором оставалось совершенно нетронутым, погружаясь в сталь богов.       — «Мьёдзингири» означает «рассекающий богов и демонов», — пояснил Герой Лука. — Влив в него немного силы, ты также можешь сделать его более лёгким — вплоть до полной невесомости. Облегченный клинок бьёт быстрее, но сила удара становится меньше — тут надо чувствовать и соизмерять оптимальное снижение массы для каждого конкретного удара или парирования…       — Понимаю! — перед мысленным взором Брейна уже мчались бесчисленные приёмы и комбинации с таким клинком переменной массы.       — Вот пронзающие лучи и рубящие слэши, которые любит леди Эклер, с Мурамасы пускать нельзя, — с некоторым сожалением признал Герой. — Ни в ножнах, ни без. Он сожрёт всё, что ты в него направишь, и попросит ещё. Так что совсем заменить старую катану не получится, если ты хочешь развивать и этот стиль. Про зарубку не волнуйся, я её починю, прежде чем уйду.       — Да я об этом побеспокоиться не успел даже, — честно признался Унглаус. — Но ты говоришь, что это «в базе», а на что же этот меч способен при развитии? И что надо сделать, чтобы он был на это способен?       — Не знаю, — пожал плечами блондин.       — То есть как это?! Ты выковал этот меч и не знаешь, что он может?!       — Я не знаю, что он сможет У ТЕБЯ В РУКАХ, — поправился Герой. — И никто не знает. Я уже сказал раньше — он развивается вместе со своим владельцем. Способности меча в данном случае зависят от мечника. Какие грани его силы раскроешь лично ты — я предсказать не могу. Твой потенциал в этом плане несколько выше среднего, это всё, что видно со стороны. Он может убить тебя, высосав все силы или отрубив собственную конечность при неосторожном движении. Может погубить тех, кто тебе дороги. А может повергнуть для тебя самого сильного врага, как говорит его имя — бога, демона, ходячую крепость… Единственное, с чем этот меч точно НЕ справится — это закон кармы. Потому создатель считал его неудачным. Всё остальное зависит только от тебя.       Брейн схватился за рукоять что было силы. Он чувствовал, что это соответствует правде. Меч в его руке не был самым сильным — вероятно, Легендарные Оружия этого мира гораздо сильнее, да и у ТачМи наверное есть куда более могущественное оружие. Но Мьёдзингири Мурамаса был воплощённым ПОТЕНЦИАЛОМ, он был ВЫЗОВОМ, который Брейн не мог не принять. Это то, что он чувствовал, когда столкнулся с Газефом, только намного острее. Это был способ перешагнуть… хотя нет, скорее уж прорубить — грань, положенную от природы любому человеку.       Старая катана Брейна была рыбой. Этот меч был удочкой.       Ему предстояло куда больше работы над собой и над клинком, чем даже Газефу. И он всё ещё не знал, куда этот путь его приведёт. Но знал, что не в тупик. В пропасть — возможно. Но не в тупик.       И только одна странная мыслишка буравила мозг, не давая целиком сосредоточиться на ощущении чистой радости.       «Что такое, имп вас подери, «Занпакто»?»

***

      На утро следующего дня всё случившееся казалось ночным кошмаром. И только третий меч за спиной в абсолютно чёрных ножнах напоминал — нет, было.       В столице Эклер прошла Повышение Класса на Часах Эпохи Драконов. Это была довольно дорогая процедура, насколько он научился разбираться в местных деньгах, но Эклер оплатила её из своих средств, а у Брейна уже было пройдено Повышение на континенте — ещё до смерти. Затем два паланкина, называемых здесь словом «каго», на плечах людей-лошадей, оперативно доставили их в порт, где они сели на корабль речных пиратов — а тот в свою очередь их доставил уже к базе пиратов морских менее чем за полдня.       Как выяснил откуда-то Герой Лука, именно пираты, называемые здесь «вако», были основными торговцами нелегальной «прокачкой» — то есть возможностью увеличить собственную силу за счёт убийств более сильных противников. Эклер с Брейном, не отрицая необходимости прокачки как таковой, дружно запротестовали против такого предложения — они собирались повышать «уровень» на дуэлях с местными мастерами меча, а в монстрах совершенно не разбирались. Но Эмия возразил, что они уже поднялись слишком высоко — необходимый уровень есть только у высших аристократов и легендарных, знаменитых наёмников. А такие ради развлечения не дерутся — каждый их бой это всегда хорошо спланированное мероприятие, включающее интересы множества кланов. Чужаков к этому делу либо вообще не допустят, либо по-тихому пришьют какими-нибудь совершенно бесчестными методами — например, отравят накануне схватки, чтобы они еле на ногах стояли.       — План простой, — сказал им капитан двухмачтовой джонки. — Идём в сторону нарастания опасности монстров. В первый день вы встретитесь с двумя монстрами шестидесятого уровня, во второй — восьмидесятого, в третий — сотого. Сможете вы их убить, или нет — не наши проблемы. Чтобы не подвергать опасности корабль, как только монстры будут замечены нашими морскими разведчиками, вы сходите на плот и плывёте к ним самостоятельно. Если выживете — мы вас подбираем, на случай, если нет — деньги вперёд.       Брейн переглянулся с леди Эклер. Это точно помощь, а не изящная форма смертной казни? В глазах девушки он уловил точно такое же беспокойство. Справиться с врагом на двадцать уровней выше — даже с человеком и на суше не так-то просто, хотя если вдвоём на одного, шансы неплохие. Но морской монстр против сухопутного бойца на утлой дощечке?!       Однако, когда джонка уже убирала трап, на борт в последний момент запрыгнула незнакомая крылатая девушка с бледной кожей.       — Сильвана Ветрокрылая, Королева Филориалов, спутница Героя Копья, — представила её Эклер.       — Кухулин меня попросил за вами, детишками, присмотреть, — кивнула гостья. — И почему-то под «присмотреть» он имел в виду не «сделать из вас нежить», хотя именно так от вас было бы больше всего пользы. Так что не переживайте — прикрою огнём и дебаффами, вам останется только дорезать монстров, чтобы опыт именно вам пошёл.       Брейну стало предельно неловко. Его буквально за ручку вели — то Лук, то Копьё. И это в мире, который он пришёл по сути уничтожить?! В родном Ре-Эстизе на подобную помощь и близко рассчитывать не приходилось — там он мог полагаться лишь на себя. Не размякнет ли он чересчур от такой заботы? Сможет ли оказаться достойным меча, который вручил Эмия? Не станет ли похож на тех дворян, которых презирал всю жизнь? Уверенных, что им положено всё просто по факту рождения…       Одно радовало — на лице леди Эклер он читал точно такую же неловкость и такие же сомнения. Они сейчас в одной лодке — в буквальном и переносном смысле.

***

      В первый день плавания Брейн бездельничал, так как после смерти и воскрешения его уровень опустился до 75. А вот Эклер (при помощи Сильваны, конечно) заколола морского крокодила, 62 уровня — и через пару часов слегла с какой-то болезнью, которую Сильвана назвала «уровневой перегрузкой».       — Всего на два уровня больше, чем можно… — грустно вздохнула Эклер. — Мелочь же… я думала, пронесёт…       — Зверолюда бы может и пронесло, — хмыкнула Сильвана. — Лишнее ушло бы в рост. Но вы, чистокровные, слишком хрупкие создания. Возвращаемся домой.       — Зачем? — хмыкнула Эклер. — Уровневая лихорадка не лечится никакими зельями. Либо сама пройдёт, либо нет. А Брейну надо качаться дальше, ему скоро в разведку отправляться…       — Да к личам такую прокачку! — отмахнулся Брейн. Продолжить он не успел, его перебили:       — Раньше это действительно было неизлечимо, — кивнула Сильвана. — Но сейчас средство есть. У Героя Меча есть волшебные ножны, которыми она вылечила четвёрку бойцов из Силтвельта, чья плоть была поражена ядом взорвавшихся машин послинов. Но вовремя доставить тебя в Мелромарк может только Герой Щита, а с ним можно связаться только из города.       — Тогда разворачиваемся немедленно! — Брейн с силой сжал руку Эклер. — Такими вещами нельзя рисковать!       Он активировал Поле и увидел, что девушка действительно поражена на самом глубоком, внутриклеточном уровне. Пока что всё ограничивалось лишь повышенной температурой и тошнотой, но дальше… дальше всё будет намного хуже, и от этого действительно не поможет ни одно зелье. Организм имел какой-то потенциал восстановления от этой заразы, но хватит ли его заранее — определить было невозможно, и даже если здоровые клетки сумеют одолеть больные — можно навсегда остаться инвалидом.       — Ладно, — под двойным напором Эклер сдалась. — Скажите капитану, что плывём обратно… Сильвана, можешь выйти? У меня есть одна просьба…       — Можно подумать, я не догадываюсь, что это за просьба, — фыркнула лучница, но каюту покинула.       — Что я могу для тебя сделать? — Брейн посмотрел розоволосой красавице в глаза, не выпуская её руку.       — Брейн… Завтра мы расстанемся… Я отправлюсь в Мелромарк, а ты — в другой мир… и каждый из нас может не вернуться живым, по своим причинам…       — Так, — иномирянин не стал спорить с очевидным. Работа наёмника очень быстро снимает розовые очки и учит признавать факты.       — Возвращаться живым намного легче, если ты знаешь, что тебя есть кому ждать… — девушка дотянулась до мешочка с личными вещами и пошарив в нём, достала два одинаковых кольца с розовыми турмалинами. — Брейн, я прошу… обручись со мной. Дай мне слово верности и позволь ждать тебя как наречённого жениха.