До космоса и орбиты

      Новый день — новые проблемы. Мы почти три пары сидим в одной аудитории с Тимофеем. Мне стыдно из-за того, что я забыла про кофе, что сидела с Дорианом. И если бы просто сидела, но мы мило общались, он проводил меня до комнаты, весь вечер мы переписывались, обсуждая любимых персонажей книг и фильмов. Мне кажется, будто я изменяю Тиме, но ведь я ничем ему не обязана. Но есть ещё один момент — я физически его не принимаю. Меня ломает, мне холодно и тошно, когда я рядом с ним. Или же когда я недостаточно близко. Я в апатии, и выбраться из неё не представляется возможным. Моё тело лучше знает, что мне надо. Только я его не понимаю.       Последняя пара — Психология литературы. Я, нервно дёргая ногой всё занятие, в итоге отпрашиваюсь на пятнадцать минут раньше. Я хочу пройтись по пустой школе и подышать. Я боялась потеряться в бесконечных, кажется, коридорах и неисчисляемых аудиториях, но сейчас очень хотелось бы заблудиться и не возвращаться в привычную жизнь. Да и разве она привычная?       Когда выхожу в коридор к своей комнате, у двери стоит Тимофей. Я машу головой, давая ему понять, что не хочу говорить. Он бьёт кулаком по стене и уходит. Рита ко мне тоже больше не лезет. Она написала мне пару сообщений, но по моим холодным ответам стало ясно, что разговора не будет.       Весь вечер я просто сижу за чтением. Я скачала новую книгу на «Литрес». Решила почитать Стивена Кинга. Меня впечатляет его творчество, поэтому я читаю взахлёб, не замечая времени. В девять мне звонит мама. Я рассказываю об учёбе. Сегодня разговаривать с ней проще: меня не так гложет мысль о прекращении общения с Тимой, так что я выдерживаю образ хорошей девочки и говорю максимально убедительно. Вообще, это тот случай, когда одиночество на меня не давит. У меня нет никого под боком, с кем бы я захотела поговорить, но мне хорошо.       Юля много рассказывает о подготовке к выборам. Я замечаю, как тяжело ей даётся решение оставить пост. Так ещё и рядом нет никого, кто мог бы поддержать. Самым явным претендентом на победу является Ярослав Осипов, умный и харизматичный парень с тёмными волосами. Юле он симпатичен, ему передать бразды правления будет не так больно, как, например, Даше Фёдоровой, которую Юля на дух не переносит. Как и я, собственно.       После нелёгкого разговора о том, что я очень нужна в школе, а меня нет, но я всё же нужна, я, наконец, освобождаюсь от всего. Что-то мне подсказывает, что этот год последний в ученическом самоуправлении. Мы взрослеем, и эти игры во взрослых надоедают. У меня нет сил и желания каждые полгода устраивать дни дублёра, давая детям возможность почувствовать себя в шкуре педагога, нет никакого запала организовывать концерты и новогодние дискотеки. Я устала от постоянных смен, выездов, форумов. Юля для меня пример идейности и энтузиазма, и у неё есть, чему поучиться, но с ходом времени понимаешь, что твой путь может отличаться от пути твоего условного «кумира». Так вот и у меня выходит: я не хочу быть продолжением Юли, но я боюсь ей об этом сказать.       Стены в комнате стали мне почти родными. Я привыкла к этому кремовому цвету, привыкла к мягкой кровати, привыкла к маленьким светильникам на полочке с книгами. Мне нравится стол, он очень удобен для занятий. Наверное, я бы хотела такую комнату себе.       Что-то очень болезненное просыпается в душе: я скучаю по дому. Причем сильно скучаю. Здесь нет мамы и папы, которые приготовят вкусную еду, позовут смотреть кино, с которыми можно поговорить о школе, о делах управленческих. Нет и моей комнаты с серыми стенами, украшенными самодельными бабочками, нет моей кровати, застеленной розовым пушистым пледом, нет моего компьютера, за которым я провожу четверть жизни в связи с занятостью.       Открываю галерею телефона и просматриваю фотографии с нашей поездки на ВДНХ зимой. На одной фотографии папа с мамой пьют тёплый глинтвейн, на другой сестра виртуозно катается на коньках, на третьей мы всей семьёй едим бельгийские вали и делаем селфи. Случайно попадается фотография с открытия Антикафе в нашем районе. Помню, как сразу после школы рванула домой, быстро поела, переоделась и побежала на площадку. Был классный день…       После бренного скитания иду в душ и надолго там застреваю. Меня уже не напрягают эти кабинки и люди. Мне нормально в таком месте. Я моюсь долго, но вдруг, касаясь своей груди, резко вспоминаю о Тимофее. Убираю руки и отхожу к стенке. Чудесно, теперь интимные прикосновения напоминают о его присутствии в моей жизни. Выхожу из душа. В полотенце дохожу до комнаты и усаживаюсь на кровать.       Я чувствую свинцовую усталость, тяжелейший груз на душе, который не даёт мне вдохнуть. Глаза слипаются, встаю и выключаю свет. Надо поспать, завтра ещё учёба. Не хочу натягивать пижаму, в школе сейчас как-то чересчур жарко. Натягиваю серую майку, которая когда-то была папиной. Шорты кажутся слишком жаркими, но не в трусах же спать. Ложусь и старюсь уснуть.       Отворачиваюсь к стенке и укутываюсь в одеяло. Начинаю дремать, но слышу щелчок двери. Кто здесь? Инстинктивно понимаю, что это Коротков. Ну а кто ещё так бесцеремонно может ночью ввалиться в мою комнату? Я приподнимаюсь и сразу проверяю, не растрепалась ли коса…