До космоса и орбиты

— Посмотри, какое солнце! Пойдём со мной, покажу классное зрелище, — Тима протягивает мне руки и встаёт. Я немного отхожу. — Кей, я не давлю на тебя, заметь. Хотя мы договорились, что ты моя девушка. Можешь мне доверять, я не наврежу тебе. Обещаю, я не подонок. Не с тобой. — Он снова изменился. И я снова готова ему верить. — Я сказала, что я готова врать про наши отношения, но их нет на деле. — Тимофей пропускает мою реплику мимо ушей. — Кей, пойдём со мной.       Я соглашаюсь и беру его за руку. Какая же она тёплая! У него всегда тёплые руки. А у меня — всегда холодные. Лёд и пламя. Но пламя заставляет лёд таять и испаряться. Огонь уничтожает лёд.       Мы идём в школу. Тима поднимается по лестнице, и мы утыкаемся в закрытую дверь. Тимофей вытаскивает из кармана куртки связку ключей и открывает дверь. Прямо-таки волшебник. — Тебе реально как президенту дают такие ключи? — Шутишь? Я их украл! — смеётся Тимофей. А меня почему-то заводит такое поведение. Плохой мальчик. Причём это мальчишеский поступок, поэтому это кажется по-детски обаятельно. И он вовсе не кажется мне опасным или злым, будто всё это время это был его тёмный и сексуальный двойник. А сейчас передо мной жизнерадостный мальчик, но всё такой же сексуальный. — Мы идём на крышу. Да? — Ага. — Банально, не кажется? — А от этого крыша теряет свою привлекательность? — ого, а Тимофей находчив, умён и романтичен. Почему он такой не всегда?       Мы поднимаемся на крышу, и оттуда видна, кажется, вся Москва. Раннее утро, все куда-то собираются, а солнце только поднимается. Мы стоим и смотрим на то, как рассветает. До пар почти два часа. И я встречаю рассвет с человеком, которого лю…с которым меня многое связывает… Это лучшее утро в моей жизни! — Здесь потрясающе! — я так глупо улыбаюсь. Не знаю, что именно является причиной моего ликования. То ли красота видов, то ли то, что я здесь с Тимофеем. Я влюбилась в него…ну, он мне точно нравится. Очень сильно нравится… Я знаю: что бы ни произошло, я всегда буду благодарна ему за это утро. — Да. Бываю здесь не так часто, но всё же. Крыши — классное место, крошка. Хоть и печальное. «Крошка»…       Мы усаживаемся на трубу и смотрим на город свысока. Если это не романтика и не счастье, то что?       Вокруг школы небольшое подобие леса. Здесь достаточно много всяких растений с одной стороны и прекраснейшая урбанистическая картина с другой. А школа на границе этих двух разных миров. — Ты мне снилась, Ксюш, — внезапно говорит Тима. Я удивлена. И удивлена по двум причинам: во-первых, я вдруг стала Ксюшей, а не Кей, а во-вторых, я ему снилась? И он мне… Но я не скажу. — И что же было в твоём сне? — Ты. Только ты. И ты была прекрасна. И сейчас ты прекрасна. — Я начинаю смущаться. Оказаться в чьём-то сне теперь кажется чем-то очень интимным и личным. Будто я сама ночью прокралась в его голову. Господи, пусть всё это будет правдой! Пусть я ему действительно нравлюсь, потому что я хочу верить этому уроду с прекрасными карими глазами, которые в свете утреннего солнца кажутся самым честным, что я видела! — Должно быть, ты перетрудился. — Не надо так. Ты не веришь, что могла присниться мне? — и вот оно снова. Это выражение лица Тимофея. Оно снова становится таким, каким было у тренажёров: беззлобным и искренним. Я же не могу ошибаться…. — Не верю. Посмотри на себя — ты красивый, президент школы и у тебя крутая жизнь. А теперь я — приехала с окраины города, кое-какой внешности. Я не верю в истории про Золушек. Сказка хороша до тех пор, пока не станет явью. Там мне угадаешь, где отравленное яблоко, а где просто дар природы. — Вот как, ты себе не нравишься? Ты серьёзно сейчас? — Тимофей закидывает одну ногу на трубу так, чтобы было лучше меня видно. Он действительно удивлен после моих слов. — Да.       Тима, кажется, шокирован. Не удивлён, а шокирован. Он думал, я самовлюблённая? — По твоему поведению так не скажешь: то ты посылаешь каких-то ублюдков таким холодно-деловым тоном, то напяливаешь сексуальную маечку, то пререкаешься со мной на литературе. Да ты прямо-таки богиня-обольстительница. И уж точно уверенности в себе тебе не занимать. А как ты дистанцию держишь…я почти поверил, что неинтересен тебе.       Так вот, какой он меня видит? Хочу ли я его разубеждать? В голове всплывает цитата из «Старика и Море»: «Пусть она думает обо мне лучше, чем я на самом деле, и тогда я буду и в самом деле лучше». — Я не уверена в себе. Просто хорошо умею делить общество на тех, кому стоит доверять и на тех, с кем надо быть холодно-деловитой. — Я отношусь к какому? — Я бы отнесла ко второму. Но ты сам вторгся в первое. — Отлично. Я хочу тебя поцеловать. — Я пугаюсь таких слов, но поздно. Я хочу его губы. Тимофей смотрит на мой рот, а я — на его. — Ты говорила Рите, что хочешь мои губы, — Тимофей самодовольно улыбается, и я вступаю. — Не порть момент! — и я целую его сама. Я просто прижимаюсь к его губам, а дальше дело за ним.       Тимофей кладёт руку мне на щёку и целует более жадно. Я порываюсь сесть к нему на колени, но не хочу и тут делать это так пошло. Это должен быть просто романтичный поцелуй на крыше в свете раннего солнца.       Я отрываюсь от его губ, и Тимофей прижимает меня к себе. Мне даже кажется, что он боится, боится высоты или что я пропаду куда-то. — Пойдём в комнату, а то тут прохладно.       Мы встаём и уходим с крыши. Что ж, раньше я бы легко отказалась от отношений, но не сейчас. Во-первых, он мне нравится. Во-вторых, мы целовались. Это уже очень много для меня. Я возбуждаюсь, когда просто смотрю на него. И теперь он ещё и снится мне. Я боюсь разбитого сердца, потому что для меня, не особо придающей человечности значение, это будет, наверное, губительно-мучительно. Тем более, Тимофей из плохих парней. Иногда я замечаю в нём такую бешенную искренность, что у меня дух захватывает. Но что, если он не способен на такое постоянно? Хотя, что я вопросы задаю. Я точно знаю, что неспособен. Это же Тимофей. Он главарь школы. Он вожак. У него замашки диктатора, я почти уверена, что он и дико ревнив. Ещё мне кажется, что тут без травм психологических никак. Но это лишь догадки.       Плохих парней стоит опасаться. Он дико очарователен, привлекателен и сексуален, и именно поэтому я его хочу избегать. Доизбегалась уже… Всё закончилось поцелуем на крыше и рассветом вместе. Да что б его. — Ты чего? — Тимофей смотрит на меня вкрадчиво и пристально. — Ничего. — Ты сейчас так глубоко вздохнула…я аж напрягся. — Забудь. Просто тяжело. — Расскажи. — Ну уж нет. Не надо копаться в моей психике, психолог-недоучка, — я хочу всё свести к шутке. — Недоучка? Ты даже не представляешь, насколько я хорош.       После этих слов я убеждаюсь, что быть вечно милым он не способен. Ну и ладно. Иду в свою комнату, и Тимофей идёт рядом. Мы подходим с ним к двери, и я начинаю думать, надо ли его пригласить. К счастью, или же, к сожалению, Тимофей всё решил за нас двоих. — Увидимся на бале, — он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я немного отступаю. Просто машинально. Тогда Тимофей прижимает меня к стене и целует решительнее. Мол, я отказов не принимаю. Ну и ну!.. — Пока, крошка. — Тимофей подмигивает, а я вся трепещу.