О важности произнесенных слов

После их с Малфоем «попойки» Гарри вернулся домой не сразу. Он принял решение остудить голову, прогулявшись по улицам Лондона. Виски в бутылке к концу их импровизированного застолья практически закончился, но, Поттер практически не чувствовал опьянения. Он безмятежно брел по тротуару: такая походка бывает только у подвыпивших людей, которые, несмотря на алкоголь в их крови, чувствуют небывалую легкость во всем теле, а ноги сами на автомате ведут тебя в нужную сторону. В голове у Гарри невольно всплывал образ Малфоя: сидящего напротив за столом в тесной кухонке и слушающего Поттера с внимательным и участливым взглядом. Перед глазами стояла сигарета в длинных пальцах и то, как Драко каждый раз доставал новую, поджигая ее маггловской зажигалкой. После своей небольшой прогулки, Гарри вернулся на Гриммо и, не раздеваясь, повалился на диван в гостиной. Он расфокусированным взглядом смотрел на потухший камин, витая в своих мыслях, пока должный эффект от выпитого виски окончательно не подействовал на него.

***

Воскресенье Поттера началось с неприятного похмелья, которое тут же было ликвидировано анти-похмельным. Зелье предусмотрительно лежало на ближайшей полочке в столовой, дабы существенно облегчать жизнь незадачливого Героя. Остаток дня он провел слоняясь по дому, время от времени обращая свое внимание на книгу о великом сыщике. Ближе к вечеру Рон и Гермиона отправили ему сову с приглашением на ужин, но Гарри отказался. Совсем не то было настроение, да и проводить время с друзьями, постоянно возвращаясь мыслями к одному блондину, оказалось бы, не лучшим вариантом их совместного времяпровождения. Конечно, Гарри не планировал ничего говорить им о Малфое, но, стоило ожидать, что друзья заметят его задумчивость. Из Поттера вышел бы плохой актер. Поэтому последний день выходных прошел абсолютно бесполезно. Брюнет находился будто бы в каком-то оцепенении и ступоре, не в силах занять себя чем-то определенном. Мысли рассеивались, но он не желал концентрировать свое внимание ни на чем другом. Его мысли занимал только Малфой. На работе у Гарри все было еще хуже. В их группе самым отстающим звеном на некоторое время стал именно Поттер. На планерках он молчал, соглашаясь с остальными, не вставляя никаких комментариев или замечаний, как это происходило обычно. Эрни и Терри растерянно переглядывались между собой, а Джудс только озадаченно хмурила брови, но никак иначе ребята не высказывали своего недоумения по поводу амебности Поттера. Мало ли, не выспался в этот раз сильнее обычного. Но на третий день, Седьмой стало не до шуток. Конечно, они заметили, что в последние недели Гарри стал более задумчивым и отстраненным, но когда с начала этой недели его отчужденность достигла апогея, стало не до шуток. – Что с тобой не так, Поттер? – набросилась на него Кеннет. Они сидели у себя в кабинете и перебирали показания свидетелей по последнему делу, когда Поттер в очередной раз перепутал последовательность опрашиваемых. – Что? – не понял претензии брюнет. – Какого черта с тобой творится? – на свой манер перефразировала девушка, – ты как пришибленный грифон, который день приходишь. Гарри беспомощно перевел взгляд на парней, но не нашел у них никакой поддержки. Эрни и Терри закивали в поддержку слов Джудс. – Наш Герой случаем не влюбился? – решил подшутить над ним МакМиллан. – Что? – еще более непонимающе спросил Гарри. – Точно! Поттер, колись. Иначе у меня нет другого варианта, почему ты гадишь нам всю работу, – усмехнулся он. Гарри проигнорировал его и, что-то промычав себе под нос, уже с большим усердием принялся перебирать бумаги. – Мерлин, серьезно? Ты нашел его? – воскликнул Терри. – Кого его? – Гарри судорожно перебирал в голове, когда он смог расколоться и проболтаться о Малфое. – Кого-кого, того, кто оставил на твоей бренной тушке надпись, – съехидничала Джудс. До Поттера дошло, о чем они говорили. – Нет, вы не о том думаете. – Но кого-то ты нашел? С чего ты вдруг так испугался? – порой Кеннет была слишком проницательна. – Боже, да никого я не нашел. Это вы набросились на меня, как нюхлеры на цацки. – Тогда перестань витать в облаках и начни уже нормально работать. Весь процесс стопоришь. На том и порешали. Гарри действительно постарался откинуть все мысли о блондине и сосредоточиться на деле. У него это даже получилось на какое-то время. Все-таки подозрения друзей заставили его выйти из этого дремотного состояния. – Надеюсь, ты хотя бы помнишь, что на этих выходных наша группа дежурит? – через некоторое время спросил Терри. – Конечно, помню, – нарочито небрежно ответил Гарри. Боже, он вообще забыл об этом. Мысль о том, чтобы заявиться к Малфою сегодня, посреди недели, пришла ему сразу же. Он ведь сам сказал Поттеру, что тот может приходить к нему, когда угодно. Почему бы не воспользоваться этим "приглашением" именно сегодня? Тем более, обстоятельства весьма располагали к этому. – Тем более, – размышлял он, – может быть, в голове немного прочистится. Из Аврората он ушел только тогда, когда Темпус показывал половину восьмого. Свое желание задержаться он аргументировал ребятам тем, что хочет еще раз просмотреть все материалы, которые они разобрали сегодня. И, конечно, часть, сделанная Гарри, нуждалась в детальной перепроверке.

***

В итоге, в семь часов сорок пять минут он постучал в квартиру с номером двадцать два. Дверь открылась через несколько секунд, и теперь Малфой изумленно рассматривал Поттера во все глаза. Его взгляд прошелся сверху-вниз по фигуре брюнета и остановился на транфигурированной аврорской мантии. Сам Драко был в растянутой серой футболке и асфальтного цвета домашних штанах. – Привет, – поздоровался Гарри. Драко кивнул и отступил назад. Гарри прошел внутрь. Ему было слегка непривычно видеть Малфоя в таком виде. Да, он потихоньку привык к его маггловскому стилю, но сейчас перед Поттером был Малфой как будто в чересчур беззащитном состоянии: в этой растянутой футболке, открывающей вид на костлявые запястья, выпуклые ключицы и перебинтованное предплечье. – Ты говорил, что я могу заходить в любое время, – Гарри хотел как можно скорее оправдать свой непредвиденный визит, – на этих выходных моя группа дежурит, поэтому у меня вряд ли выдастся возможность увидеться. Так что, я вроде как пришел авансом. Думал, можно было бы попрактиковаться в легилименции, – от неловкости он взъерошил волосы. – О, может быть, я тебе помешал? У тебя были какие-то планы? – встревожено спросил Гарри. Драко покачал головой и жестом указал Поттеру на кухню. Пока он разувался и снимал куртку, Малфой ушел в спальню и вернулся с накинутым сверху кардиганом и зачем-то надетыми носками. В квартире, по мнению Гарри, не было так уж холодно. Они расположились на кухне и оба положили палочки перед собой. – Как давно ты применял легилименцию? Малфой показал пятерню. – Она тебе раньше хорошо удавалась? Блондин взял раскрытый рядом блокнот и написал: – Да, я бы сказал, неплохо. Меня учила тетка. Но я не уверен, что сейчас у меня получится с первого раза. Гарри понял, что за тетка и почему у Драко неплохо получалось. С таким учителем невозможно было чему-то не научиться. – Ладно. Я ни разу не пробовал такой метод общения, но теорию знаю. Я могу попытаться сделать это первым, если хочешь. Малфой поджал губы и неуверенно кивнул. – Я не буду полностью залазать к тебе в голову. Это достаточно поверхностное проникновение… – Я знаю. Начинай, – черканул Малфой. – Хорошо. Гарри взял палочку и направил ее на Драко. Тот взволнованно смотрел то на ее кончик, то на Поттера. Тут Малфой почувствовал прохладную волну, резко ударившую его затылок. От непривычки он зажмурился и слегка поддался вперед. В голове неприятно давило. – Все хорошо? – зазвучал внутри него голос Поттера. Драко открыл глаза и посмотрел на него. Гарри сосредоточенно следил за Малфоем и ждал ответной реакции. Блондин кивнул и тут же почувствовал, как давление из головы уходит. – Сможешь? Драко немного дрожащими руками взял палочку из боярышника. В голове у него вертелась мысль о первой фразе. Что бы ему сейчас такого сказать, чтобы он четко смог уловить реакцию Поттера на его слова. В голову пришла очень глупая мысль. Теперь он увереннее сжал палочку в руках и направил ее на Гарри. Через мгновение волна магии устремилась к цели, и Драко очень осторожно направил ее на самую «поверхность». – Поттер - вонючка ,– будет очень забавно, думал Драко, если именно эта фраза написана на теле брюнета. Но вместо предполагаемого испуга или удивления, Гарри фыркнул. – Серьезно, Малфой? Не сработало. – Отвали, Поттер. – У тебя получилось. – Да. И как меня слышно? – Так, как будто ты у меня в голове. – Очень остроумно. – Могу сказать, что это немного непривычно. Но у тебя вышло почти безболезненно. – Почти? – Драко не хотелось причинять Поттеру дискомфорт своим вторжением. – Да нет, все нормально. Просто небольшое давление в голове. – Ладно. Гарри было действительно непривычно впервые за пять лет слышать голос Малфоя. Его манера речи стала другой: более отрывистой и какой-то рубленой. Он не растягивал гласные, как в школе, не было присущей ему ранее надменности. – Что-то не так? – Нет-нет,– усмехнулся Поттер, – я помню, как ты говорил немного по-другому. – Как придурок? – Ну, может быть, – улыбнулся Гарри. Они вновь замолчали и посмотрели друг на друга. Драко как-то странно улыбнулся и отвел взгляд. – Ты слышишь именно мой голос? – Именно твой. – Просто я его не слышу и не понимаю, как он звучит со стороны. – Он звучит не так, как раньше. Малфой кивнул и затем спросил: – Кофе? Чай? – Чай. – У меня только черный. – Отлично. – У меня нет сахара. – Зато у тебя есть шоколадные хлопья. – Они закончились. – Ты питаешься кофе и хлебом? – Не преувеличивай. – Я бы сказал, что я преуменьшаю. Драко фыркнул и развернулся к ящикам, доставая пакетики чая и турку себе для кофе. Он «вышел» из поттеровской головы и, пока он стоял спиной к брюнету, позволил себе немного улыбнуться. Малфой был рад, что у него получилось с первого раза так мягко применить столь сложную магию, а еще больше он был рад новому способу общения с Поттером, который не вызывал у него никаких приступов истерики. Пока Малфой заваривал чай и варил кофе, Гарри внимательно следил за его движениями. Блондин так удивительно гармонично смотрелся на этой маленькой кухне, среди совершенно маггловской обстановки, будто бы никогда и не был тем волшебником чистых кровей. Сейчас Гарри казалось, что волшебный мир для Малфоя оказался бы сейчас более чужим и далеким, чем мир магглов. И это было так странно осознавать. Драко поставил чашки с приготовленными напитками и открыл холодильник. Он вытащил из него неоткрытую упаковку яиц, взял волшебную палочку и снова направил на Поттера. Последний почувствовал на этот раз более существенный дискомфорт, от чего и поморщился. – Не так резко, черт побери. – Прости. Наверно, невежливо было с моей стороны не спросить этого сразу, но, может быть, ты голоден? Гарри перевел взгляд на только что выложенный десяток яиц. – Омлет? – Или яичница? – Омлет. Малфой вновь повернулся к нему спиной и занялся приготовлением незамысловатого ужина. – Подумать только, Драко Малфой собственной персоной стоит тут и готовит мне омлет. – Могу не готовить, – раздраженно произнес голос внутри Поттера. – Эй, ты не должен был это слышать. – Увлекся. Кухня погрузилась в молчание, и только звон гремящей посуды разрушал возникшую тишину. Гарри подумал, что сейчас самое время задать следующий вопрос: – Ты расскажешь мне, что с тобой произошло? – Не понял. – Почему ты не можешь говорить? – Я, кажется, объяснял тебе это. – Да, но я все равно не понимаю. Сколько это у тебя? Малфою очень не нравилось то, что сейчас происходило. Он мог понять интерес Поттера, но всей душой не хотел начинать этот разговор. Одновременно с этим, Драко считал, что теперь должен Поттеру, поэтому и отвертеться от данной темы он не имел права. – После суда. Поттер в изумлении округлил глаза и неверяще уставился Малфою в затылок. – Ты не говоришь почти пять лет?! – Да. – Но… Как такое возможно? Малфой глубоко вздохнул и развернулся. На его лице вмиг проступила усталость и какая-то отрешенность. – Осознал я это после суда. Но говорить, кажется, перестал немного раньше. В Азкабане. После смерти отца, а потом после приговора матери. Может быть, еще раньше, просто я не пытался. Не знаю, это достаточно расплывчатый промежуток моей жизни, который я предпочитаю не вспоминать. Он вновь развернулся к плите, поджаривая кусочки хлеба. – И что потом? – А потом суд, два дня ожидания и приговор. После меня доставили в Мэнор, где я провел дня четыре. – И потом ты сбежал сюда? – И потом я сбежал сюда. – Почему? – В те дни я нашел родительский тайник. Мы пытались сбежать, но не смогли. Отец говорил про картину в спальне в тот день, я ее нашел и обнаружил там маггловские деньги и документы. Он хотел спрятать нас здесь, среди магглов. Так что, кто я такой, чтобы противиться воли покойного отца. Последняя фраза прозвучала с мрачной издевкой. Гарри понимал, о чем говорит Малфой. В первом послевоенном выпуске Пророка писали об этом: что семейство Малфоев задержано при попытке бегства. Но тогда Поттер почему-то не обратил внимания на этот заголовок, его больше интересовал суд, на котором своими свидетельскими показаниями он объективно сделал все, что мог. Даже, как выяснилось потом, для Нарциссы. – И все это время ты не говорил? Драко покачал головой. – Но как ты жил? – Я составил некоторый план своих действий. Использовал даже учебник по маггловедению, понятия не имею, откуда он взялся у меня в Мэноре. Написал кучу бумажек, которые показывал магглам. И чудом нашел эту квартиру, в первый же день. Так что, могу сказать, что отчасти, как бы иронично это не звучало, но мне повезло, - ответил он, раскладывая омлет по тарелкам. – С работой, как ты уже говорил, тебе помогла миссис Аддерли? Малфой кивнул и сел за стол. – И это на всю жизнь? – Что? – Твоя немота. – Понятия не имею. Мой лечащий врач говорил, что это можно исправить. Но для этого нужны специальные условия и регулярная терапия. А у меня нет, и вряд ли будет такая возможность. – Почему? – Потому что необходимо ограничить или полностью искоренить источники тревожащих событий и воспоминаний. А у меня каждое воспоминание это тревожащий источник. Немота же что-то вроде своеобразного защитного механизма. Да и такое явление, как маггловская психотерапия, весьма недешевое удовольствие. – То есть, если создать нужные условия и включить обязательное лечение – твоя немота может пройти? – Наверное. Гарри задумчиво уставился на Малфоя. И даже по его выражению лица, блондин понял, о чем размышлял Поттер. – Даже не смей об этом думать, Поттер. – В смысле? – Ты прекрасно понял, о чем я. – Я ни о чем таком не думал. – Да, а я все еще у тебя в голове. – Но ведь я могу… – НЕТ! Гарри скривился от столь резкого звука. Малфой на мгновение перестал контролировать магию и в голове у брюнета немного помутилось. Но Драко уже разозлился. – Оставь свои геройские подачки, Поттер. Не нужно еще больше закапывать мое самоуважение. Я с этим справляюсь и сам. – Но это может тебе помочь… – Прекрати. Как потом понял Малфой, анализируя впоследствии свою реакцию, он скорее испугался, чем разозлился. События развивались слишком быстро, и он все еще не был готов к тому, чтобы правда об их связи всплыла наружу. А помощь Поттера прямо способствовала этому. Драко трусливо оттягивал неизбежное, поэтому и реагировал столь в непривычно агрессивной манере. – И ты готов прожить так всю жизнь? – Я живу так пять лет. – Да, но ведь это не может быть концом. – Такая жизнь предполагалась, пока не появился ты. Гарри чувствовал, как он начинал злиться. Раньше Малфой казался ему просто повзрослевшим, Поттеру было интересно видеть это изменение, но сейчас из разговора с блондином он понял, что последний вовсе не повзрослел: он смирился и сдался. Малфой нарочно спрятал себя здесь, в эту бетонную коробку, в пространство между книжными стеллажами, он отгородился от воспоминаний, от войны, а главное: от себя самого. И именно это невероятно разозлило Героя. – Ты ждал от меня большего, не так ли? Гарри забывал, что Малфой все еще в его голове. – Я ничего от тебя не ждал. – Но ты расстроен. – Скорее возмущен твоим бессилием. – О, не все мы Герои, Поттер, - с нарочитым весельем произнес Драко. – Но ты не хочешь ничего менять, когда у тебя есть шанс. – Пока не хочу. – Почему? – Потому что я трус. Как же Малфой хотел, чтобы Поттер понимал сейчас весь контекст, сказанной им фразы. Но Поттер ни черта не знал. – Ты можешь выйти из моей головы? В ту же секунду ощущение чужого присутствия исчезло и Гарри с облегчением вздохнул. Драко с грустным выражением лица смотрел на брюнета, его плечи были опущены, а сам он немного сутулился. Пока Поттер переводил дыхание, он нацарапал на бумаге: – Прости. – За что? – За то, что ты никогда не увидишь того Малфоя из прошлого. – Он был не самым приятным человеком, вряд ли я хотел бы с ним встречаться снова. – Тогда я не понимаю, чего ты от меня хочешь. – Я хочу, чтобы ты заговорил. Уголки губ Драко опустились вниз и возле рта и на лбу образовались тонкие морщинки. Такой взгляд прибавлял Малфою десяток лет. Как тогда, на суде. Он смотрел этим измученным взглядом на Поттера, после чего дописал: – Мне нужно побыть одному. Гарри поджал губы и хмуро посмотрел на блондина. Поттеру не хотелось уходить сейчас, но по Малфою было видно, что продолжать беседу, по крайней мере, сегодня, он не намерен. – Как будешь готов поговорить, у тебя всегда есть мой адрес. Поттер вышел из стола и направился в прихожую. Он молча надел куртку, ботинки и вышел, громко хлопнув дверью. Все это время Драко сидел за столом, скрестив руки на груди и смотря прямо перед собой. В квартире мгновенно стало неуютнее, чем когда-либо. Напротив Малфоя стояли тарелки с едва начатым омлетом, недопитые чашки с чаем и кофе. Часы оглушительно тикали на стене. Тик-так, тик-так, тик-так… Невыносимый звук. В носу защипало, а в глазах проступила влага. Через несколько секунд по щеке скатилось несколько слезинок. Драко пора было что-то менять.