До космоса и орбиты

      — Малышка, просыпайся.       Я открываю глаза. Я в больнице. Осматриваю комнату и вижу медсестру. Уже другую. Она мне кажется менее приятной. — Леди, покиньте комнату. — Она не спала всю ночь, можно пообходительнее, — дерзит Тима. Я зло смотрю на него. Я ничуть не рассержена на эту женщину, на бейдже которой написано «Юлия». Она просто выполняет свою работу, а я тут на кровати больного. — Прошу прощения, — я слезаю и выхожу из комнаты. В коридоре стою почти пятнадцать минут. За дверью три банкетки светло-зелёного цвета. Пахнет чем-то пряным, не как обычно в больницах. Здесь стоит один цветок, это маленькая пальмочка. Мило. — Ксююю! — я слышу знакомый голос Риты. Она несется ко мне, раскинув объятия. Я отвечаю на её железную хватку. Она одна. — Как он? К нему можно? — Там медсестра. Сейчас выйдет, и пойдём. — Отлично. Я тебе принесла мицеллярку и ватные диски, а то у тебя тушь скоро уже в кожу въестся. Выходит медсестра и очень неодобрительно смотрит на меня и Риту. — Девушки, у нас часы посещения с пятнадцати часов до семи вечера. Сейчас я пущу, но завтра уже только в это время. У вас не критично больной пациент, чтобы к нему бесцеремонно ходить. Рита открывает рот, чтобы что-то резкое ответить, но я успеваю раньше. — Да, конечно. Извините. Спасибо, — я улыбаюсь, и медсестра смягчается. Рита цокает языком и влетает в палату Тимофея. — О, только не ты. Танк приехал. — Тимофей закатывает глаза. Рита бросается ему на шею и обнимает. Она крепко к нему прижимается, и Тима корчится от боли. Я немного оттягиваю Риту, потому что ей плевать, видимо. — Ты как, братик? — она вытягивает свои бровки кверху и смотрит такими щенячьими глазами. — Нормально. Жив, как видишь.       Дальше Рита начинает без умолку трещать о том, что Тима просто придурок, что там что-то сказал отец. Что в школе она всех предупредила и вопросов не возникнет. Сказала, что Захар очень переживал о нём, сразу спросил, в какой больнице он лежит. Короче, все новости она выложила в течение часа. Потом Тима сказал, что не стоило так переживать. — Ксюш, поезжай с Ритой в школу. Тебе надо отдохнуть, нормально принять душ и поесть, — Тимофей, пока Рита разговаривает с кем-то по телефону, пытается меня уговорить. — Нет. Я не оставлю тебя. — Знаю, что это крайне неразумно, что мне стоит дать и ему время отдохнуть, и самой перевести дух, но как только я представлю, что его не будет рядом…нечеловеческий страх приходит на смену заботе. — Послушай, я никуда не денусь. Буду сидеть здесь и ждать тебя. Приедешь в часы посещения. У тебя пары, в конце концов. Тебе надо написать контрольные, скоро уезжать. Я просто смотрю на Тиму и чувствую, что готова закричать от боли. Не хочу никуда уезжать. — Нет, — по-детски серьёзно говорю я. — Давай мы созвонимся, и я не буду отключаться всё время, что ты в школе. Так ты точно будешь знать, что я жив и здоров, и что жду тебя. Можем даже по видеосвязи, если тебя не смущает, что я буду наблюдать за тобой в душе, — Тима гладит меня по руке, пытаясь уговорить поступить правильно. — Ладно. Но только не отключайся, ясно? — Да, дорогая. — Тима посмеивается, а я грузно вздыхаю и собираю свои вещи. Рита заходит в комнату, прощается с братом, а я не могу найти в себе силы уйти. Тимофей берёт телефон и копается в нём. Через три секунды телефон в моих руках вибрирует. Тимофей звонит мне. — Всегда было интересно, как я у тебя записан. — Просто Тимофей, — я показываю ему экран. — Даже без фоточки? Я огорчён, — Тима наигранно надувает губки. — А я у тебя? — Узнаешь, когда вернёшься после пар. Иди давай. И возьми трубку.       Я отвечаю на входящий вызов и выхожу из палаты. Рита говорит, что это очень мило, я же понимаю, что это абсолютно нездоровая ерунда, которой быть не должно. Тимофей в трубке рассказывает, что сейчас идёт по телевизору, а я просто слушаю его голос, пытаясь сосредоточиться на нём, а не на тоске и страхе из-за моего отсутствия рядом. Пока идём, я не замечаю, что направляемся мы к машине Славы. — Как он? — спрашивает старший братец. — Это Слава? Он вас везёт? — раздаётся в трубке голос Тимы. — Да, — я отвечаю, а сама, не ответив на вопрос Короткова-старшего, сажусь в машину. Ему что-то объясняет Рита, но я вся в себе. — Я уже скучаю. Ты очень меня напугал. — Поверь, я и сам был не в восторге, однако я жив, говорю с тобой, и пора этому просто порадоваться и отпустить ситуацию. Мне тяжело о того, что тяжело тебе. — Я постараюсь казаться более весёлой. — Не надо казаться, постарайся немного расслабиться.       Пока мы едем в школу, я ставлю телефон на громкую связь, и в беседе участвуют все. Все, кроме меня.       Я не хочу в школу, где нет его. Такое ощущение, что меня там не было несколько месяцев, а фактически — сутки. Сутки, а я уже измотана донельзя. — Ксюш, эй. — Я выхожу из машины, но Слава меня останавливает. — С ним всё хорошо. И с тобой будет. Столько лет на себе тащила школу, что, больного с огнестрелом не вытащишь? Я слабо улыбаюсь, обнимаю Славу, прикладываю телефон к уху и ухожу. — А он милый, засранец. — С реакции Тимофея я абсолютно искренне смеюсь. Первая пара уже идёт, значит быть на ней смысла нет. Иду в душ. — Тим, а можно я к тебе в комнату пойду, а не в общий? — Нужно. Только дверь закрой, ладно? — Угу.       Я захожу в комнату, кладу телефон на кровать и снимаю потную блузку. Не проходит и минуты, как Тимофей звонит мне по видеосвязи. Я отвечаю, но не намерена выполнять его похотливые желания. — Я не буду мыться при тебе. Это мой окончательный ответ. — Детка, у нас так давно ничего не было, я соскучился. Можно я хотя бы посмотрю издалека? — Тимофей дьявольски красив в объективе фронтальной камеры. — Это же…нет. Я слишком напряжена и тороплюсь на пары. Тем более это как-то против любых норм безопасности. — Думаешь, кто-то это увидит? Ты же знаешь, что это защищённый канал связи. — Да брось… — косвенно я именно по этой причине не хочу с ним общаться по видео, но на самом деле мне немного плевать. — Тем более ты даже не сможешь… — я делаю паузу и говорю немного тише — мастурбировать. Какой в этом смысл. — Что-что делать? Я не расслышал. В ответ я просто закатываю глаза. — Ты дольше припираешься, чем мылась бы. Ты сама сказала, что слишком напряжена. Мой душ в твоём распоряжении. Какой режим потока воды больше расслабляет, думаю, ты запомнила. — Ты дьявол-искуситель. — Да. Искусись уже, будь добра.       То ли на меня так повлиял стресс, то ли отсутствие здорового сна, то ли мой мозг в принципе разжижился в отношениях, но я плюю на всё и ставлю телефон на унитаз прямо напротив душа. Сама же раздеваюсь. Я стараюсь не смотреть в камеру, дабы лишний раз себя саму не смущать. Я включаю воду и нерешительно переключаю душ в нужный мне режим. Без Тимофея я этого ещё не делала. — Повернись ко мне лицом, прошу. — Звук его голоса сложно отличить в шуме воды, но я просто чувствую, что он этого хочет. Я немного медлю, а потом разворачиваюсь. Я споласкиваюсь водой, потом беру его гель для душа и глубоко вдыхаю аромат, смакую каждую нотку. Я хочу, чтобы он был тут! — Ксюш, я рядом. Расслабься и дай себе получить удовольствие.       Я, не открывая глаз от телефона, подношу душ к клитору и безмолвно открываю и закрываю рот. Я так изголодалась по подобным касаниям. Я вспоминаю наши лучшие моменты с Тимофеем. Каждый из сотни наших поцелуев снова оказывается на моей коже, на моих губах, его руки практически также касаются моих талии, бёдер. Я чувствую холод плиточной стены спиной, но представляю, что это тёплый торс Тимофея. Мне не требуется много времени, чтобы завершить начатое, однако в самый чувственный и уязвимый момент, моё подсознание выкидывает свой самый жестокий фокус: у меня перед глазами его покалеченное тело. Я вижу Тиму, мёртвого, как в моём сне. Я кричу и начинаю плакать. Я сажусь на пол и уже не замечаю ничего. Всё смешалось: боль, обида, гнев, вожделение, любовь и слёзы — я просто вне себя, меня нет больше в моём теле. Как же мне плохо было всё это время. Почему, ну почему я не могу справиться с этой болью! Я механически бью кулаками по полу, пытаясь заглушить боль внутри меня физическими ощущениями, но выходит плохо, хотя костяшки кулаков я разбиваю неслабо.       Не знаю, сколько проходит времени, но прихожу в себя я только тогда, когда кто-то накидывает на меня полотенце. Я протираю заплаканные глаза и вижу, что это Рита. Она промокла, потому что выключала воду, а потом укутывала меня. Чёрт, я же голая. — Зайка, эй, всё хорошо, — Рита не смущается моей наготы, просто обнимает и целует в макушку. Медленно прихожу в норму и понимаю, что это всё видит Тима. Или нет? Телефон не стоит там, где стоял, а лежит на краю ванной. — Прости, — это всё, что я могу выдать. — Пойдём, — Рита приводит меня в комнату, сажает на кровать и сразу же достаёт из шкафа Тимофея спортивные штаны и футболку. — Надень, давай.       Рита любезно отворачивается, пока я надеваю его вещи, а потом плюхается сзади на кровать и накрывает мне голову полотенцем. Она сушит мои волосы, хотя я мало кому позволяю трогать их. — Тима позвонил, сказал, у тебя истерика. Я тоже сегодня сорвалась, это нормально. Просто надо пережить это всё. Самое страшное уже прошло, теперь будет лучше. Стараюсь не думать о том, что подумала Рита, когда увидела телефон напротив душа. Я прошу мою спасительницу оставить меня одну, пока я соберусь на пару. Сразу набираю Тиму. — Извини. Я в норме. — Это ты прости. Не надо было тебя просить. — Надо было. Так непонятно, когда бы меня прорвало, а в этом варианте я никому не навредила. — Я испугался. — Время такое, постоянно приходится переживать за близких. — Я люблю тебя. — А я тебя. Я пойду. Приеду после третьей пары. Мне надо одеться.       Я не дожидаюсь ответа и бросаю телефон на кровать. Достаю из шкафа фиолетовую рубашку Тимы, надеваю её. Потом натягиваю юбку, взятую из моей комнаты, сверху набрасываю серый свитер и иду на пары. Влажные волосы я закрутила в пучок, а макияж вовсе не стала делать. Плевать на всё.       После Психологии литературы срываюсь и иду в комнату. Без Тимы я не могу слушать преподавателя, так сегодня ещё была и его очередь защищать проект. Хочу его видеть. Я пришла в себя, теперь хочу прийти к нему. — Привет. — У моей комнаты стоит Дориан. Он немного сменил имидж. Волосы теперь зачёсаны назад, а сам он одет в строгом, классическом стиле, хотя раньше пренебрегал формой и носил то, что хотел. — Привет. — Как там Тима? — Он нормально, жив. Всё обойдётся, — я киваю и прохожу в комнату. Меня раздражает, что Дориан меня задерживает. Я знаю: не его вина, что Тима в больнице, но всё же косвенно, она есть. — А ты куда? — Я к нему в больницу. — Эй, Ксюш. Ксюш, посмотри на меня. — Дориан подходит ближе и смотрит мне в глаза. Я чувствую, что вот-вот заплачу. — Как ты? — Пойдём, — я завожу его в комнату. Сразу закрываю дверь и начинаю собирать сумку. — Я вообще не понимаю, как я. И не хочу с кем-то об этом говорить, потому что просто не знаю, что сказать. — Что с руками? — Дориан берёт меня за руки и легонько проводит пальцем по покрасневшим костяшкам. — Ты побила кого-то или что-то? — Что-то? — Стены в комнате или пол в душе? — Откуда ты… — Брось, перед тобой чемпион по боксу с неодушевлёнными предметами, я знаю, что вижу. Так что это было? — Я вздыхаю. — Душ. — Если до вечера не пройдут или будут ещё синяки, напиши мне, занесу мазь. Она помогает от такого. И вообще пиши. Я знаю, что не самый хороший человек в этом царстве и чувствую, что ты мне не доверяешь, но я правда искренне хочу помочь, просто не умею выражать эмоции. Вообще не умею. — Спасибо. Как ты? Ты же тоже пострадал. — Нет, не пострадал считай. Разве что не спал почти, но такое бывает иногда. Так, Ксюш, давай, собирайся к Тимофею, передавай ему привет. Всё будет хорошо, ладно? Я киваю. Дориан поглаживает меня по руке и уходит.       Я в экстренном режиме собираюсь и бросаюсь к выходу. Рита должна меня докинуть до больницы. Мы едем в машине тихо. У неё что-то случилось, но я не знаю, что. Мне кажется, что это как-то связано с Дорианом. После их поцелуя я мало знаю о развитии их отношений.       Рита обнимает меня в машине и просит передать Тимофею привет. Она не пойдёт? Странно… Я поднимаюсь на лифте на нужный этаж, и у меня сильно бьётся сердце. Я так никогда не переживала. Я так соскучилась по Тимофею! Заглядываю в палату. Он сидит, компьютер стоит у него на ногах. Он что-то сосредоточенно печатает, такой серьёзный. Однако я сразу чувствую запах сигарет в палате. Он что… — Привет, — я захожу в палату и улыбаюсь ему. Лицо Тимы сразу меняется. У него растягивается улыбка на половину лица, и он отставляет компьютер от себя. — Привет, крошка. Я соскучился. — Я тоже. — Я целую его, но Тима не хочет, чтобы поцелуй был таким коротким. Он прямо-таки засосал меня! Он кладёт руки на мою спину, обнимает меня. Я облокачиваюсь коленом на кровать. Вдруг резкий писк. Я отскакиваю и не понимаю, что произошло. В палату вбегает медсестра. Та самая, Дарья. — Что-то случилось? — она обеспокоенно смотрит на Тиму. Я не понимаю, почему она так забеспокоилась. — Датчик сработал случайно. Она загадочно улыбается и выходит. — Что это значит? — Когда я перевозбуждаюсь, и сердце начинает слишком сильно биться, срабатывает датчик. Якобы опасность для здоровья. Критичные показатели пульса, — Тимофей закатывает глаза. А я понимаю комизм ситуации. То есть сейчас он слишком сильно возбудился от поцелуя? — Никаких поцелуев? — я говорю смешливо, но на самом деле в панике, потому что хочу его целовать. — Лучше никаких датчиков, — Тима раздражён. Я провожу рукой по его руке, и он немного смягчается. — Как дела? Как самочувствие? — Да в норме я. Бесят осмотры. А ещё, сегодня я начал выслушивать за то, что у меня есть татуировки. Я прям чуть не долбанул врача. — Ты чересчур суров, — я смеюсь. — А вот я уже и забыла все твои тату. — Когда я выпишусь, проведу тебе подробную экскурсию по своему телу.       Если бы мой пульс отслеживали датчики, то сейчас уровень был бы критичным. Я сглатываю. Не хочу давить на Тимофея и показывать ему, что хочу его. Он болеет, и нам надо дождаться, когда его здоровью не будет что-то угрожать. — Поговорим о сегодняшнем? — Тимофей имеет ввиду моя срыв, полагаю. — Нет. — Хорошо, тогда чем займёмся? — Тимофей явно хочет отвлечься от больничного режима. — Не знаю. Может, объяснишь, почему пахнет сигаретами? — Надеялся, уже выветрилось. Я курил. — Ты сдурел? — Нет. Ксюш, последние пару недель я только и делаю, что принимаю таблетки, ибо состояние абсолютно не стабильно, я не хочу случайно тебя обидеть или навредить. Но из-за тех лекарств, которые мне пичкают во все мягкие и не мягкие места, я вынужден отказаться от таблеток. А ты меня сегодня порядком испугала и завела, так что мне надо было как-то нейтрализовать твоё воздействие. — Где ты вообще сигареты достал? — У меня везде есть люди. — Не кури. Пожалуйста. Это вредно. А я постараюсь не давать поводов заводиться. — Только не это… — шутит Тима. — Я буду читать учебник по общаге. Вслух. Послушаешь меня. А потом поговорим или ещё что-нибудь. Я начинаю читать новую тему. — Экономические ресурсы — это все виды природных и человеческих возможностей, которые используются для производства с целью удовлетворения потребностей. — Я бы сейчас хотел удовлетворить одну потребность. — Я тоже его хочу, но нам рано. Пропускаю его замечание мимо ушей. И продолжаю. — …все виды экономических ресурсов, находящихся в распоряжении человечества в целом, отдельных стран, предприятий, семей, ограничены и в количественном, и в качественном отношении. Их заведомо недостаточно для удовлетворения всей гаммы человеческих потребностей. В этом и заключается принцип ограниченности, редкости ресурсов. — Моя гамма потребностей будет отлично удовлетворена, но их ограничивает этот датчик. — Ты можешь помолчать? Мы пытаемся заниматься. — Я бы хотел с тобой позаниматься. — Я сейчас уйду. Прекрати это, ты болеешь. Когда выпишут, тогда и поговорим, и позанимаемся…       Спустя минут двадцать и попыток сорок продолжить обучение, я отключаюсь от уроков и забираюсь на кровать к Тиме. Мы включаем на компьютере новый фильм про геологическую катастрофу, и вместе смеёмся, когда там говорят про экономические ресурсы.