До космоса и орбиты

— У тебя хороший вкус, — спокойно говорит Тимофей, поднимаясь с кровати и подходя ко мне. — Ты такой вывод по моему полотенцу сделал? — храбрюсь я. — Нет. В твоих шкафчиках висит достаточно стильная одежда. Дешёвая, конечно, но стильная. Одобряю.       Что? Он рылся в моих вещах? В белье тоже? Чёрт. Мои щёки предательски краснеют. Как он может быть таким наглым? Начинаю ненавидеть его сильнее. — Что ты сделал? Ты издевался над моими шкафчиками с вещами? Ты с ума сошёл? Это мои личные вещи! Ты не имел права так делать! — кричу я и толкаю его в грудь. Мне надо пройти в комнату. Сейчас, по закону жанра, должно рухнуть полотенце. Но нет. Я крепко придерживаю его рукой. Странно, но вещи в шкафчиках сложены аккуратно. Ещё аккуратнее, чем было до этого… — Я аккуратно посмотрел. Мне было любопытно, — я слышу щелчок. Он закрыл дверь. Ну уж нет. Я не буду разговаривать с ним в закрытой комнате лишь в полотенце. Господи, благо я хоть трусы надела… Хотя вряд ли они ему помещают, имей он серьёзный настрой. — Зачем ты пришёл? Смотрю, Дориан неплохо тебя разукрасил, — говорю я и тут же жалею о сказанном. Он, кажется, замечает моё временное замешательство. — Ты видела, так? Была там?       Его голос очень спокоен. Я знаю, что он делает. Он изучает мою нейтральную реакцию. Так всегда делают психологи в первые минуты допросов, например. Разговаривают как можно спокойнее, при этом задают провокационные вопросы. Я читала в книгах о маньяках. Хорошо. Поиграем, психолог. Посмотрим, насколько хороши ученики курса психологии в этой школе. — Нет. Но по этой школе слухи летят быстро. Сплетники, одним словом. — Я огрызаюсь, но сама переживаю, не больно ли ему. Тима не выглядит серьёзно пострадавшим, но красная щека, подбитая бровь и немного треснувшая губа выдают его. — Неправда. Обо мне не болтают. — А тебя, я смотрю, задевает абсолютное неподчинение?       Он подходит ближе. Я снова начинаю переживать. Нет. Я не вынесу натиск. Рита обещала, что он не будет меня принуждать к чему-то. Что я ему просто нужна для вида. Хорошо. Я решила. Он получит меня. Для вида. Как шлюху, да. Ну а что? Я не герой утопичного романа, я Печорин — я не идеальна. Это для моей безопасности. Чёрт знает, что у этих детей в голове! — Поцелуй меня. Я уже просил. Но теперь настаиваю. Дориан сказал, что у вас ничего не было, а значит, ты можешь быть только для меня. Дориан не мог. Он бы поддерживал эту ложь до конца. Я знаю его всего пару дней, но уже уверена в нём. Это особенность, свойственная только ему. У меня один вариант: поддержать ложь Дориана. — Ха! Вероятно, он просто испугался. Но он хорошо целуется. Не спорю, это было незапланированно. Но мы целовались, — я говорю бесстрастным тоном. Будто для меня обычное дело — поцеловаться с кем-то. Я абсолютно спокойно смотрю на него. Но вот мой пульс зашкаливает. — Не может быть. Будь ты такой, не ломалась бы так. Я знаю девушек. — Тимофей замолкает и ухмыляется. — Всех, но не тебя. Так? — Да, — нагло вру я, вскинув бровь. Да вообще-то меня легко прочитать. Он, наверняка, это сделал уже, и сейчас просто наслаждается моими смущением и неуверенностью. Тима протягивает руку и накручивает кончик моей косички на указательный палец. — Будь моей девушкой. — Нет. — Я обещала Рите, что скажу «да», но я хочу посмотреть, куда он зайдёт. Мне интересно, насколько он испорчен, потому что пока он кажется мне просто притягательно опасным. Почему мои намерения так стремительно меняются? Ещё минуту назад я готова была сказать «да». А сейчас уже становлюсь любопытной сволочью. И не просто любопытной, а развратной. Обычно, мне стыдно за такие мысли, даже когда я наедине с собой. — Любишь дерзить? Я иначе себе представлял твой характер. — И часто ты мой характер себе фантазировал? Тимофей, я не встречаюсь с кем попало, уж извини. Для меня любовь слово не пустое. — Вот как? — Тима подходит ещё ближе и заставляет меня шагнуть назад. Я спотыкаюсь и падаю на кровать. Полотенце задирается и оголяет ноги. Тимофей опирает коленом на кровать между моими ногами. Да твою же мать! Я чувствую, что должна бояться. Но не боюсь. Я его хочу. Вот же блин. Я завожусь, и адреналин очень меняет мои реакции. — Симпатичное бельё, — Тимофей усмехается. О чём он? Я смотрю на свои трусы и понимаю, о чём он. Это мои оранжевые трусы с узором «поцелуйчики». Вот же чёрт, я краснею и по телу пробегает горячая волна стыда. Я стараюсь оставаться невозмутимой, но получается плохо. Тимофей наклоняется ко мне и проводит пальцем по щеке. — Будь моей девушкой. Я отвожу взгляд. Не могу смотреть на него. — Я не собираюсь с тобой целоваться, обниматься или ходить за ручку. Можешь всем сказать, что я твоя девушка, но я не буду ей в практическом плане, — голос дрожит, и от гадкости ситуации я чувствую, что готова разрыдаться. — Я тебе так сильно не нравлюсь? — Тимофей поднимается и протягивает мне руку. — Ронять меня на кровать в одном полотенце было обязательно? — я встаю и без помощи его руки. — Прости, но так ты была наиболее уязвима. По тебе же ясно, что физический контакт наиболее запретная вещь для тебя. Прости, ладно? Мне просто нужно было получить ответ. Я не такой плохой, как тебе кажется. — Ну конечно. Только вот чувство такта отсутствует. И стыда. И уважения. И хотя бы капли сочувствия тоже нет. — Дерзкая, значит? — Проваливай из моей комнаты, парень, мне надо переодеться и лечь спать. Не мешай моему режиму дня, пожалуйста. — Я делаю акцент на слове «парень». И сдабриваю слово лютой долей желчи. — Хорошо, Кей. Не буду. Спокойной ночи и сладких снов. — Тима берёт мою руку и целует её.       Я просто выпроваживаю его и закрываю дверь на ключ. Сама снимаю полотенце, натягиваю пижаму и ложусь под одеяло. Я плачу. Мне страшно. Тимофей прав. Я не терплю физических контактов. Не люблю обниматься с кем-то, не люблю, когда меня трогают. И сейчас мне кажется, что Тимофей забирается под мою кожу и множится там. Я дала слабину и признала, что хочу его. Он умный, красивый, уверенный. Да, перебор с хамством, но в остальном…       Телефон на тумбочке вибрирует. Это Юля. Захожу в «ВК» и проверяю сообщения. Писал Илья, но его сообщения я оставляю без ответа. Юля почти целый день кидала какие-то приколы, мемы, парочку интересных статей. Последними сообщениями скинула информацию по выборам. В этом году президент переизбирается, и это будет серьёзная битва.       Юля на год старше меня, и сейчас у неё выпускной класс, экзамены и курсы в вузах. Тем более, по её словам, всё, что могла, она ученическому самоуправлению дала. Так что кандидаты совсем свеженькие, незакалённые. И это заставляет меня снова вспомнить об одном президенте.       Решаю поискать его в сети. Оказывается, мы подписаны на одни и те же группы по волонтёрству и всё такое. Пролистываю все его подписки и выясняю, что он какая-то шишка в сообществе московских активистов. Есть даже фото, где он жмёт руку Медведеву. Есть посты, где его поздравляют с днём рождения в официальных сообществах. Чёрт!       Я вижу фотографию, пост к которой написал он. И на этой фотке я. Точнее, там много людей, и я в том числе. Мы были с ним на слёте школьников в конце августа этого года. Там ему даже вручили какую-то награду. Да, я помню, что пяти ребятам выпала честь получить диплом и гранд, но что там был он… И мы на фотографии стоим достаточно близко. Слабо верится, что я его не приметила.       Спустя почти два часа поисков, я нахожу фотографию в «Одноклассниках» на странице, полагаю, мамы Тимофея. Записи почти восемь лет. На ней Рита с братом и ещё один мальчик. По глазам я понимаю, что это Дориан. Подпись «Ребятки наконец выбрались погулять на ВДНХ». Тимофей закинул руку на плечо Дориану, они выглядят друзьями. Даже очень близкими. Думаю, на сегодня мне неразрешённых вопросов хватит. Пора спать.