До космоса и орбиты

      Эмоции. Это просто эмоциональный всплеск. Ещё один. Я горда, что смогла так отшить эту Лукрецию. Лукки? Кто дёрнул меня назвать её Лукки? Дебилизм. Я идиотка, постоянно рыдающая идиотка. — Я в норме, — поднимаюсь на ноги и иду к постели. Я не хочу уходить. И не хотела. Просто взбесилась, что он сам её не отшил. Сколько она стояла там? Что они обсуждали? А что, если они смеялись надо мной? Я слышала только её последнюю реплику о том, что я не люблю Тиму. Да откуда ей знать? — Ты на меня обижаешься? — осторожно спрашивает Тимофей. — Нет, просто… странно это. — А если бы она согласилась присоединиться? Она бы могла… — Тимофей немного посмеивается, но мне кажется, что он мной гордится. — Я бы выдрала все её волосы в порыве страсти. — А ты была убедительна. Очень опытно подходила к возбуждению мужчины. И у тебя хорошо получилось. — Я всё же умею кое-что… — А продолжения? Хотела бы? — вплотную глядя в мои глаза говорит он.       Я его хочу. Тима меня заводит. Сейчас, после такого адреналина, я бы хотела с ним переспать. Хотела бы забыть обо всём. Но не готова. Тима не разрешит, да и я понимаю, что всё это рано. Мне всего лишь шестнадцать лет. Ему семнадцать. Мы ещё дети, и всё это перебор. Точно не для того мира, в котором я привыкла существовать. Хотя мой мир уже разрушен. — Хотела бы я продолжения… Но ты у нас решил воздерживаться. — А ты дерзкая и явно не невинная. Как же долго притворялась? Вижу теперь ваше истинное личико, мисс. — Тимофей поднимает мой подбородок. В темноте его глаза кажутся ещё более тёмными, а я становлюсь любопытной. — Знаешь что, ты меня толкнул на такую дорожку. И буквально несколько часов назад мучил в ванной, — я и правда чувствую себя смелее. Возможно, из-за приключения в ванной. Барьер «я голая» сломан. И теперь мне нечего смущаться. Он уже видел всё, что можно. Боюсь боли от предательства? Да. Но ведь не все парни уроды. — Я готов тебя так толкать ещё много раз. Года два так точно.       Мысль, что он будет рядом через два года, меня наполняет чем-то невероятным. Я поверила Тимофею, и теперь мысль о любви к нему приятая, а не болезненная. Камень свалился с души. — Почему года два? — Тебе исполнится 18 лет. — Ты собираешь спать со мной только после 18 лет? — Обстоятельства. Детка, всё решат обстоятельства. А теперь иди и продолжи то, что начала при Лукки, — Тима специально подчёркивает слово «Лукки». Вот гад, он тоже стебётся.       Я снова иду к кровати и залезаю на колени к Тимофею. Мы сидим нос к носу. Он смотрит мне в глаза, а я — ему. Небо и земля, огонь и лёд — вот, кто мы. И наши глаза тому свидетельство.       Тимофей целует меня в губы. Он проталкивает свой язык в мой рот, и я теряюсь. Я же не умею так. Я начинаю уже привычные движения бедрами, и Тима сжимает руками мою попу. Сильно, почти до боли. Я кричу или издаю стон. Это какой-то непонятный звук, но абсолютно произвольный. — Громче, малышка. Я хочу слышать тебя. Я первый, кто слышит такое. Тимофей целует меня в шею, и его руки снова пробираются под мою футболку. — Не против, если мы её снимем? — Сначала твои шорты, — я вскидываю одну бровь. Если на мне будут только трусы, то и на нём тоже. — Как же приятно, что ты веришь мне. Постой, — Тима немного отстраняется от меня — Ты правда мне доверяешь? Ты больше не думаешь, что я играю? Больше не будет этих сомнений? — Из-за того, что ты задаёшь вопросы такие, я начинаю опять сомневаться. — Нет. Просто не хочу, чтобы ты жалела о чём-то. Для меня это важно. Важнее, чем я думал, — Тимофей немного опускает плечи. Я глубоко вдыхаю и закрываю глаза. — Я без ума от тебя. И не жалела о том, что было даже тогда, когда ещё не доверяла окончательно. Но ты не используешь меня. И я верю. В любом случае, верить человеку не стыдно. Стыдно предавать веру. Так что я для себя останусь чиста. — Ты чертовки права, крошка. А теперь снимем с тебя футболочку…       Тима стягивает с меня свою футболку и бросает на пол. Он целует меня чуть ниже ключицы и плавно передвигается к груди. Тима накрывает губами мой сосок, и я закидываю голову к потолку. Люстра, плитки…ничего интересного, но те ощущения, источник которого вне моего поля зрения, просто невероятны. Я чувствую, как сильно напрягаются все мышцы. Мы не переходим грань, но получаем удовольствие. Тима обнимает меня, но я тоже хочу целовать его тело.       Я толкую его на кровать так, что его спина оказывается плотно прижата к простыням, а я сижу на его талии. Я нежно целую его в шею, провожу языком вдоль горла, и чувствую, как Тимофей жадно сглатывает слюну. Руками мну плечи, делая своеобразный массаж. Не всё же мне получать удовольствие. Может…нет, к такому я не готова.       Тимофей снова кладёт руки на мою попу. Я почти голая сижу и целую парня, который тоже почти голый. И я довольна всем. Тима перемещает ладони на спину, гладит меня вдоль позвоночника. Я громко дышу и забываю ласкать его, сосредотачиваясь на собственных эмоциях. Голова кружится, в теле чувствуется лёгкость, граничащая с потерей сознания. Тима привстаёт и выбирается из-под меня. Я остаюсь стоять на коленях. Увлечённо смотрю за ним, пытаясь понять, что он хочет сделать. — Протяни руки к подушкам. — Я послушно выполняю его указания и переношу вес на колени. Тима опирается по обе стороны от моего тела руками. Одна ладонь накрывает грудь, а вторая пробирается к животу. — Ты так вкусно пахнешь, — комментирует Тима, целуя меня в спину. Он скользит рукой под мои трусы и плавно, круговыми движениями шевелит кистью. Я чувствую, что трусы уже неприлично мокрые, и влага вот-вот начнём стекать по ногам. Тима продолжает гладить меня, прижимаясь бёдрами к моей попе. У него каменный стояк. Чёрт. Как он держится? Правой рукой Тимофей гладит моё плечо, потом крепко его сжимает. Это ощущения, граничащие с болью, но такие восхитительные! Потом он ерошит мои волосы и кладёт ладонь поверх моего горла.       Я громко стону, вторя бёдрами его движениям. Он ускоряется. Я чувствую, что мне становится чуть сложнее дышать, и мне нравится такая лёгкая грубость. Тимофей толкается в меня бёдрами, и я чувствую, что внутри зарождается это приятное томительное удовольствие. Я напрягаю живот, ноги, стараясь подтолкнуть своё тело к оргазму и наконец кончаю. Я утыкаюсь лицом в подушки и закусываю губу, чтобы не кричать.       Спустя минуту Тимофей перекладывает меня рядом с собой и гладит по спине. — Это было невероятно. — Я заметил, — саркастично отвечает он. — Это твой второй оргазм за ночь. Рекорды. Я целую его в ямочку чуть ниже шеи. — Я сейчас вернусь. — Тима выходит из комнаты. У него параллельно полу оттопырены трусы. Я краснею, при мысли, зачем же он уходит. Но всё же, его возбуждает то, что мы делаем.       Пока его нет, я могу вдохнуть. В комнате пахнет сексом. Я вспотела, но запах пота сейчас кажется наименьшим злом. Провожу рукой между ног…боже, мои трусы мокрые насквозь. Я испачкала, кажется, всё. Через пару минут Тимофей выходит более расслабленным, но абсолютно не прикрывшись. Видимо, его трусы тоже больше не пригодны. Я отвожу взгляд, смущаясь смотреть на него, но соблазн так велик… Он надевает шорты и ложится рядом со мной. — Давно я сам этого не делал, — я понимаю, о чём идёт речь.       Я скромно улыбаюсь и смеюсь. Целую его в губы и подвигаюсь ближе. — Знаешь, мне бы снова в душ… — Тебя сопроводить? — Нет. Можно я в этот раз сама? — Только руки там не распускай, — Тимофей страстно целует меня в губы, и, когда я встаю, легонько шлёпает меня. Я удивлённо поворачиваюсь на него. Потом наклоняюсь и шепчу прямо у его уха: — Это ты ещё успеешь сделать.       Потом, не смотря на него, ухожу в душ, но не закрываю дверь. Быстро споласкиваюсь и снова надеваю футболку. На этот раз остаюсь без трусов.       Тима подтягивает одеяло, и мы накрываемся им почти с головой. Мне жарко, но под одеялом уютно. Или рядом с ним уютно. Поэтому я просто прижимаюсь к Тимофею и засыпаю. Он тоже погружается в сон.