До космоса и орбиты

      Наступает новый день, чему я абсолютно не рада… С самого утра болит голова. Я чувствую пульс в висках, глаза красные. Я даже немного пугаюсь такой себя. Когда вообще у меня были красные глаза утром? Лицо серое, изнеможённое. Раздвигаю шторы и смотрю в окно: сегодня будет дождь. Небо, как и моё лицо, бесцветное, и, вероятно, не только небеса будут лить слёзы. Ужасно проснуться и чувствовать невероятную усталость. Мне даже не стыдно за вчерашнее, мне вообще никак.       Беру душевые принадлежности и отправляюсь мыться. Может, щёточка для умывания немного придаст цвета коже... Сейчас около двадцати минут шестого, легла я в десять, поэтому естественного семичасового сна мне было достаточно. Людей нет.       Вода сегодня, что меня очень радует, горячая. И даже не приходится ждать. Выдавливаю немного пенки для лица на руку и равномерно распределяю. Аромат лаванды и алое приятно успокаивает душу. После всех водных процедур подхожу к зеркалу. Надеваю обратно пижаму, потом вытираю воду с бровей и ресниц, собираю вещи и двигаюсь к двери. Выхожу из ванной и сразу натыкаюсь на всю тусовку Тимы. Они что, только пришли? Первая мысль — забежать обратно в ванную. Но это будет слишком глупо выглядеть. До комнаты всего шесть шагов. — Ооо, ты от Тимона? Он так и не появился у нас. Как повеселились? — спрашивает какой-то незнакомый парень. Он явно пьян. И как он собирается идти на уроки? А, точно, воскресение. — О да, чудная ночь, — это всё, на что меня хватает. Я решила для себя, что больше не буду врать ради Тимофея, но сейчас я вру ради себя, чтобы избежать лишнего стресса. Мне и без того кажется, что вернусь домой я седой.       Я залетаю в комнату под неприличные возгласы. В комнате я буквально сползаю по стенке вниз и сажусь на пол. Во мне всё бурлит. Но это «всё» бурлит в области груди и делает мне очень больно и холодно. Это дикое отторжение и тошнота. Моё естественное желание — убежать отсюда. И оно понятно. Но я решаю просто побыть наедине с собой. Весь день проведу у себя. Я могу заняться школьными делами и нагрузить себя работой. На неделе будут выборы. И вчера Юля ездила на семинар. Я послушала её голосовые, и она была очень эмоциональная, а про себя мало что рассказала. Мне стыдно, что я умалчиваю обо всём, но почему-то в душе будто железная дверь, которая скрывает все события. Илья тоже прислал несколько приколов с лекций по праву. В 13:00 приходит смс, что сегодня все те, кто пишет олимпиаду по Обществознанию, приходят в аудиторию 301. Я прошла на муниципальный этап, поэтому сегодня ещё и олимпиада. Всё превосходно складывается.

***

      Утром следующего дня я чувствую себя напуганной и жалкой. Весь вчерашний день я сидела у себя, делала домашнюю работу и работу, присланную мне из ученического самоуправления, а выход на олимпиаду был единственным выходом из моей комнаты. За вчерашний вечер я успела много обдумать, и ещё больше успела понапридумывать. Поначалу было трудно не думать о нём. Так часто бывает, когда ты сталкиваешься с чем-то неизвестным ранее. Ты не можешь перестать обдумывать каждый следующий шаг. Мне постоянно казалось, что в Тимофее есть что-то родное, будто я его знала до этого. Но я не понимаю, что навеивало мне такие мысли.       Вчера вечером Эрик прислал сообщение, что они едут тусоваться. Меня добавили в общий чат в Телеграме, что крайне меня удивило. Они кидали селфи и видео с тусовки, постоянно подначивая Захара приехать к ним.       Оказывается, Захар и Марина давно вместе, и вчера у них была годовщина отношений, потому он и не поехал. На одном из видео Тимофей и, вроде бы, Дол соревновались, кто быстрее выпьет три стакана пива, а потом пять шотов текилы. Уж не знаю, как в них лезет столько алкоголя. А в конце победитель, коим оказался Тима, подмигнул в камеру. Сказать, что моё сердце лопнуло и залило всё непонятной субстанцией в виде коктейля из сожаления, тоски и возбуждения — ничего не сказать.       Хуже всего мне было ночью. Тимофей приходил ко мне. Стучался в дверь. Учитывая, сколько алкоголя он выпил только на том видео, трезвым его назвать было трудно. Именно по этой причине я не открыла. А когда услышала, что он возится с ключами, подошла к двери и грозно попросила его уйти. Он что-то шептал, но я не разобрала ни единого слова. Он ушёл. Я почти не спала. Так сегодня ещё и совместные с ним занятия…       Первая пара проходит спокойно. Мы обсуждаем все направления в литературе в двадцатом веке, рассуждаем о любимых писателях и поэтах. В ходе обсуждения мы цитируем отрывки, я зачитываю Есенина. Однако «Письмо к женщине» приобретает новый смысл, и я не могу и получаса провести, не думая об этом чёртовом Тимофее.       Потом мы переходим ко второй половине двадцатого века. Там я сразу рассказываю о любви к Бродскому, точнее, к его рождественским стихам. Мы подробно разбираем его творчество. Потом я при всех наизусть зачитываю его стихотворение «В темноте». Мне даже хлопают. Всю пару на меня как-то особенно смотрит Влад, тот самый парень с первой смены по литературе в том году. Я рада, что он ко мне не особо лезет. Тем более после того, как Тимофей публично назвал меня «деткой». Но вот сейчас он просто таранит меня глазами. Ещё одного представителя мужского пола мне не хватает, конечно. В этот раз литература действительно помогла дыре в груди затянуться, мне хотя бы не больно.       Потом пара по Религиоведению. Зачем мне этот предмет, я всё ещё не понимаю, но ладно. Здесь мы разбираем мировые религии, их обычаи. Сегодня мы говорили о евреях и о бар-мицве. Это совершеннолетие у евреев. Я сразу вспоминаю серию из «Сверхъестественного», моего любимого сериала с юного возраста. Только из-за таких ассоциаций мне интересно на паре. Но в основном подобные занятия — скучные. Меня немного раздражает, что нет единого расписания пар, они ставятся на неделю, а потом меняются местами, из-за этого сложно что-то рассчитать.       Дальше обед. Я с удовольствием ем. У меня никогда не было такого аппетита. Первый раз за всё время здесь я действительно ем. Но это продолжается до тех пор, пока в столовой не появляется компания Тимофея. Я сразу встаю со стула и ухожу. Но этим я только привлекаю внимание. Тима останавливает на мне свой взгляд, но я на него не смотрю. Делаю вид, что с кем-то переписываюсь. А потом и вовсе «отвечаю на звонок по телефону». С улыбкой выхожу из столовки. Мне неловко, что я не убрала за собой. И наверняка все, кто видел меня, раскусили спектакль. Было мало времени, чтобы сыграть роль правдоподобно.       Хотя смысла сбегать от него сейчас особо не было, потому что следующая пара — Психология литературы. И я знаю, что у нас защита наших работ. Я её написала. И мне кажется она стоящей. Но что, если это не так?       Сейчас я вдруг ловлю себя на мысли, что это будет максимально странно. Задание было: выбрать одно произведение из английской литературы и написать отзыв. Но он должен быть всеобъемлющим. Мы будем пересказывать наши работы. Я по глупости выбрала «Гордость и предубеждение». Как оказалось, большинство выбирало современные произведения, и больше нет поклонников Остен. Хотя и я скорее предпочла бы Шарлотту Бронте и её сложных персонажей. Взять хотя бы Хитклиффа, который вызывает столько противоречий, что даже не пересчитать. Я забегаю в комнату за тетрадью и отзывом, а потом иду в аудиторию. Решаю пройтись длинным путём — через коридор на четвертом этаже. Этот коридор не похож на остальные. Он кажется менее тёплым, скорее даже, больничным. Но именно на этом этаже находится медицинский пункт, поэтому всё вполне логично. Замечаю, что там есть тренажёрный зал. Интересно, часто сюда заходят люди? Если нет, то он мог бы стать моим укрытием. Мы рассаживаемся. Риты нет, Дориана тоже. Мне становится всё более тревожно. К моему счастью, Тимофей занимает то же место, что и всегда, хотя место рядом со мной свободно. — Добрый день! — приветствует преподаватель. — Сегодня у нас защита работ. Давайте начнём с тех, кто подготовил работы по классической английской литературе! Кто готовил? Я смело поднимаю руку. Никогда не боялась выступать на публику. Но меня поражает отсутствие рук. Все готовили по современной? Теперь я начинаю паниковать. — Чудесно! Выходи к доске, и начинаем. Я встаю со своего места и в гробовой тишине иду к доске. У меня начинают трястись руки. Мне кажется, что моя «неплохая» работа сейчас просто полное дерьмо. Но деваться некуда. — Фамилия? — спрашивает преподаватель. Я отвечаю. Потом она уточняет номер школы и мой номер по списку, чтобы сразу заполнить ведомость. — Итак…я подготовила работу по произведению английской писательницы Джейн Остен. Она является автором многих романов, которые сейчас признаны классикой. В её названиях, как правило, присутствуют два слова: «Чувство и чувствительность», «Любовь и дружба», «Гордость и предубеждение». Как раз о «Гордости и предубеждении» я решила поразмышлять, так как сюжет знаком каждому, хотя бы поверхностно. Стоит задуматься, почему именно два слова? На мой взгляд, они задают определённый тон роману. В данном случае речь будет идти о двух вещах: о гордости, которая присуща людям, и о предубеждениях, которые мы, люди, часто создаём. Углубляясь в сюжет, мы понимаем, что гордость — это о мистере Дарси, а предубеждения — Элизабет Беннет. Дело в том, что мистер Дарси не может забыть про гордость, даже будучи влюблённым. А вот Элизабет забывает о своих предубеждениях и готова принять Дарси. — А с чего ты взяла, что Дарси — гордость. А Беннет — предубеждение? Это может относиться к одному персонажу. Или просто наоборот. Элизабет тоже горда. Как же «Я бы простила ему его гордость, не задень он мою»? — вдруг влезает Тимофей, цитируя роман. Он сейчас серьёзно хочет устроить спор о «Гордости и предубеждении»? Это чересчур банально и как в фильме. И тем более на людях! И я понимаю, что шансов проиграть ему в споре больше, чем выиграть просто потому, что он эрудирован и давит меня авторитетом…и ещё на меня давит моя помешанность на нём. — Это ясно из портретов, которые создаёт сама Джейн Остен, будучи автором романа. — Я понял иначе. — Перечитай, — спокойно говорю я и хочу продолжить. — Может, ты не права. — Я почти уверена, что Тима так не считает, но он просто нашёл повод меня побесить. Плюс ко всему, я уверена, что он несколько пьян. Честно, выглядит он не так свежо, как обычно. — Я поддержу мнение Ксюши. Горд именно Дарси. Гордость присуща всем, но у Дарси она зашкаливает. — Начинает говорить кто-то, заходя в аудиторию. - Простите за опоздание. Это Рита. Я выдыхаю. Как же я рада её появлению! Я чуть ли не бросаюсь обнимать её, потому что сейчас она просто жизненно необходима. И я замечаю на лице Тимофея некое раздражение. Всё же он чувствует, что она старше. — Правда. Сомнений в том, что именно Дарси олицетворяет гордость, нет. Это ясно сразу для внимательного читателя, — вдруг выступает Влад. Взгляд Тимофея сейчас просто кричит ему «ты труп». Но я не обращаю внимания, потому что уверена, что мне это всё на руку. И, пока спор продолжается, начинаю сомневаться, точно ли Дарси так горд, как мне показалось… — Дорогие студенты, я рада, что первая же работа вызвала такой фурор, но дайте дослушать. Я продолжаю. — Так вот, исходя из поверхностного понимания, мы разгадываем тайну названия. Далее хочу заметить, что, прочитав «Гордость и предубеждение», не попала под влюблённость в Дарси. Многие в моём окружении, кто прочитал книгу, говорили о том, как им нравится этот герой. Я же не видела в нём чего-то такого. Я была влюблена в их любовь. Но не в героя. — Не нравятся гордые? — снова замечает Тимофей, но я просто игнорирую. — Думаю, в этом мощь сильной книги. Если её прочитать независимо от собственных чувств, ты начинаешь испытывать чувства к чувствам. Я не влюбляюсь в конкретного героя, потому что его не существует в реальном мире. Но вот как образ поведения, чувств, мыслей — он есть. И я влюбилась в него скорее как в человека, который влюблён в Элизабет. Это редкость, когда в книге уделяется внимание именно чувствам. Далее, я хочу заметить то, в какую эпоху написано произведение. В эпоху Остен женщина не могла быть своенравна и своевольна. Она должна была быть безропотной девушкой, готовой выйти замуж по расчёту. Но Элизабет таковой не назвать. Из чего мы делаем вывод, что этот роман о независимости и собственном мнении, об эмансипации женщины. — Замечательные отзывы. Думаю, можно уже заканчивать. Хорошо поработала. Сдавай работу и садись. Я успокаиваюсь и сажусь. В голове сейчас нет мыслей, кроме как радости, что я ушла оттуда. Тимофей пытался меня вывести, но не вышло. Но спасибо Рите. Надо будет с ней переговорить позже. Мы выслушиваем ещё семь работ, но очередь не доходит до Тимофея. В следующий раз. Я выхожу из аудитории и достаточно резко сдвигаюсь вправо. Будто обхожу невидимое глазу препятствие. Потом понимаю, что в метре от меня идёт Тимофей. Это меня так от него отшарахнуло? Это точно знак. Между мной и Тимофеем встревает Рита. Она хватает меня под руку и вытаскивает из аудитории. Мы выходим в коридор, и она прислоняет меня к стенке. — Вы что устроили? Что произошло, пока меня не было? — она почти кричит, хотя делает это тихо, чтобы не привлекать внимание. Рита скорее взволнована, чем зла. Проблема ещё и в том, что она не знает вообще ничего. Она не знает о нашем поцелуе. А я и не хочу рассказывать. Мне хочется хранить этот секрет. И это удивительно. — Ну-у-у, много всего произошло. Но я в норме, спасибо. Где была ты? — попытаюсь перевести тему. Вдруг, получится? — Тима со мной проделывал этот трюк лет пять, пока мне не исполнилось пятнадцать. Внимание моё не отвлекай. Мы идём в мою комнату, и ты всё мне рассказываешь. У комнаты Риты нас ждёт Дориан. Как бы хорошо я не относилась к этому парню, сейчас мне не до него. — Дор, потом. Я занята, — Рита на него даже не смотрит и проталкивает меня в комнату. Что она так переполошилась? — Вы целовались, да? — Откуда ты знаешь? — я не удивлена, но мне интересно. — У школы есть уши и глаза. Здесь быстро разлетаются слухи. Но я умею отличать правду от лжи. Все только и говорят о позавчерашнем вечере. Кто тебя дёрнул ехать за ним в этот проклятый клуб «Сагино»? — Рита почему-то слишком эмоциональна. Да, она мне рассказала, что у её брата могут быть недобрые мысли, а если я в него влюблюсь, то перестану быть осторожной. Но ведь пока этого не произошло, я же не потеряла бдительность? Я излагаю Рите всю ситуацию. Я сказала про Эрика, про то, что было в баре. Спросила, почему Тима вдруг так сильно переживал за то, что я там нахожусь. Я рассказала про утро и про то, что парни меня увидели. Сказал, что не виделись с Тимофеем после того вечера. — Почему ты меня не послушала? Я просила поговорить с ним и сойтись на том, что вы притворяетесь в школе! И как ты дала себя поцеловать? — Рита не злится, не ругается, она скорее переживает и раздосадована. — Рит, я не робот. Я первый раз увлеклась мальчиком так сильно, что захотела его губы! — мой голос срывается на последних словах. Я не собираюсь слушать её нотации. Она знает, как общаться с парнями, но я — нет. К моему удивлению, дверь распахивается сразу после моих слов, там появляется Тимофей. Я неосознанно отхожу немного дальше от двери. Это расстояние начинает мне нравиться. Тима замечает мою реакцию. — Что тебе? — грубо спрашивает Рита. — Я надеялся застать тебя одну. Внезапно понимаю, что последнее, что я крикнула, что хочу его губы. Надеюсь, он этого не услышал. Этого мне ещё не хватало. Хотя будто по мне не видно, что это так… — Зачем я тебе? — Поговорить о доме. — После этих слов Рита выпрямляется и просит меня уйти. Я не горю желанием проходить через дверь, в которой стоит Тимофей, но вариантов особо нет. Поэтому я быстро прохожу, но он как бы случайно касается моего запястья. Одного этого движения достаточно для того, чтобы по телу пошли мурашки. Но я быстро прихожу в себя и бегу в комнату.       Меня не интересуют их семейные дела. Я подавлена тем, что испытываю то, что не должна испытывать к Тиме. Я подавлена реакцией его сестры. Она сказала, что поможет мне справиться. Но пропала в самый нужный момент. А пошла бы я к ней, будь она тут? Вряд ли. Я подавлена тем, что обо мне думают в школе. Для моей слабой психики это слишком много. Я сажусь на кровать и просто плачу. Я редко так плачу, чтобы просто сесть и плакать. Обычно мне надо прокручивать в голове плохие мысли, чтобы слёзы выходили. А тут всё само. И я не могу это остановить.       На ужин я не выхожу. Сажусь за чтение и уроки: моё вечное спасение. На телефоне два пропущенных вызова от Риты, но я попросила её не беспокоить меня. Мама написала и спросила, как я. Я коротко рассказала, что всё хорошо и что учусь в поте лица. Больше я ничего говорить не решилась.       Засыпаю почти сразу после душа. Все учебники сложила на стол в том порядке, в котором они мне завтра пригодятся. Безумно рада, что завтра у нас пять пар. Не будет времени думать ни о чём постороннем. А вечером ещё и мероприятие от Ассоциации Победителей Олимпиад. Они подготовили какую-то «увлекательную» программу будущего. Не то чтобы я сильно хотела там присутствовать, но чем больше дел, тем меньше мыслей.