О важности произнесенных слов

Ровно в пять часов Драко постучал в дверь с серебряной табличкой. Так же, как и в прошлые разы, она открылась практически сразу, и перед блондином возник мужчина на этот раз в светло голубом костюме-тройке и накинутой сверху лимонной мантии. Драко думал, сколько же у Мелтона этих костюмов, и с какой периодичностью он их чередует. – Добрый вечер, – улыбнулся Алек. Малфой кивнул и прошел внутрь, направляясь к кожаному креслу и доставая палочку из сумки, которую он по привычке поставил возле ног. – Добрый, – поздоровался Малфой, как только магический поток добрался до сознания целителя. – Как прошла эта неделя? – с улыбкой поинтересовался Мелтон, присаживаясь напротив и закидывая ногу на ногу. – Тяжело. – Сказывается отмена лекарств? – угадал Алек. – Да. Как я и говорил, мое состояние заметно ухудшилось, – отвел взгляд Малфой. – В чем именно это проявляется? – целитель посмотрел на него с профессиональным участием. – Я постоянно хочу спать. Даже когда сплю больше обычного, я этого не ощущаю. Вернулись кошмары, – сделав небольшую паузу, Драко продолжил, – сложнее концентрироваться и я часто зависаю, – на последнем слова он поднял руки вверх и сделал « кавычки». – Приступы не вернулись? – нахмурился Алек. – Вчера был первый. – Что вы делали до него? – Я спал. Он начался во сне, - пояснил блондин. – Такое уже было? – спросил Мелтон. Драко кивнул. – Они часто приходили во сне. По сути, из-за кошмаров. Я просыпался, и процесс уже был запущен. – Вы можете рассказать, что вам снилось в такие моменты? – Мелтон раскрыл карточку Малфоя и приготовился записывать. Если честно, Драко понятия не имел, что он собирался конспектировать. Перепишет его сон? А смысл? Но, откинув от себя лишние размышления, он вернулся к вопросу целителя. Рассказывать не хотелось. Тем более, как и многие его кошмары, этот был повторяющимся и одним из самых страшных. Весь ужас заключался в том, что он был реалистичным в прямом смысле этого слова. Этот сон, как и многие другие, основывался на его прошлом. – Мне снилось то, что я уже переживал. Азкабан, – наконец выдавил из себя Малфой. – Вы можете описать подробнее этот сон. Картинку за картинкой, – попросил Мелтон. – Я бы этого не хотел. – Но вам нужно это сделать, – с нажимом произнес Алек, – вероятно, если вы расскажете об этом постороннему, вам будет легче. Обычно именно так это работает. Драко посмотрел на целителя со смешанным чувством. Он понимал, что Мелтон знает о его прошлом, о роли его семьи в войне. Скорее всего, знает, что они почти месяц находились в Азкабане, знает о судебном процессе, вероятно, даже читал об этом где-нибудь в Пророке. Не хотелось рассказывать и потому, что он боялся, как бы его не накрыло сейчас, когда он будет фрагментарно восстанавливать свой сон. Драко покосился на сумку, в которой лежал ингалятор. Ладно, ему просто надо рассказать это как бы со стороны, так ведь? Не нужно это переживать заново. – Я сижу в камере Азкабана. Там всегда темно, но глаза быстро привыкают. Свет проникает только через маленькое отверстие сверху, у самого потолка, но его всегда не хватало. Во сне чувствуется холод и тишина. Запах гнили и плесени, но к нему тоже привыкаешь. И во сне, как и в жизни, я чувствую, как на меня накатывает ужас, – Драко сделал паузу и поднял глаза. Мелтон смотрел на него серьезно, поджав губы. От этого взгляда Драко стало не по себе, но он все-таки продолжил: – Я сижу в камере и мне постоянно страшно. Будто бы рядом полчище дементоров, но я понимаю, что это не так. Это просто какой-то животный страх, который сковывает и не дает даже пошевелиться. И сильно давит. От всех стен исходит давление, от которого становится сложно дышать. Во сне я начинаю задыхаться. Но потом, когда воздуха больше нет в легких, и складывается ощущение, что я теряю сознание и умираю, я просыпаюсь с этим же чувством, – Драко облизнул пересохшие от волнения губы. Он нервно теребил пуговицы своей рубашки, – Я просыпаюсь и понимаю, что все еще не могу дышать. И мне все еще страшно. И перед глазами только стены, темнота, а в носу запах гнили. Даже когда я просыпаюсь, я будто бы все еще там некоторое время. Самое неприятное, что это время имеет привычку растягиваться до неопределенного срока. В кабинете повисла тишина. Мелтон так ничего и не записал за ним. Вероятно, его высокий уровень профессионализма не дал Драко понять эмоции, которые он испытывал сейчас. Блондина сейчас больше интересовало, что чувствовал сам Мелтон, после его рассказа. Жалость? Может быть, он считал, что Малфой это заслужил и умело скрывал это? Драко так и не понял, но его сомнения развеялись единственной фразой целителя: – Мне очень жаль, Драко, – с горечью произнес мужчина, – мне жаль, что в достаточно юном возрасте вам пришлось столкнуться с этим, – было видно, что он пытается подобрать слова, – ребенок не заслуживает подобного. – Я был совершеннолетним. И мои действия были осознанными. Разве вы не считаете, что я заслужил это? – спросил Малфой. Почему-то сейчас ему было крайне странно и неприятно слушать то, что говорил Алек. Целитель удивленно посмотрел на него. – А вы считаете, что заслужили заточение в Азкабане? – Я не знаю, – пожал плечами Малфой, – просто… мне казалось, так многие думают. Ведь я был Пожирателем. Проигравшей стороной. Меня должны ненавидеть и… – Драко – остановил его Алек, – пожалуйста, подождите, – следующие слова он произнес так, будто бы старался донести их до каждой клеточки малфоевского мозга, – Я хочу, чтобы вы знали, что ни один семнадцатилетний ребенок не заслуживает того, чтобы месяц провести в Азкабане. То было военное время и меры принимались соответствующие. Жестокие и абсолютно негуманные. Но сейчас, это было бы просто недопустимо. Вы понимаете? Это не ваша вина. Вы не должны были там находиться. И то, что это произошло, говорит только о том, какая была неразбериха и насколько все были озлобленны и неразумны, допустив подобное. Снова стало слишком тихо. Малфой переваривал то, что сказал ему целитель. Он столько лет жил с мыслью о том, что заслужил все это. И что все это точно было не случайностью, а вполне себе правильной и разумной составляющей его жизни. Как было бы, наверно, интересно, если бы ему дали реальный срок, да? – Драко, – обратился к нему Алек, – я думаю, что детальный разбор вашего пребывания в Азкабане, стоит отложить. Вернемся к нему позже. Когда придет время. Вы не против? Малфой с облегчением вздохнул и кивнул головой. Прошло только минут пятнадцать от всего сеанса, а он уже чувствовал, что вернется домой с сильной головной болью. А это еще цветочки. – Что было после приступа? Вы быстро оправились после него? – спросил Алек. – Не очень, мне помог П… друг, – боже, он чуть только что не сказал «Поттер» – О, то есть вы были не один, когда все это произошло? – оживился Мелтон. – Нет-нет. Я был один, но он просто без спроса зашел в мою квартиру и все увидел. –До этого кто-нибудь был свидетелем ваших приступов? – Н-нет… Кажется, нет, – покачал головой Драко. – А скажите мне, Драко, из кого вообще состоит ваш круг общения? – Мелтон просто мастерски мог переплыть от одной темы, к другой. – Ну, на работе у меня есть коллеги, с которыми я иногда взаимодействую. Но больше по рабочим вопросам. Есть один официант, который подкалывает меня, когда я прихожу в кафе, где он работает. И моя соседка. Я снимаю у нее квартиру, она часто приглашает меня на ужин или на обед. Мы неплохо проводим время, – в процессе своего рассказа, Драко чувствовал , что все это звучит ну очень печально, – еще есть… друг, – добавил он. – А с кем вы по-настоящему близки? – Близок? В плане… романтическом? – нахмурился Малфой. – Не совсем. Кому вы можете довериться или рассказать что-то, что вас волнует? Исходя из того, что я только что услышал, я не могу определить, с кем вы действительно имеете такую связь, – пояснил Алек. – Я… Я не знаю. Я не слишком общительный человек, как вы понимаете, – нервно ухмыльнулся Малфой. – А тот друг, о котором вы говорили. Вы с ним близки? – Мы не так давно начали общаться… сложно сказать, – Драко совершенно не нравилось, что они вступили на эту тему. Он чувствовал, что следующие вопросы ему не понравятся больше, чем расспросы об Азкабане. – А что насчет вашей родственной души? Вы уже встречались? – поинтересовался Мелтон. Ага, конечно. Вот оно. И что теперь делать? – Нет, – быстро ответил Драко. Мелтон недоверчиво посмотрел на него. – Нет? Если не ошибаюсь, вам сейчас двадцать два? – спросил Алек. – Двадцать три, – поправил его Драко. – И за пять лет вы ни разу не встретили этого человека? Боже, ну что ему сказать? Если он сейчас продолжит врать, скорее всего, они оставят эту тему. Скорее всего. А если он расскажет Мелтону, что этот «друг» и есть его соулмейт, то он понятия не имеет, куда приведет их разговор. Поэтому Драко выбрал третий вариант, где он решил схитрить – А по вашему плану, на каком этапе мы должны обсуждать тему родственных душ? И она вообще включена в ваш список? – спросил Малфой, кивая на белую папку. – По плану, я приберег эту тему ближе к концу, – Мелтон внутренне оценил изворотливость своего пациента. – Может быть, будем придерживаться плана? Извините. Но про этого человека, как и про Азкабан, мне сложно говорить. – Значит, вы все-таки встретили его? – поймал его на слове целитель. Драко красноречиво промолчал. Промолчал всеми, доступными ему, способами. – Хорошо, – хлопнул в ладоши Алек, – вернемся к тому, с чего мы должны были сегодня начать. Хогвартс. Сегодня мы поговорим о вашей учебе до шестого курса. Вы не против? Драко покачал головой. – Но для начала я спрошу у вас: последовали ли вы моему совету, и нашли ли для себя какое-нибудь хобби? – Я купил раскраски. Каждый день разрисовываю по странице. – И как эффект? – Если честно, это скорее раздражает. Я только и думаю о том, как бы не вылезти за края рисунка и злюсь, когда это происходит, – объяснил Малфой. – Так это замечательно! – обрадовался Алек, – так и должно быть. Вы концентрируете свои мысли только на этом, не отвлекаясь на внутренние переживания. Поверьте, в эти короткие минуты, у вашей психики наступает небольшой отдых. Это очень хорошо. – Наверно, – пожал плечами блондин. – Что-нибудь еще? – Сегодня, вероятно, займусь чем-то новым. Я рассказал другу об этих методах, про которые вы говорили и он сказал, что поможет мне придумать еще несколько подобных «развлечений». И, может быть, даже присоединится ко мне, – как можно более безразлично произнес Малфой. – Драко, это действительно прекрасные новости, – широко улыбнулся мужчина, – вы рады этому? – Скорее да, чем нет, – господи, какой он обманщик. Да он просто счастлив подобной перспективе, – Думаю, что будет весело. – Что ж, я надеюсь, что на следующем сеансе вы подробнее расскажите об этом. Сейчас давайте вернемся во времена Хогвартса, – предложил Алек, – расскажите, как вы видите себя из прошлого? Долго думать Драко не пришлось. – Я был придурком, – просто начал он, – Я был абсолютно избалованным и озлобленным придурком. – В чем это проявлялось? – с легкой улыбкой спросил целитель. – Я ставил себя выше других. Оскорблял. Дразнил. Если честно, сейчас мне за это невероятно стыдно. Я подпортил жизнь многим людям, – признался блондин. – У вас были друзья? – Были, – перед глазами всплыло Адское пламя и перекошенное лицо падающего в огонь Крэбба. Малфой подумал, что Гойл, вероятно, сейчас находился в Азкабане. – Это была дружба в общепринятом значении? – уточнил Алек. – Нет. У нас было неравное положение. В плане… Я не ставил себя в один ряд с ними. И, соответственно, не мог поделиться чем-то, чем обычно принято делиться с друзьями, – Драко пытался, чтобы его голос внутри головы Мелтона звучал не сильно грустно. Он вспомнил Панси Паркинсон и Блейза Забини. Вот их отношения действительно больше походили на дружбу. Только немного токсичную. Неужели за все время в Хогвартсе у него не было друзей? Настоящих. Когда он перебрался в маггловский мир и увлекся маггловской литературой, он действительно ощутил этот контраст: какую дружбу описывали в книгах, и какая была у него. И последнее нисколько не походило на что-то здоровое. Почему-то маггловская литература уделяет сильное внимание таким абстрактным понятиям, как: дружба, любовь, долг, честь, справедливость, раскаяние, стыд, страх, ненависть, вера и принятие. Казалось, что эти книги научили его большему, чем его собственная семья. Это было очень жалко. Драко не был глупым, он это понимал. Просто за всю его юность, никто ни слова не говорил о том, что он ведет себя, как кусок дерьма. Ведь вел он себя, основываясь только на одобрении отца и с детства вдолбленных правилах и законах. Как он мог понять, что это было неправильным? С помощью взглядов? С помощью Поттера, с которым они то и делали, что дрались и оскорбляли друг друга? Да как он вообще мог это осознать? Ладно, может быть, он действительно был идиотом. – Не было у меня друзей. В общепринятом понимании, – еще раз повторил Малфой, – вероятно, я просто не умел дружить, не оглядываясь на статус и чистоту крови. – А сейчас? – Сейчас стало легче, – ухмыльнулся Драко, – если бы я продолжал так себя вести, вряд ли бы ужился в маггловском мире. – Вы бы хотели сейчас увидеться с ними? – спросил Алек. – С кем? – непонимающе уставился на него Драко. – С теми друзьями из Хогвартса. – Нет-нет-нет, – замотал головой блондин. Он вспомнил слова Поттера о том, что его никто не искал. За все эти годы, – я думаю, что все выдохнули с облегчением, когда эта связь прекратилась. Да и последние два года в Хогвартсе я не отличался дружелюбным поведением. Алек поджал губы. Мужчина окончательно убедился в том, что сейчас перед ним сидит очень и очень одинокий человек. – Есть что-то, что вам нравилось в школе? Действительно нравилось? – Зелья, – быстро ответил блондин, – У меня неплохо получалось варить зелья. Я бы сказал, что это был мой любимый предмет, и я учил его даже с удовольствием. – А что насчет других? – поинтересовался мужчина. – Мне нравились Заклинания, Астрономия, Руны, – чувство ностальгии охватило его, когда он перечислял давно неупотребляемые названия. – ЗоТИ? – Тоже. Но к ЗоТИ я относился, как к обычному предмету. С меньшим удовольствием, – пожал плечами Драко, но тут же одернул себя, – я не хочу, чтобы вы думали, что мне он не нравился. Просто все годы моего обучения у нас была проблема с преподавательским составом. И это изрядно раздражало. Профессора были… специфичными. Мелтон кивнул с улыбкой. Все знали о проклятой должности, вокруг которой вечно была какая-то шумиха. – А что насчет ваших отношений с преподавателями? На этом вопросе у Драко внутри что-то сдавило. Возник образ давно не вспоминаемого человека, одетого всегда во все черное. – Северус Снейп, – начал он, – у нас были неплохие отношения. – Если я не ошибаюсь, он вел Зельеварение много лет, – уточнил Алек. Малфой кивнул, собираясь с силами, чтобы продолжить свой рассказ. – Он был моим крестным и другом нашей семьи. Я не знаю его судьбы после войны, но подозреваю, что его больше нет, – его интонация в голове Мелтона напоминала скорее вопрос. По сути, это он и был, просто Драко боялся задать его напрямую. – Северус Снейп погиб, – правильно понимая его ход, ответил целитель, – до последнего дня он был шпионом Ордена Феникса, что подтвердил Гарри Поттер. Вероятно, вы не знали об этом? Драко не знал, но догадывался. Забавно, что Поттер влез и сюда. – Жаль, – только и смог ответить Малфой. Далее они обсудили квиддич, к которому, как оказалось, Драко не чувствовал никаких животрепещущих эмоций. В команду он попал благодаря отцу, который, как обычно, настаивал на том, что его сын должен был быть лучшим и здесь. Драко говорил, как много сил забирало это: совмещение тренировок и безупречной учебы. Как он нервничал и злился, когда в очередной раз проигрывал. Он не стал уточнять, что проигрывал он Поттеру. Это повлекло бы много вопросов, которые бог к чему бы привели. А он уже слишком устал копаться в этом дерьме. В конце сеанса Мелтон предупредил его о том, что в следующую пятницу они воспользуются Омутом Памяти. Вернутся в тот год, когда Люциуса упекли в Азкабан, вернутся в то время, когда он Драко принял метку. Когда Волдеморт жил в его родном доме. Малфой отгонял от себя мысли о том страшно невыносимом периоде И как же ему не хотелось возвращаться туда вновь. Помимо этого Мелтон сказал, что они разберут теорию чистой крови и то, почему Драко так беспрекословно верил в нее. Да уж, он таким легким и ненавязчивым способом окрестил магический геноцид. Изучая маггловскую литературу, Драко провел несколько параллелей с нацисткой расовой теорией, которая была крайне распространена среди магглов в середине двадцатого века. Гитлер и Волдеморт одного поля ягоды, с мрачной усмешкой отметил про себя Малфой. И когда-то он был последователем одного из них. На душе стало мерзко только от одного осознания этого. Выходя из кабинета целителя, Драко, заученным маршрутом пересек помещение больницы. Стараясь не встречаться с взглядами, проходящих мимо волшебников, он опустил глаза вниз. Пару раз он услышал свою фамилию, через гул шепотков, от которого слегка закладывало уши. Как же ему это надоело. Отчаянно хотелось больше не возвращаться сюда и не ковырять так и не зажившие коросты прошлого. От сеансов ему не было легче. И он сомневался, что это изменится.

***

Драко скинул с себя кроссовки и прошел в спальню, на ходу поджигая сигарету. Он стоял перед шкафом с одеждой, ища глазами что-то приемлемое для их сегодняшнего с Поттером времяпровождения. Пепел он стряхивал прямо на пол, который впоследствии убирал одним взмахом палочки. На сеанс с Мелтоном он надел классические брюки и белую рубашку, но сейчас ему хотелось чего-то непосредственного и обыденного. Поэтому его выбор пал на темные джинсы и черную водолазку, которая, в отличие от футболок, закрывала его, перетянутую бинтом, левую руку. Малфой устал. Визиты Поттера заставляли его расслабиться хотя бы на небольшой промежуток времени. Сейчас он по-настоящему начал ценить это. В его жизни на данный момент хватало переживаний и потрясений, от которых очень хотелось спрятаться. Он прошел на кухню, чтобы выкинуть окурок в пепельницу, но в ту же секунду раздался стук в дверь. Драко бросил взгляд на наручные часы: – Пунктуальненько, – отметил он и направился в прихожую. – Привет, – поздоровался Гарри, как только в проеме показалась блондинистая макушка. Драко кивнул и сделал шаг назад, пропуская брюнета внутрь. – Ты придумал, чем тебе можно заняться? – спросил он, стягивая с себя асфальтного цвета кеды. На этот раз Драко покачал головой и потянулся к сумке, вытаскивая из нее палочку. – Если честно, кроме рисования, мне не пришло в голову ничего подходящего, – пожал он плечами, как только связь была установлена – но у меня возникла идея просто пойти в какой-нибудь художественный магазин, или магазин для хобби, где можно было бы что-то поискать. Что насчет тебя? – О, я составил целый список, – Поттер вытащил из кармана своих джинсов смятый кусок бумаги, – Первое, да, ты прав, рисование. Драко с удивлением смотрел на него. Боже, да он подошел к этому делу серьезнее, чем сам Малфой. – Второе, рисование на песке, но этому надо учиться. Если ты умеешь, то вполне можно попробовать. – Где бы я научился рисовать на песке? – ошеломленно спросил Драко. – Ммм, да, ты прав, – брюнет вытащил из другого кармана маленький карандашик и зачеркнул пунктик. Он оперся плечом о стену прихожей и теперь выглядел очень забавно, – Третье, это физическая активность. Мелтон был прав, когда упомянул бег. – Посмотри на меня и скажи, где я, а где бег. Гарри окинул Малфоя внимательным взглядом, от которого блондин немного смутился. Зеленые глаза прошлись по всей фигуре, будто бы раздевая и оценивая его телосложение. – Окей, – снова зачеркнул он пунктик, – вязание? – Это прикол такой? – беззвучно рассмеялся Драко – как ты себе это представляешь? – Ну, знаешь ли, тебе не угодишь, – с явным неодобрением пробурчал Поттер, – Готовка? – И это помогает? – Вроде бы. – Ладно, это пока приемлемо, – согласился блондин. Гарри поставил галочку. – Глиноделие? Или глиномешение? Я точно не знаю, как правильно это называется. – Будем глиномесами? – Драко подавил вырывающийся наружу смех, но Поттер его шутки,похоже, не понял. – Ээээ, ну мы же не профессионально будем этим заниматься, да? Просто любительский вариант, – спокойно продолжил Гарри, но через несколько секунд вскинул голову, прищуриваясь: – Это было очень двусмысленно, верно? Боже, да до него доходит, как до жирафа. Малфой невинно пожал плечами. Гарри зачеркнул пункт с глиноделием. – Ловко ты это придумал, – протянул Поттер, краснея. – Слушай, – Драко решил сменить тему, – мы можем просто пойти в художественный магазин и там найти что-нибудь подходящее. Он через две улицы отсюда. – Но у меня еще два пункта! – Расскажешь по дороге, - с улыбкой произнес Драко, обуваясь. Они шли по узкому тротуару, вдоль жилых домов из бордового кирпича. Их подоконники и окна украшали маленькие клумбы, которые образовывались благодаря цветам в маленьких горшочках, стоящих в один ряд друг за другом. В Лондоне было мало подобного. Переменчивая и капризная погода не позволяла жителям в полной мере насладиться всеми прелестями садоводства. Во время их пути, Гарри поведал об оставшихся пунктах: музыка и фотография. Если честно, это были самые приемлемые варианты из всего того, что он перечислял. Но, как уже было сказано, музыкальный инструмент у Малфоя был в ограниченном доступе. Когда же Поттер упомянул о фотографии, он достал из внутреннего кармана джинсовки маленький фотоаппарат. Драко удивленно вытаращился на него. – Вот, о чем я говорил, – стал объяснять Поттер, – Вообще, эта штука называется полароидом. Ты нажимаешь сюда, – он показал на большую кнопку у правого края, – когда ты сфокусировал объектив на чем-то и отсюда, – он указал на вытянутое тонкое отверстие снизу, – вылетает готовая карточка. Смотри. Гарри остановился посреди тротуара, покрутил головой, взял Малфоя за локоть и повел через дорогу к небольшому парку. Он поставил блондина у железного забора, сзади которого возвышались зеленые деревья и кусты. – Сделай лицо попроще, – сказал брюнет, поднося фотоаппарат к самому лицу. Было видно, что очки ему немного мешают. Он отошел подальше, пытаясь захватить в объектив всю фигуру блондина. На его просьбу Драко выгнул бровь и развел руками. – Улыбнись, – Гарри посмотрел на него, как на недоразвитого. Драко скрестил руки на груди и слабо улыбнулся, одним уголком рта. Из фотоаппарата послышался щелчок, а затем гудящие звуки. Поттер подошел к Малфою, показывая процесс извлечения фотографии. Некоторое время карточка было просто белая, но через несколько секунд на ней начали проступать слабые очертания блондина. – Эээм, фотографию лучше подержать в темноте какое-то время. Чтобы она лучше проявилась, – запинаясь и отводя взгляд, сказал Гарри. Он убрал маленький прямоугольник в карман куртки. Драко прищурился. Он видел подобное выражение на лице Поттера, когда тот врал. Но на этот раз решил не заострять внимание на странностях Героя. До художественного магазина они дошли без приключений.

***

Парни бродили среди стеллажей заваленных ватманами, холстами и другими различными художественными принадлежностями. В магазине отчетливо чувствовался запах краски и пластилина. Отдельный стеллаж был посвящен карандашам, краскам и фломастерам, среди которых можно было найти все оттенки мира. Дальняя часть магазина была посвящена тканям, ниткам и иным «штукам» для шитья. – Ты уверен насчет вязания? – спросил Гарри, демонстрируя Малфою огромную спицу. Драко красноречиво посмотрел на него. Он незаметно направил на Поттера палочку, вторгаясь в его сознание. – Этой штукой можно убить или, как минимум, выколоть глаз. – А твоя соседка не вяжет? – Вроде вяжет, – пожал плечами блондин. – У тебя даже есть учитель! – воскликнул Поттер. Драко бросил в него клубок шерсти. Завершая осмотр внутренностей магазина, ребята подошли к стеллажам с различными видами бумаги. – Что лучше, отдельный лист или блокнот? – спросил Поттер, попеременно вытаскивая холсты и оценивая их размер. – Можно взять несколько среднего размера. И, допустим, специальные блокноты для рисования. Нам нужны еще краски. В итоге, они взяли по два квадратных холста среднего размера. Проблема вышла с выбором блокнотов. Драко сразу выбрал для себя простую черную книжечку с плотными листами. Гарри же разложил напротив себя четыре блокнота: красный, зеленый, синий и желтый. И с сосредоточенным видом рассматривал каждый из них. – Они все одинаковые, – сказал Драко, – если ты не можешь определиться, советую взять просто черный. Это самый нейтральный оттенок. – Это мрачно, – пробурчал Поттер. – Это практично. И тем более, я не понимаю, почему ты не можешь выбрать, если эти цвета четко повторяют факультеты Хогвартса. Выбор для тебя очевиден. Разве нет? Поттер удивленно посмотрел на Малфоя, а затем перевел этот взгляд на четыре книжечки. – Точно, – хлопнул он себя по лбу, – так действительно проще, – и он убрал блокноты синего и желтого цвета. – Почему ты не убрал зеленый? - Потому что я мог бы учиться в Слизерине. Шляпа хотела отправить меня туда. Драко беззвучно рассмеялся, запрокинув голову назад. Гарри посмотрел на него с осуждением. – Я просто попросил отправить меня куда угодно, только не на Слизерин. И она учла мое пожелание. И, на минуточку, я вовсе не шучу. – Почему ты не хотел в Слизерин? – отсмеявшись, спросил блондин. – Эээм, просто… мне сказали, что там учились темные волшебники и все такое. Ну, знаешь, стереотипы и предрассудки, – у Поттера снова было «врущее» выражение лица. – Ты врешь, – напрямую заявил Малфой, – ты слишком сильно меняешься в лице, когда делаешь это. Очень, знаешь ли, заметно. – Окей, – сдался Поттер, – я не знаю, помнишь ли ты, как мы встретились у Малкин. И там была не самая приятная беседа у нас. А потом вы поцапались с Роном, с которым я, вроде, как подружился на тот момент… Короче, изначально общение у нас не заладилось, как ты помнишь, – было видно, что Гарри очень неловко говорить об этом, – и поэтому, когда тебя отправили на Слизерин, одной из причин, почему я не хотел туда, был ты. Ну, Драко, конечно прихуел. Он поджал губы и кивнул, будто бы с пониманием. Естественно, он почувствовал те остатки детской обиды от не пожатой руки, но взрослый Драко Малфой попытался быстро отогнать их от себя. Тем более, надпись, окольцовывающая его щиколотку, подтверждала сейчас все его права на брюнета. Эта мысль немного согрела его, пускай Поттер ничего и не знал. – Я тебя понимаю, – кивнул блондин, – я был не самым милым и приятным ребенком. – Ты был невыносим, Малфой, – просто сказал Гарри. – Да знаю я, знаю, – раздраженно отмахнулся он, – мы обсуждали это сегодня на сеансе: каким я был напыщенным идиотом. Принимаю сей факт и каюсь. Гарри ухмыльнулся. Он потянулся к зеленому блокноту, убирая красный на полку. Малфой подавил непрошенную улыбку. Работница магазина объявила о закрытии, из-за чего им пришлось взять первые попавшиеся краски. Помимо этого каждый их них взял по «пучку» грифельных карандашей и парочку ластиков. По пути в малфоевскую квартиру, Драко кратко рассказал о том, как прошел сеанс и как сильно это начинает выматывать. Особенно его тревожил тот факт, что через неделю ему придется воспользоваться Омутом Памяти, восстанавливая куски прошлого. – Ты свидетельствовал за Снейпа? – внезапно спросил Драко. Поттер тут же изменился в лице, скривившись, как от удара. – Да, – почему-то неуверенно ответил он, – свидетельствовал. – Ты знал с самого начала, что он был на стороне Ордена? - Нет, – разговор о бывшем профессоре причинял Гарри практически физическую боль, но он продолжил, – я узнал об этом в день битвы. Перед смертью он отдал мне свои воспоминания. – Ты знаешь, как он погиб? – Нагайна. Яд и потеря крови, – слишком тихо произнес Поттер. Драко кивнул, не смея продолжать разговор о крестном. Перед глазами всплыл образ огромной твари, пожирающей человеческую плоть в столовой Мэнора. Для себя он узнал достаточно. Некоторое время они шли молча. Солнце давно зашло за горизонт, поэтому тротуары освещал только свет, исходящий от фонарей, вывесок и фар машин, проезжающих мимо. Как и в прошлую пятницу, многие вывалили на улицу, с полным правом наслаждаясь теплым летним вечером. Пахло хмелем, уличной едой, сигаретами и бензином. По дороге Гарри предложил зайти в закусочную, чтобы взять еду с собой. Драко кивнул, и парни зашли в украшенную китайскими фонариками дверь. Пока они ждали свой заказ в виде лапши и крабовых палочек, Малфой спросил Поттера о дежурстве в Аврорате, чтобы разрушить возникшую паузу после разговора о Снейпе. Они стояли у огромной стеклянной витрины в пол, спиной к столикам и кассам, чтобы у посетителей кафе не возникло никаких вопросов о том, как они разговаривают, если один их них постоянно держит рот закрытым. Гарри кратко пересказал ему о том, как прошли его дни, не считая вчерашнего. Он чуть не упомянул о разговоре с Джуди Кеннет, но вовремя остановился. Было бы странно говорить с Малфоем об этом, учитывая то, что именно он является причиной его странного поведения на работе и в жизни в целом. Вернувшись в квартиру, они сгрузили все свои покупки на кухонный стол. – Предлагаю перебазироваться в комнату побольше. Там нам будет удобнее, - держа в одной руке коробку лапши, в другой карандаши, а под мышкой холсты и блокнот, высказал Драко. Гарри согласился и они всей своей «творческой» процессией направились в гостиную. Поттер быстро осмотрел комнату, в которой был всего лишь один раз. Все их встречи парни проводили на кухне, которую, как казалось брюнету, он знал уже вдоль и поперек. Поэтому Гарри по новой посмотрел на еще одно помещение, в котором обитал блондин. Гарри подошел к огромному, во всю стену книжному шкафу с интересом рассматривая корешки книг. – Они все маггловские, – пояснил Малфой, усаживаясь на пол у журнального столика. – У тебя нет магических? – удивленно спросил Гарри. – Есть, – ответил Драко, расставляя коробочки с лапшой, – они в чемодане под Незримым Расширением. Это для подстраховки, если ко мне неожиданно нагрянет кто-то из магглов. Лишние расспросы ни к чему. Поттер с пониманием кивнул и продолжил свой осмотр. В это время Малфой раскладывал в аккуратные стопочки рисовательные принадлежности. Он достал свою коллекцию разноцветных карандашей и вместе с остальными вывалил их на середину стола. С помощью Агуаменти он наполнил пустой стакан водой, положил кисточки рядом и открыл новоприобретенные краски. – Акварель, – прочитал он, – это чем-то отличается от обычных красок? Не отрывая глаз от многочисленных полок, Гарри пожал плечами. – Нравится? – Что? – повернулся к нему Поттер. Драко неопределенно провел рукой в воздухе, указывая на ряды книг. – А, – понял брюнет, – да, внушительно. – Дать что-то почитать? Ты, кстати, закончил Шерлока Холмса? – Еще давно. – Ты не вернул книгу в библиотеку. Поттер стыдливо вжал голову в плечи. – Ее стоит вернуть. Это не мои правила. – Да знаю. Просто забываю, – ответил Гарри, – Что бы ты посоветовал почитать из этого? – кивнул он на полки. Драко поднялся с пола и встал рядом с брюнетом. Он внимательно осмотрел свое богатство, несколько раз провел глазами по рядам и, наконец, нашел то, что искал. – Ты любишь сказки? – спросил он, вытаскивая тоненькую книжку. – Не знаю, – удивился Гарри, – не скажу, что много читал их в детстве. – Тогда тебе понравится, – Драко протянул Поттеру книгу, на обложке которой был нарисован человечек с золотыми волосами. Он стоял на маленькой луне и смотрел на синее небо, усеянное желтыми звездами. – Думаешь, что мои умственные способности заточены только на сказки для детей? – с легкой обидой в голосе протянул Гарри. Драко широко улыбнулся и покачал головой. – Это сказка для взрослых. Бери. Тебе понравится. – Спасибо, – поблагодарил его Поттер и вышел в прихожую, чтобы убрать книжку во внутренний карман джинсовки. – И что дальше? – спросил он, вернувшись в гостиную. – Рисовать? – А что именно? – Гарри сел напротив Малфоя, скрестив ноги по-турецки. – Понятия не имею. Наверно, в этом весь прикол: нужно рисовать то, что чувствуешь или то, что нравится. Не знаю…это странное объяснение, – покачал головой Драко. Вместо блокнота, Гарри потянулся к коробочке с лапшой. – И что будешь рисовать ты? – спросил он, наблюдая за тем, как блондин держит кончик карандаша между зубами. – Давай выберем общую тему, на которую каждый из нас и нарисует определенный сюжет, – предложил Малфой. – Мы потом обменяемся рисунками или как это работает? – уточнил у него Поттер. – Как захочешь, – пожал тот плечами, – у тебя есть варианты тем? Поттер задумался, рассматривая содержимое наполовину съеденной коробочки. – Страх. – Страх? – Да. Как каждый из нас видит страх. - А разве это не должно быть что-то приятное? – нахмурился Малфой, – почему ты выбрал именно это? – Вспомнил твой приступ, – не глядя на него, сказал Поттер. – И это страх? – Скорее тогда я почувствовал страх. Но это как вариант. Мы можем выбрать что-то другое. – Нет-нет, пускай будет. Некоторое время они молчали. Драко уставился в свой блокнот, размышляя о том, как выглядит его страх на бумаге. Гарри же внутренне бился головой о стол. – Ты выбрал хорошую тему, – будто бы чувствуя смятение брюнета, сказал Драко, – во время приступов я чувствую именно его. Может быть, это как-то передалось и тебе, когда ты увидел меня. – Скорее меня испугал твой вид, чем витающая в тот момент атмосфера, – пояснил Поттер. – Да, – согласился Малфой, – само собой. Через час весь стол был заляпан краской. Преимущественно черной. Изначально оба рисовали в блокнотах, но даже его плотные листы бумаги начали приходить в негодность, после огромного количества воды и краски, которые парни, не имеющие ранее опыта работы с ней, использовали с беспощадной расточительностью. Затем они перешли на квадраты холста, работать на котором было существенно легче. В процессе они перекидывались редкими замечаниями, Поттер продолжил расспрашивать Малфоя о книгах, которые он прочитал: – И кто тебе больше нравится? Писатели-магглы или волшебники? – спросил Гарри. – Скорее магглы. Волшебники не часто уделяют внимание внутренним переживаниям героев. У волшебников книги носят скорее приключенческий характер, что тоже можно понять, – наконец Драко мог в полной мере вывалить на кого-то свои размышления – хотя, у магглов определенно лучше с фантазией. Думаю, это произошло из-за нехватки волшебства в их жизни. Мы, привыкшие к нему с самого детства, не делаем из него нечто особенное. Принимаем как должное и, вследствие этого не развиваем воображения, не придумываем новые сюжеты, так как жизнь волшебника это в целом, целый сюжет для маггловской книги. Это не мотивирует придумывать новое. У магглов наоборот. Из-за этого они создают просто невероятные истории, которые даже мне поначалу казались чем-то чересчур волшебным. И мне нравится то, что они умеют совмещать сюжет и мудрость. Этого в наших книгах нет. По крайней мере, встречается очень редко. Гарри во все глаза смотрел на Малфоя, ударившегося в размышления о маггловской литературе. Его голос в голове брюнета напоминал интонации преподавателя, который пытался донести до своего незадачливого ученика невероятно полезную информацию. Впрочем, такой тон Малфоя ни в коем случае нельзя было назвать занудным. Он рассказывал с упоением и воодушевлением, будто бы только и ждал, что его спросят об этом. Поттер невольно залюбовался им. Драко хоть и не смотрел на Поттера: он то и дело перебирал в руках бамбуковые палочки, карандаши, теребил страницы сырого блокнота, в очередной раз поправлял холст, но всем телом чувствовал этот внимательный прожигающий взгляд зеленых глаз. Малфой поправил носок на правой ноге. – Не ожидал от тебя такого подробного экскурса, – ухмыльнулся Поттер, как только Драко закончил свою мини-лекцию. – Ликвидация безграмотности, – вспомнил блондин словосочетание из библиотечной книги с красной обложкой. Когда стрелки часов остановились на цифре десять, лапша была давно съедена, стол заляпан еще больше, а на холстах были изображены их страхи. Первым свой рисунок показал Поттер. Он развернул холст к Малфою, демонстрируя серо-черные разводы, в которых проблескивала зеленая краска. Края рисунка были окрашены в голубоватый оттенок, который напоминал скорее дымку или гладь кристально чистой воды. – Что означает светло голубой? – спросил Драко. – Арка Смерти, – пояснил Гарри, – там умер Сириус. Мой крестный. Он снился мне долгое время, поэтому подобные воспоминания вызывают скорее страх. Зеленый цвет думаю не стоит объяснять. И так все понятно, – нервно ухмыльнулся он. – Мне жаль, – неловко произнес Драко. – Покажи свой. Малфой перевернул холст, показывая его брюнету. На квадрате было нарисовано что-то отдаленно напоминающее камеру Азкабана. Такой же темный фон, который изредка «пестрил» серыми границами, отделяющие верх от низа. Весь квадрат по краям был исполосован черными крестами-решетками, которые хорошо виднелись на светло сером фоне. Драко добавил к «стенам» черные волны, которые создавали эффект давления. Это было действительно жутко. – А ты говорил, что не умеешь рисовать, – попытался пошутить Поттер, рассматривая главный страх человека, сидящего напротив него. – Как думаешь, это помогло? – спросил он через несколько секунд. Драко неопределенно пожал плечами. – Может быть, это имеет отложенный эффект? Но, наверно, показателем является то, что рисовать мне было легче, чем рассказывать об этом, – ответил он. – Это хорошо, – улыбнулся Гарри, поднимаясь на ноги, – что насчет следующего раза? Малфой смотрел на него снизу вверх, опершись руками о пол позади себя. – Да когда угодно. – Тогда позволю себе оставить интригу до своего следующего прихода, – Поттер протянул блондину руку, чтобы помочь тому встать. Малфой ухватился за широкую ладонь брюнета, на которой даже на ощупь чувствовались грубые следы мозолей. Гарри с силой потянул его на себя, чуть ли не сталкивая их носами. – Упс, перестарался, – крякнул брюнет, отодвигаясь назад. Драко решил оставить этот момент без комментариев. Его выдавали горящие уши и быстро бьющееся сердце. Попрощавшись с Поттером-интриганом, который так и не сказал, когда придет в следующий раз, Драко закрыл входную дверь и прислонился к ней спиной. Он тяжело вздохнул. Правая щиколотка болезненно зачесалась, в который раз напоминая о метке. Сколько Драко будет врать себе и Поттеру? А маленькую фотографию блондина Гарри так и оставил в нагрудном кармане джинсовки.