До космоса и орбиты

      В моей комнате уже сидит Рита. У неё под ногтями виднеются остатки крови. Кажется, Тима пострадал больше, чем ей хотелось бы. Рита побледнела. Наверное, ей тоже досталось от брата. Я надеюсь, он не посмел её тронуть. — Ксю, расскажи мне всё, что произошло вчера в кабинете. Дор сказал, что Тима пытался тебя трахнуть? Как ты ему отпор дала? — Пытался что сделать? Он просто пытался меня поцеловать. И вообще, это ты расскажи мне, почему эти двое начали охоту на меня. Что между ними происходит? Почему вдруг я и что должен был мне сказать Дориан? И как с этим связана ты? Все уже знают о том, что было между мной и Тимофеем? Что тут за хрень происходит? — я вся на взводе. Мало того, что за два дня тут произошло больше, чем за всю мою жизнь, так это ещё только начало. А я даже не понимаю, что именно началось. Может показаться, что я туго соображаю и всё и без этого ясно, но мне — нет. Я не была в таких ситуациях (и лучше бы так и оставалось), так что мне простительна некоторая степень неуверенности и тугости соображалки. — Окей, я отвечу на все вопросы. Но сначала пойми одно. Тима — мой родной брат. И я его безумно люблю, каким бы придурком он иногда не был. У него сложное детство. А Дориан мне как брат. Причём старший. Он всегда защищал меня от Тимы и Тиму тоже защищал. Дориан его главная мишень. Намеренно Дориан поддаётся. Ради меня. Поэтому я помогу и тебе, и ему, и Тиме. Но ты тоже должна помочь. — Хорошо. Вопрос-ответ. Давай так? — Ладно. — Я начну. Что Дориан хотел сказать мне в беседке? — Мой брат достаточно опасен в отношениях. У него было много пассий, так что Дориан хотел предупредить тебя об этом. Давай на чистоту: ты девственница, и у тебя не было парня, так? Ой. — Да. — Это хорошо, Ксю. Правда. Не осуждаю. Просто тут, наверное, нет невинных девчонок. Ну а так у нас тут девственности лишаются лет в тринадцать–четырнадцать. Для Тимы это тоже привычная штука. Он, наверное, даже не думал о том, что ты можешь быть такой неискушённой. Он из другого мира.       Звучит очень плохо. Меня пугает такая сильная извращённость общества этой школы. Я не вижу ничего криминального в том, что у меня не было парня и прочего, я же только-только начинаю становиться самостоятельной. — Просто согласись быть его для вида. Чисто, чтобы его репутация не страдала. Потому что он добьётся своего в любом случае. Плохим способом или хорошим, так что будь податливой. Ты можешь с ним договориться. Ты умная. Так что получится. Он как-то по-особенному отнёсся к тебе. Я не знаю, что именно такого в его голове переклинило, но он гораздо эмоциональнее, когда речь идёт о тебе. Брата сложно понять, и уверена, дело не только в тебе. Так что ты просто поговори с ним, честно. И будь его девушкой для вида. Он не станет тебя принуждать ни к чему. Обещаю. — Откуда мне знать, что вы с Тимофеем не в сговоре и это всё не коварный план? — Неа, крошка, вопрос-ответ. Ты получила ответ. Моя очередь. Ты хотела его поцеловать тогда? Когда вы были в кабинете? — Эээ…нет, наверное…слушай. Я не знаю. Это была странная ситуация и немного пугающая. — Это плохо, волчонок. Тима очень привлекательный. Но борись с этим желанием. Обещай, что будешь? Я не хочу плохого конца для тебя, а тут, боюсь, ни ты, ни Тима не останутся довольны. — Обещаю. В моих же интересах, если верить твоему рассказу. Но это глупо. Это просто…бред... — Ага. — У меня нет вопросов больше. Я не хочу больше ничего знать на сегодня. Мне хватило. Что же у вас здесь творится… — Это не первая гонка, ты должна помнить об этом. И нет, я с ним не в сговоре, ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ещё кто-то страдал. Продержись месяц, всего месяц. — Я обессиленно киваю и закрываю глаза.       Вот тебе и красивый парень. Первый раз я думала, что понравилась кому-то, а тут вот так всё: я цель, я барьер, который он хочет преодолеть. Почему-то мне очень противно от такого собственнического отношения к живому человеку.       Весь вечер я провела за компьютером. Сочинение никто не отменял. Эта работа дана нам, приезжим, как практика, а местным в качестве проекта на год, и, учитывая, что меня тут никто не знает, я решила врать. Не совсем бесстыдно, скорее приукрашивать действительность. Тем более моя паранойя разыгралась до такой степени, что теперь я боюсь. Боюсь, что Тимофей прочитает это сочинение. Или Дориан. Или кто-то ещё, кто сочтёт меня достаточно удачной жертвой.       На часах уже 21:00. Надо написать маме, что у меня всё хорошо и пойти в душ. Потом займусь размышлениями, как быть с этими Дорианами и Тимофеями. И самое ужасное в этой ситуации, что мне толком и поделиться не с кем. Максим, естественно, первый, кому я думала рассказать о происходящем, но я знаю, что он сразу захочет меня увезти отсюда. А какая-то часть, и, судя по тому, что я всё ещё не уехала, большая, не хочет покидать это место. Мне интересно. Я героиня фильма ужасов, которая идёт на шорох.       В душе в этот раз больше людей, видимо, у какой-то девочки «драма», потому что она плачет и активно жестикулирует руками, пытаясь что-то рассказать окружающим её подругам. Те, в свою очередь, суетятся с салфетками и мицелярной водой. Я не обращаю на них внимания, раздеваюсь и захожу в кабинку. Жду около минуты, когда пойдёт горячая вода, а потом варюсь под кипятком, иначе мышцы не расслабятся. Гель для душа с запахом роз и мяты освежает, давая мне возможность немного осознать всё то, что приключилось.       От душа до комнаты буквально три метра, потому я выхожу в полотенце. А что, надо привыкать. Но я жалею об этом в ту же минуту. В моей комнате бесцеремонно устроился Тимофей. Что он здесь делает? Он замечает меня ещё до того, как я захожу внутрь, потому что его закинутые за голову руки и скрещенные ноги говорят сами за себя.       Моё тело прикрывает всего лишь кусок махровой ткани шириной в метр. Что же сейчас будет…