Drown

There's not anything better We take what we get Fly with me Let my eyes turn me in We could stay here forever I know it won’t last Die with me Leave your soul in your dress

      Все не должно было закончиться так. Или только так и должно было. Кэйа сам не знает ответа. Он уже не уверен в том, знает ли он вообще хоть что-нибудь. И то, что Дилюк берет его прямо на полу сразу же после того, как чуть не убил, когда они скрестили клинки — дикость или логичный исход? Рагнвиндр такой горячий, так почему же Кэйа не ощущает ничего кроме пронизывающего холода? Уж не потому ли, что лед уже давным-давно заключил в свои тиски его сердце?       Вкус разочарования металлической горечью оседает на языке, когда Дилюк слизывает алое с чужих губ после кровавых поцелуев. Он чувствует себя безмерно одиноким и потерянным, пытаясь потерять себя еще больше в искренней лжи Альбериха. Или в нем самом? Вырвать бы с корнем из тела под ним ту часть души, что когда-то давно была Кэйе подарена. Собрать себя воедино. Все не должно было закончиться так.       Они не разговаривают. Разговоры и не нужны — они пусты и сквозят притворством. Альберих чувствует себя живым в руках того, кто чуть жизни не лишил. И злость Дилюка чувствует тоже. Ей пропитаны все его движения. Боли нет. Есть только отчаянье, в котором Кэйа тонет, хватаясь за плечи Рагнвиндра в попытках удержаться. Тщетно. У него никогда не было выбора. Альберих понял это, когда впервые увидел красноволосого мальчишку со словно бы горящими алыми глазами. Эти глаза и сейчас пылают. Яростью.       А был ли выбор у Дилюка? Или он обрекался судьбой найти свою погибель в том, кто был названным братом, а стал кем-то большим? Даже Бездна слишком хороша для Кэйи со всей глубиной его предательства. Рука сама сжимается на смуглом горле, а в душе всего лишь одно желание — убить. И умереть в этот же момент самому.       Закрывать глаз так страшно. Хоть теперь у Альбериха появился второй, но этот Глаз не из тех, что видят. Да и стоило ли оно того? Милость Богов в обмен на милость того, кто персональным божеством считался. Тьма заполняет собой весь мир, центром которого в данный момент является Рагнвиндр. И всегда являлся. Воздуха не хватает, зато пронизывающий холод отступает от ярко пылающих противоречий Дилюка.       Сохранить в памяти. Пока еще есть возможность. Кэйа так прекрасен, когда бьется в экстазе. Так отвратительно прекрасен, что хочется сделать больно. Но вместо этого Рагнвиндр разжимает пальцы и целует едва ли не с нежностью, которая им обоим никогда не была присуща. Дилюк больше не знает, за что ему держаться в этой жизни. Прямо сейчас он занят прощанием с ее смыслом на полу поместья. Отчаянье, в котором тонет Альберих, слишком темное и глубокое, чтоб его просто игнорировать. Рагнвиндр тоже идет ко дну. — Ненавижу, — не встречаясь взглядом, бросает Дилюк, когда удается перевести дыхание после всего, что произошло.       В ответ Кэйа разражается хохотом. Фальшивым и сорванным. Теперь уже ничего не будет как прежде.