Герой должен быть (не) один

Дети — наше наказанье,

Дали им образованье,

Стали дети непослушны,

Но без них ужасно скучно!

Такая-сякая, сбежала из дворца,

Такая-сякая, расстроила отца!

Мультфильм «По следам бременских музыкантов», Песня короля и придворных

Не мир, но меч с собой принесет

На горе родным холмам,

Сестру и мать на плен обречет,

Дающий свободу нам.

Тол Мириам, «Баллада о герое», или Песнь северного мужества

Сэйбер, Герой Меча:       Малти и Мелти вообще-то терпеть друг друга не могли с самого детства. Но поскольку обе для своих лет были неплохими дипломатами (хоть чему-то Мирелия научить смогла), то когда у них оказывалась общая цель — принцессы без колебаний объединяли усилия и превосходно сотрудничали. Чтобы сразу же после достижения этой цели — немедленно снова начать строить друг другу мелкие и крупные пакости. Совместное путешествие с Олткреем только отточило эту способность.       Сегодня я увидела воочию, как они это делают. В смысле, не пакости строят, а объединяют усилия. Если бы Олткрей узнал от кого-то другого — да хотя бы и от меня — что обе его дочери приглашены с визитом в страну ЗВЕРОЛЮДЕЙ — он бы в такую ярость впал, что собственноручно выжег бы Кутенро. Во всяком случае, попытался бы, и не факт, что барьер, Аквадракон и Повелитель смогли бы ему в этом помешать. Король-Мудрец в гневе страшен — особенно в спокойном и расчётливом гневе.       Лансер и Берсеркер, заварившие всю эту кашу, как-то совсем забыли, что Кутенро тоже населена зверолюдьми. Щиту там не поклоняются, обычных людей не геноцидят и в рабство не обращают — поэтому наличие крыльев, ушей и хвостов у большинства местных жителей воспринималось как забавная этнографическая деталь, не более. А вот для Олткрея это был «тот же Шилдфриден, только с восточным колоритом». К тому же вассал Силтвельта (ну и что, что только формально?). Тем более, что ниндзя оттуда ещё недавно охотились за его дочками. По приказу, на минуточку, миссионерки Церкви Щита из Силтвельта.       Но Малти и Мелти своего отца прекрасно знали и умели играть на струнах его души виртуозно. В отличие от Мирелии, отдававшей явное предпочтение младшей дочери, король любил обеих одинаково и ни одной не мог ни в чём отказать. А ещё он очень не любил смотреть на их вражду, и просто таял, когда девочки хоть в чём-то договаривались.       — Папа, с нами там будут сразу два Героя! — убеждала Мелти. — Да и мы сами уже кое-чему с тобой научились! Ну кто нас осмелится тронуть, при таком сопровождении?!       — Два Героя, один из которых — Щит и фактический правитель Силтвельта! — возразил Олткрей, но далеко не столь решительно, как он бы говорил в день нашего призыва.       — Никакой он не правитель, — фыркнула Мелти. — У них там вечно грызущийся друг с другом парламент, а власть Героя Щита чисто ритуальная. И вообще, Герой Щита никому причинить вреда не может!       — Я не боюсь, что он тебе повредит, — неохотно проворчал король, признаться в этом было для него почти непосильным трудом. — Я боюсь, что он сделает недостаточно для твоей защиты от зверолюдей! А одного только Копья на вас двоих может оказаться и недостаточно…       — Пап, тамошнему монарху — восемь лет, и ускоренного созревания он не проходил, — вмешалась Малти. — Не думаешь, что рановато для роли насильника?       — Он там не единственная сила, — ещё менее уверенно возразил Олткрей. — Да и изнасилование — не единственная, хоть и самая известная угроза от зверолюдей для настоящего человека. Вас могут убить или захватить как политических заложников…       — Пап, если нас похитят, то через три минуты нас примчатся выручать наши Слуги, а через полчаса — ты, Герой Молота и Герой Лука, — заметила Мелти, залезая к отцу на руки.       — А что касается убийства, — Малти потёрлась о руку отца, как кошка, требующая ласки, чтобы он не всё внимание уделял младшей, — конечно, такой риск есть, но в Кутенро он меньше, чем дома. Там мы будем просто экзотическими туристами с континента. А здесь у нас идёт гражданская война, между прочим. В которой мелкая — наследница престола, а я — герцогиня Рэйбии. Как ты думаешь, где больше желающих нас устранить?       — Теней к вам присылала Кутенро, а не Мелромарк!       — Не Кутенро вообще, а конкретно Макина. И кстати, в ядах и техниках мгновенной смерти я за это время научилась неплохо разбираться. Не на уровне Теней, конечно, но с дилетантом как-нибудь справлюсь.       Врёт как дышит. Ну ладно, не совсем врёт, лукавит. Кое-чему она действительно научилась за время покушений, но гораздо больше сама знала с детства. И не стеснялась применять по назначению.       — Ну и наконец, в Кутенро сейчас работает курица Героя Копья, которая знает о ядах и проклятиях гораздо больше, чем я! — добила Малти.       

***

      Сразу же после решения проблемы с принцессами (не то чтобы моё присутствие там что-то решало — я так, для порядка в сторонке постояла, они сами прекрасно разобрались) я начала готовиться к экспедиции в Страну Лингуя. Именно там, судя по показаниям Часов Эпохи Драконов, ожидалась очередная Волна Бедствия, и именно там планировалось воскресить кузенов Рейхнотт. Мелисандра, знающая заклинание воскрешения, уже прибыла, вместе с двумя охраняющими её девушками из гарема Такта, и находилась «на низком старте». На мой резонный вопрос, что ж их на фобрейской Волне не воскресили, опальная жрица объяснила, что там был босс с эффектом промывки мозгов (да уж, помню, бррр) — и решили не рисковать, чтобы не потерять воскрешённых снова. В Стране Лингуя Волна ожидалась ослабленной, так как защита Зверя частично действовала на его территории. Тем не менее, правители Страны всё равно попросили помощи у Мелромарка, бывшего их сюзереном.       Ключи от барьера нам своевременно доставила Ост Пэнлай — фаворитка короля Страны Лингуя. Судя по тому, как она держалась и какие функции исполняла — фаворитка не только в постельном смысле, но и в политическом. Впрочем, в маленьком изолированном государстве добиться статуса министра иностранных дел нетрудно и банально через постель. А вот что меня насторожило, это то, что красавица была не человеком, и даже не существом из плоти и крови — она духовное воплощение, сродни всем Слугам, кроме меня. В ксенофобном Мелромарке (а Страна Лингуя была его вассалом и традиции преимущественно наследовала) такая карьера у нечеловека должна была стать поводом для скандала. Впрочем, ушей, хвоста или других видимых признаков получеловека у Ост не было, а способность видеть духов (и отличать их от смертных) в Мелромарке не то чтобы распространена — так что вероятно, ей оказалось проще скрыть свою истинную природу. Ну, это не моё дело, я её разоблачать не собиралась — у меня дела поважнее были.       «Зря ты так поверхностно к этому относишься, — шепнул Гаэлион. — Эта женщина не просто дух. Она аватара самого Лингуя. Звери-Защитники всегда приходят в виде аватар перед пробуждением основных тел».       «Так, это уже хуже. И какого дьявола ей — или ему — здесь может быть нужно?»       «Пока что — ничего особенного. Скорее всего просто пронаблюдать за Героями на Волне. Но вот позже, когда Лингуй проснётся, собранная информация может повлиять на его тактику. Звери-Защитники всегда немного разные, и каждая следующая итерация сильнее предыдущей».       «А, ну это ладно. Пусть наблюдает. Я в любом случае не собираюсь выкладывать все козыри за раз. Пожалуй, попрошу мою команду, чтобы активнее дралась в этот раз, а сама не буду использовать ничего, кроме базовых ударов Экскалибура».       До границы Страны Лингуя я долетела на воздушном мотоцикле совершенно без приключений. На летающем блюдце Геракла, вероятно, было бы ещё быстрее, но он был далеко и не имел пока возможности передать мне второй экземпляр. К тому же не хотелось создавать дипломатический инцидент с Фобреем, оскорбляя Такта недооценкой его работы — пусть даже он больше не Такт и не король.       Дальше всё просто — установить точку переноса, перенести на неё мою команду. Ключи у всех есть, так что за барьер проходим спокойно. В столицу скакать не надо — где бы ни открылась Волна, нас на неё забросит.       Забросило, как ни странно, не в столицу, и даже не в один из крупных торговых городов — а в почти безлюдную холмистую местность, которая напомнила мне Эрири. На отшибе оказались только две небольших деревеньки, которые мы быстро и без проблем эвакуировали. Одно удовольствие в такой местности драться — если что, смогу без проблем ударить Экскалибуром. Но такой выбор точки разлома как-то не подходит под определение «нанести наибольший ущерб». Что-то с ним было неладно — не требовался Инстинкт, чтобы это понять.       Началось всё с классических скелетов и зомби — что разом напомнило мне некоторые другие Волны, а также армии Медеи в Фуюки. По отдельности они были просто до комичного слабы — любой Слуга мог бы «воевать» с ними неделями, испытывая разве что скуку. Но качество компенсировалось количеством — они почти сразу залили своими мёртвыми телами холмы, насколько видел глаз. Хорошо ещё, луков и арбалетов в этот раз у них не было — атаковали врукопашную, а это ограничивало число противников, которые могли одновременно со мной иметь дело. В проклятой броне никто из ребят не был уязвим для их слабых ударов, так что за них я тоже была спокойна. У Фари брони не было, но она просто взлетела в воздух на столбе вихря, созданного одним из колец, став для нежити недосягаемой и кроша её основанием вихря. Что же до Юты, то он просто весело прыгал на толпах низкоуровневых монстриков, хрустевших под его лапами, словно снежинки.       Как и всегда, когда на поле боя стали появляться элитные воины, баланс изменился. Как и в большинстве случаев, каждый тип поодиночке не представлял опасности, но вот объединив усилия, они уже смогли доставить проблем. Личи создавали ядовитые заклинания, бьющие по площади — и тут моя радость, что у врага нет стрелков, оказалась преждевременной. Это мне с моим Сопротивлением Магии было плевать — один лич на меня кастует заклинание, или сотня. А вот Магическую Защиту моих спутников сосредоточенный долгий обстрел мог и пробить. Вампиры обездвиживали жертву взглядом и прикосновением ледяных когтей высасывали очки здоровья. Рыцари Смерти поголовно обладали проклятым оружием — будто были созданы как ответ на броню моего отряда. Но хуже всего оказались Призраки. Нет, они не были в полном смысле слова нематериальны, как я могла бы ожидать. Их вполне можно было ранить обычным оружием, а не только рукой Слуги. Пусть даже такие раны у них быстро заживали — это мелочи, как правило после одного удара от сорокового уровня они просто развеивались, так что регенерировать было нечему. Проблема была в другом — Призраки каким-то образом высасывали Очки Маны, причём им даже не требовалось для этого приближаться к жертве — достаточно было просто находиться на поле боя! Эффект Меча Императорского Дракона пока что компенсировал это — но если Призраков станет больше, мы рисковали вообще остаться без магии. А нежить была не такой уж глупой, даже без босса — Призраки сразу после появления рассредоточились и спрятались за рядами Зомби — чтобы к каждому пришлось пробиваться отдельно, и невозможно было сразу прихлопнуть всех одним мощным заклинанием или скиллом.       Я велела Терезии в Броне Фэнхуана летать над полем боя и убивать Призраков ударами рапиры. Эти атаки тратили меньше Маны, чем огненные шары, и были быстрее, чем мог бы добежать Юта, хотя он и разбрасывал Скелетов и Зомби, словно буря — осенние листья.       Охотой на Личей я занялась сама — всё-таки титул Убийцы Магов надо хоть иногда оправдывать. Там где такой стрелок стоял в одиночестве, ему хватало одного удара Экскалибуром, если они собирались в маленькую группу, я использовала «Статический разряд», а если в большую — то «Раздвоенную молнию». У этого вида нежити была довольно высокая Магическая Защита, но удары Священного Меча использовали Дух, а не Ману, так что поджаривали их в лучшем виде.       Тем временем Фари при помощи одного из своих колец создала блиндаж, в который немедленно спустилась Мелисандра и Юта туда же спустил гробы с Рейхноттами. Теперь нам надо было защитить их достаточное время, чтобы жрица могла применить заклинания воскрешения и объяснить воскрешённым, что же тут случилось, почему они снова живы.       «Не лучшее место, — проворчал Гаэлион. — Звери-Защитники пожирают души, в Стране Лингуя все умершие по умолчанию отходят ему. Рейхнотты, конечно, умерли в другом месте, но когда их души притянет к телам, Лингуй может и их посчитать законной добычей».       «А раньше ты сказать не мог? Насколько велик риск?»       «Ну, Мадракон бы тебе сказал с точностью до процента, но я владею только его знаниями, не образом мышления… Скажем так, шансов на успех больше, чем на провал… Лингуй всё же чтит понятия. Но риск есть…»       «Вот сейчас и проверим, насколько он их чтит…»       Конечно, я могла просто сказать Мелисандре прекратить ритуал и просто перенести его на следующую Волну. Но я привыкла решать проблемы другим образом. Разогнав себя Невидимым Воздухом, я одним прыжком подлетела к советнице Ост, которая с совершенно невозмутимым видом наблюдала за разворачивающимся сражением, стоя в сторонке. Приставила Меч к её горлу.       — Я знаю, кто ты, — знаю, звучит слишком банально и коротко, но на пафосное разоблачение злодейки просто не было времени, потому что сражаться кому-то всё ещё нужно. — Ты можешь влиять на поглощение душ Лингуем?       — До пробуждения истинного тела — не могу, — голос и лицо восточной красавицы оставались спокойными, но по колебаниям её ауры я ощущала, что она немного взволнована. Не могу её за это осуждать — я бы и сама в такой ситуации занервничала. Смерть как таковая не страшна — страшно умереть, не исполнив своего долга. А способность Слуг убивать духов вполне могла обеспечить ей нарушение цикла…       — Но хотя бы предсказать, какие души будут поглощены и при каких условиях, ты можешь?       — Могу, — она говорила так же коротко, как я, вполне понимая ценность времени в сложившейся ситуации.       — Ритуал воскрешения — здесь — две души умерших не здесь возвращаются в тела. Могут быть выпиты?       — Нет, нет! — Ост поспешно замотала головой. — От появления души внутри барьера до её поглощения — часы, иногда дни… Несколько секунд, пока она пролетает к телу — слишком мало.       — Устраивает. Надеюсь, ты сказала правду, — опять же, на пафосную угрозу не тянет, но фаворитка выглядит достаточно сообразительной, чтобы понять подтекст. Если солгала — я её везде найду. Прыжком разрываю контакт и снова вступаю в бой. И как раз вовремя — с неба спускается босс.       

***

      Босс в этом бою, откровенно говоря, не впечатлял. «Моандер, Рыцарь Смерти 50 уровня». Пусть даже на нём было надето несколько предметов, от которых фонило сильной магией. Для меня это всего лишь полезные трофеи. Любой из Рыцарей Круглого Стола справился бы с ним без труда.       Я ринулась в атаку, намереваясь покончить с этим недоразумением в пару ударов… и налетела на невидимую стену. Тут же всплыло уведомление от Оружия:       Прямые атаки на босса по правилам этой Волны запрещены. Чтобы победить его в бою, вы должны уничтожить все подвластные ему юниты — после этого босс сбежит или капитулирует.       Я едва не села там, где стояла. А что, так можно было, что ли?!       Нет, уничтожить любое конечное и вменяемое число бойцов нежити мне нетрудно — я это ещё в Фуюки доказала. Особенно когда посторонних поблизости нет, и можно развернуть уничтожающую мощь Экскалибура в полную силу. Но во-первых, они же постоянно прибывают! А во-вторых, местность тут холмистая, а не плоская — то есть часть монстров сразу находится за естественным препятствием, а Экскалибур всё же не Каладболг, чтобы холмы срезать.       Инстинкт подсказывает, что используя Меч Горнила с его способностью рушить концептуальную структуру вещей, я могла бы с шансами пробить барьер правила «Босса не трогать». Но это как раз одна из тех вещей, которые я категорически не хочу показывать Ост — один из козырей в рукаве, которые надо беречь до последнего.       А вопрос ко всему ещё надо решить БЫСТРО, потому что если Волна расширится хоть один раз, накрыть всех одним ударом я уже не смогу в принципе. А у Экскалибура, при всей его мощи, скорострельность низкая…       Атаки всех Личей на поле боя с появлением босса усилились. К тому же они целенаправленно сконцентрировали огонь на Фари и Юто — самых уязвимых к яду бойцах, не имевших герметичной брони. Пока что оба удачно отстреливались контрзаклинаниями, но их эффективность в нападении значительно упала — пришлось почти полностью уйти в оборону.       В этот момент в мой разум «постучалась» Мелисандра, носившая для быстроты связи моё рабское клеймо (только на время операции).       «Герой Меча, я воскресила Героя Метательного. Она говорит, что может помочь вам решить эту проблему».       Герой Метательного Оружия? Это Хелена? Я быстро посмотрела в списке абонентов Сотового Меча — да, владельцем снова числилась она, а не пропавшая без вести Эльрасла. Похоже, Эссенция Оружия всё-таки предпочла проверенного носителя с некоторым числом открытых форм.       «Дай мне взглянуть твоими глазами».       — Как адепт Хенген Мусо, я могу перенаправлять энергетические и магические атаки, — затараторила девушка. — Если вы подбросите меня в воздух на достаточную высоту, а потом направите на меня вашу сильнейшую атаку, я смогу её разбить на несколько лучей или зарядов, и накрыть все войска Волны сверху, так что за холмами они не укроются. Но такое количество энергии меня сожжёт, так что вам придётся воскресить меня ещё раз. Обещаете?       — Клянусь, — без колебаний ответила я.       Запускаю воздушный мотоцикл, сажаю Хелену впереди себя — и ракетой в небо. ЭЭЭЭЭЭКСКАЛИБУР!!!       Нет, это ещё не та «самая сильная атака». Луч Экскалибура вычищает не землю, а небеса — горизонтальным штрихом вдоль разлома Волны, уничтожив всех ещё не сформированных монстров, которые только должны материализоваться на земле. Хелена не пострадала от вторичного теплового излучения по той же причине, по которой его выдерживаю я сама и мотоцикл — Вспышка Маны плюс Укрепление. На то, что меня непосредственно касается, их хватает. На пару минут Моандер остаётся без подкреплений, и вот тут я вытаскиваю второй козырь.       — Меч Метеора! — лезвие непосредственно касается плеча Хелены, будто я посвящаю её в рыцари, и через этот контакт в тело охотницы направляется энергия звёзд и земли, в миллион раз превосходящая обычную атаку.       — Заряженная Бомбардировка! — и полтора десятка сияющих метательных ножей, каждый из которых равен по мощи атомной бомбе потомков, но гораздо прицельнее и потому смертоноснее, устремляются вниз, на главные скопления противника. Холмы под нами на мгновение превращаются в море света. Как только он гаснет, я пикирую и добиваю немногих выживших.       Невидимая черта, отделяющая нас от босса, исчезает — теперь он в одном пространстве с нами. Часы переключаются на обратный отсчёт.       — Всё понял, осознал, сдаюсь, торжественно клянусь искупить кровью, — быстро поднимает руки мумия в доспехах. — Ну то есть крови у меня нет, так что искуплю прахом.       — Я… жива? — удивлённо ощупывает себя Хелена. — Такая мощь же должна была меня порвать на тысячу маленьких Рейхноттов…       — Метеорное Оружие не только чрезвычайно мощное, но и крайне избирательное, миледи, — поясняю я. — Оно никогда не причинит вреда союзнику.       Мелисандра сообщила, что готова повторить заклинание и поднять второго пациента. Но в этот момент из-за ближайшего холма вывернулся странный отряд. Десяток мертвецов, обозначенных как Рыцари Смерти — но совершенно не похожих ни на Моандера, ни на тварей Волны, которые ещё продолжали местами появляться. Эти были явно сверхчеловеческого роста и телосложения (примерно на одном уровне с Гераклом в инкарнации Берсеркера), вышагивали пешком, а не ехали на конях, да вдобавок несли массивные башенные щиты. У них тут что, рыцарский турнир из разных стран, а может и миров?!       Но ещё больше меня удивил предводитель этого отряда. Девушка с ушами и крыльями летучей мыши, нормального человеческого роста, казалась игрушечной на фоне своих мёртвых спутников, несмотря на то, что тоже была облачена в полный рыцарский доспех. Сразу бросилось в глаза, что шла она медленно и как-то неохотно — несколько шагов вперёд, потом падала с лицом, искажённым гримасой боли, лежала с полминуты, извиваясь, потом с трудом вставала, проходила ещё несколько шагов и опять падала, хрипя… Но больше всего поразило даже не это, а то, что на девушке не было шлема (довольно странно в сочетании с полными латами), и я смогла узнать её лицо.       Эшли Мэделин, пропавшая спутница Героя Копья! Но ведь она была чистокровным человеком, чем немало гордилась! Может ли это быть простым совпадением лиц? Инстинкт и жизни-памяти моих предков наперебой подсказывали, что нет. Что передо мной ровно та же воительница, которую я запомнила ещё по распределению спутников сразу после нашего призыва. На всякий случай я проверила воспоминания моего отряда — всё совпало, они её тоже узнали.       По её спазмам я предположила, что она находится под действием печати монстра — судороги были несколько нерегулярными. Как объяснял мне Гаэлион, рабская печать слабее, но умнее, она регулирует поведение носителя более тонко, реагируя не только на мятежные действия, но даже на мысли, ломая его на подсознательном уровне, пока у него не сформируется стабильное желание повиноваться. Печать монстра сильнее, но глупее, её основная функция — подавить внутреннюю энергию носителя, её почти невозможно перебороть, но относительно легко обмануть. И то, что на Эшли похитителю пришлось ставить именно печать монстра — означало, что человеком она перестала быть не только внешне.       Монстры Волны, что характерно, новых пришельцев тут же атаковали — лишнее свидетельство, что это два разных врага.       — Ты можешь контролировать оставшуюся нежить Волны? — быстро спросила я Моандера.       — Не, не могу, — развёл руками мертвец. — С момента капитуляции я им уже больше не босс.       Логично, дьявол его побери. Тут как с Командными Заклинаниями. Якорь реальности — он же, одновременно, и инструмент власти. Перестаёшь поддерживать призыв — перестаёшь и управлять им.       Что неприятно, «новые» Рыцари Смерти оказались гораздо сильнее «старых», и рубили своих «коллег» из разлома, практически не задерживаясь. И быстро приближались к моей группе. Присутствие Эшли не позволяло ударить по ним Экскалибуром, а кулдаун Меча Метеора на максимальной мощности составлял сутки — и сегодняшний заряд я уже потратила.       Ладно, трупаки! Хотите честного рыцарского боя — будет вам честный рыцарский бой. Я в этом тоже кое-что понимаю. Я может и не была сама при жизни образцом чести и доблести, но я создала этот их Круглый стол! И пусть до Ланселота или Гавейна мне далеко — меч в моих руках тоже кое-чего стоит! Уж с парой безымянных покойников-переростков он справится! И с парой десятков — тоже!       Переключаюсь на Меч Мощи, выхожу вперёд и пытаюсь раскидать этих тварей, чтобы прорваться к Эшли. Не выходит — они блокируют мои выпады какой-то разновидностью оружейной магии, превращая мощнейшие кинетические импульсы в ничто. Но это лишь подбавляет мне азарта.       Мой маленький рост тут неожиданно работает в мою пользу. Большинство моих рыцарей смотрелись бы на фоне этих великанов просто более мелкими и слабыми (смотрелись — не значит, что были бы). Я же при моих трёх с половиной локтях — карлик практически им до пояса.       Башенные щиты — классическая пехотная защита. Конкретно эта разновидность вошла в употребление уже после моей смерти, но они достаточно похожи на скутумы старого Рима — на те, с которыми легионеры впервые ступили на земли Британии. Опущенные до земли, они перекрывают всё тело, оставляя открытыми только голову и плечи. Поднятые для атаки — открывают ноги. Мне, конечно, удобнее вторая конфигурация, что я сейчас и докажу. Но и с первой можно сыграть вполне неплохо… Когда ты Слуга, не ограниченный возможностями медленного и слабого человеческого тела.       Первый выпад идёт низко — в голень, в узкую полоску между краем щита и землёй. Экскалибур прорубает кость насквозь. Рыцарь оседает на одно колено, его щит теряет устойчивость — и я уже рядом, ухожу ему за спину. Короткий удар под основание черепа, разрубаю шейные позвонки.       Голова должна повиснуть на груди, но он держит её вертикально и всё ещё двигается, как будто позвоночник цел. Поднимается. Разворачивается ко мне.       Интересно.       Добиваю горизонтальным взмахом — голова отлетает, и только теперь тело падает окончательно.       Вот оно что. Этих, значит нужно убивать дважды. Своеобразный аналог нашего Продления Битвы для нежити. Упрощённый, конечно, но для массовой, относительно недорогой пехоты — самое то.       Второй замахивается фламбергом — волнистое лезвие описывает широкую дугу. Я ныряю под удар, перекатом проскальзываю под самый щит. На этом расстоянии их рост превращается из преимущества в помеху. Невозможным для человека движением, не опираясь на руки и не сев предварительно, вскакиваю из лежачего положения, словно марионетка, которую дёрнул кукловод. Выныриваю сбоку от Рыцаря, Экскалибур входит в локтевой сустав руки со щитом — сухожилия и связки рвутся, щит падает.       Рыцарь тут же фиксирует покалеченную руку на рукояти фламберга, меняя хват на двуручный. Быстро, профессионально, без малейших колебаний. Так умеют только прирождённые бойцы, полностью отринувшие страх смерти… Или уже мёртвые.       Мне это нравится.       Он бьёт вертикально — ставка на силу. Я парирую вскользь, отводя его клинок в сторону, и в то же мгновение вхожу в мёртвую зону. Экскалибур протыкает его грудь насквозь, разрубает позвоночник изнутри. Невидимый Воздух многократно расширяет рану, превращая аккуратный разрез в лохмотья плоти.       Рыцарь замирает. Но не падает. Рука с фламбергом всё ещё сжимается, пытается ударить.       Выдёргиваю клинок, делаю шаг назад и рублю по шее. Теперь падает.       Остальные учатся на чужих ошибках. Отлично. Значит, мозги у них работают… Или у того, кто ими управляет.       Следующие трое наступают координированно — щиты сомкнуты, фламберги выставлены над краем. Не дают обойти с флангов, прикрывают друг друга. Грамотная пехотная тактика, римский легион в миниатюре. Только к их несчастью, я далеко не заурядный варвар.       Убираю Экскалибур, экипирую Меч Ядра Императорского Дракона. Эссенции Священного Оружия тоже хочется ощутить себя в настоящем танце клинков. Меч едва не мурлыкает от счастья.       На всякий случай копирую им фламберг одного из поверженных мертвецов. Ничего особенного, кроме некоторого повышения статистики. У этого вида нежити все особые таланты — в защите.       Разбегаюсь на Вспышке Маны и просто тупо бью ногой в щит центрального. Не знаю, как в вашу эпоху, мальчики (потому что не знаю, из какой вы вообще эпохи и какого мира), но в моё время удары и захваты для выведения противника из равновесия правилами самого благородного рыцарского боя запрещены не были. Враг не учёл такой возможности не потому, что считал каким-то особенно подлым приёмом — а потому, что слишком трудно представить миниатюрную девочку в роли снаряда, способного сбить с ног трёхсоткилограммового громилу, имеющего к тому же магические усиления на устойчивость. Но клин, как известно, вышибают клином, а магию — более сильной магией. Рыцарь Смерти всё-таки не Геракл и не Герой Щита… Хоть и сравним по габаритам. Он падает, строй распадается, я забегаю на щит и произвожу обезглавливающее движение. Рыцарь убит условно, но второй раз ударить я не успеваю — его дружки с двух сторон производят рубящие удары, клинки скрещиваются, формируя своеобразные «ножницы», которые должны рассечь меня пополам. Парирую скрестившиеся фламберги Легендарным Мечом, свободной рукой выхватываю Экскалибур и выполняю два колющих удара в головы. Терпеть не могу двумечное фехтование, всегда считала его признаком выпендрёжа, а не настоящего мастерства… Но это не значит, что я не могу к нему прибегать, когда обстоятельства потребуют.       Отталкиваюсь, разрывая дистанцию. Все три уже получили свои смертельные удары, их «Здоровье» близко к нулю, добить не так трудно… И это надо сделать, прежде чем подойдёт вторая пятёрка. Одному проскальзываю под щит и колю в пах, у второго щит оттягиваю рывком на себя и рублю в голову, третьего закалываю ударом в сердце прямо СКВОЗЬ щит. Кажется, я увидела на доли секунды искреннее удивление на мёртвой морде. Извини, парень, не ты один тут умеешь использовать оружейную магию.       Остальные пятеро окружают меня кольцом. Синхронно поднимают щиты, готовятся бить одновременно.       Серьёзно? Вы правда думаете, что сможете поймать меня в кольцо? Были бы мы одного роста, ещё был бы вариант, потому что «лишь пятеро мастеров могут напасть на одного, не мешая друг другу; шестой — помеха. А неумелые — не более троих; четвертый — помеха». Но при таком росте и такой длине мечей в вашем боевом порядке для меня полно дыр даже при идеальной слаженности.       Приседаю, пропуская колющие выпады над собой — они уже поняли, что острие быстрее лезвия, молодцы. Подкат к ближайшему щиту, захватываю его ладонью за нижний край и резко дёргаю вверх, так что верхний край бьёт Рыцаря Смерти по морде. Дезориентируя его на доли секунды — ровно те, что мне нужны, дабы полосующим ударом подрезать ноги. Кстати, копией его собственного фламберга — волнообразная кромка для этого очень даже хороша. Лёгкая (по меркам Слуг) подножка — и обезноженная нежить летит на землю. Пока остальные разворачиваются, я успеваю вскочить. Четверо боеспособных и один малоподвижный. Наступают, построившись на сей раз слегка изогнутым дугообразным строем.       Фари разделалась с монстрами Волны на своём участке и порывается мне помочь, но я телепатически направляю её спеленать Эшли. С Рыцарями я закончу сама. В принципе в такой формации я уже могу добить их одним скиллом Меча или слааабенькой вспышкой Экскалибура, но если приняла вызов на рыцарский бой, надо избранного стиля держаться до конца.       Щитовик вообще как фехтовальщик слаб — особенно если щит у него закрывает три четверти тела. Даже если он сверхчеловечески силён и может этой бронедверью размахивать, как листом бумаги. Геометрию не обманешь, если ты конечно не Сасаки Кодзиро. Либо у тебя очень ограничено пространство для движения меча, либо щит приходится отводить в сторону, чтобы размахивать клинком нормально. Поэтому выпады всех четырёх Рыцарей я отбиваю без труда — они предсказуемы, а я могу делать широкие взмахи.       Был бы на моём месте сейчас ЭМИЯ, он мог бы взорвать их фламберги через простое соприкосновение клинков, но я, увы, не достигла ещё такого уровня понимания меча.       Они опустили щиты к самой земле, ожидая от меня выпада в ноги. До их голов, предположительно, мне всё равно не достать. Чем я и пользуюсь — руку с Экскалибуром держу обратным хватом, отбивая новые выпады, а руку со Священным Мечом поднимаю над головой — как раз до высоты края щитов. И вращаю лезвие, как лопасть вертолёта, прокручивая рукоять вокруг пальцев. На первом обороте волна драконьего пламени обжигает их головы. На втором — само лезвие уже обгоревшие головы сносит.       Последний, с подрубленными ранее ногами, пытается подползти и ударить из лежачего положения. За это ему, откровенно говоря, спасибо — бросивших оружие раненых добивать стыдно, а вот пытающихся продолжать бой — вполне законно. Удар милосердия взрывает ему голову.       Подхожу к Эшли, которую Фари успела по шею закутать в колонну цемента. Не забыв оставить на спине дырочку в том месте, где на коже печать монстра.       И ровно в этот момент «летучую мышь» выгибает судорогой такой силы, что бетон разлетается на куски. Невидимый оператор отдал своему монстру последний приказ — умереть.       Печать не убивает мгновенно — она просто посылает по телу сильнейшие болевые импульсы, пока не разрушится нервная и/или кровеносная система. Существо, в которое превратилась Эшли, было очень живучим, и обычные инфаркты и инсульты для него не страшнее мелкой царапины… Но магические функции, обеспечивавшие почти неограниченную регенерацию, воздействием печати угнетались тоже.       «Фари, трансмутируй чернила печати в воду!»       «Не могу нацелиться, она слишком быстро движется! Зафиксируйте её хотя бы на секунду!»       Это был обмен не словами и даже не мыслями — непосредственно ощущениями, пониманием ситуации. Эшли полностью утратила сходство с человеком — теперь это был бьющийся в судорогах рукокрылый монстр с кинжаловидными зубами и серповидными когтями, которые кромсали всё вокруг в попытках хоть немного заглушить терзавшую её боль.       — Клеевой Меч! — наношу удар по недоразвитым ногам монстра, потом по крыльям, приклеивая то и другое к земле. — Меч Леди Ваш! Запутывание! — выросшие из земли корни обхватывают монстра со всех сторон, не давая пошевелить ни единым суставом.       Фари не надо подгонять или напоминать — облачко пыли срывается с её большого пальца и оседает на позвоночнике чудовища. Узор печати вспыхивает и исчезает, крошечные капельки воды почти сразу испаряются. Нетопырь ещё несколько секунд дёргается по инерции, затем затихает и обмякает, будто из него разом вынули все кости. Кроваво-красные глаза закрываются. Эшли в глубоком обмороке, но жива. Ван Рейхнотт в блиндаже тоже жив… уже.       — Кажется… всё.       Не люблю говорить такие слова — судьба сразу подскажет тебе, что не всё и близко. Тем более, что бой ещё формально не окончен — разлом не закрыт, и новые отряды нежити продолжают из него лезть. Но общее напряжение потихоньку спадает, я это чувствую во всех своих бойцах.       На этом фоне то, что капитулировавший экс-босс успел куда-то смыться в неизвестном направлении, даже не ощущается серьёзным поражением.