До космоса и орбиты

      В комнате уже светло. Я всё ещё хочу спать, но будильник сообщает, что пора подниматься. Пишу Тиме, желаю доброго утра и сажусь на кровати. Протираю лицо руками, ерошу волосы и стараюсь немного взбодриться. Комната пуста, на стуле лежат мои вещи, шкаф Тимофея приоткрыт, я смотрю на его рубашки, брюки, пиджаки. Как же я скучаю! Это кажется невыносимым. Что же я буду делать, когда уеду? Мне осталось меньше недели учиться здесь, впереди сплошные контрольные и квалификационные работы, которые необходимо написать хорошо, если я не хочу разгребать долги в своей школе.       Скучать по этому месту я вряд ли буду, а вот по ощущению свободы, которое возникало каждый раз, когда я шла по коридорам, точно буду. И скучать по Тимофею. Даже если мы продолжим наши отношения, на что я очень рассчитываю, его не будет со мной 24/7. Я не смогу ночью постучать в его дверь и насладиться теплом его тела. Вообще непонятно, когда мы снова сможем уснуть в одной кровати. К себе я его точно позвать не смогу, я же живу с родителями!       Встаю с кровати и иду в душ. Моюсь быстро, потом сажусь за макияж.       Раз в школе началась «охота на ведьм», и я снова стала жертвой, надо сделать боевой раскрас. Сегодня у меня шальное настроение, потому я решаюсь на градиентные стрелки: чёрный, переходящий в бордовый. Губы тоже делаю яркими. Надеваю юбку-карандаш, свою блузку и пиджак Тимофея. Да, он выглядит большим, но так я чувствую, что на мне есть «броня». И, что удивительно, в такой вещи я не выгляжу мужеподобной. Небрежно подворачиваю рукава, что выглядит достаточно дерзко. На ноги натягиваю туфли на каблуках и понимаю, что готова к новому дню, к новому бою.       Первая пара — Теория и история поэзии. Всё проходит спокойно, ибо почти все мои потенциальные обидчики в других группах, а в этой исключительно Дориан. Он делает мне комплимент, а потом провожает на следующую пару. — Не обязательно таскаться со мной везде. Мы две мишени, думаю, так только проще попасть в нас. — Со мной тебе безопаснее, поверь, — я улыбаюсь и вижу Риту в конце коридора. Она смотрит на нас с Дорианом и уходит, никак не поприветствовав. Чёрт, точно, мы же выглядим достаточно пикантно. Дориан, кажется, ничего не замечает. Как объяснить Рите, что мы с ним просто друзья. — Я, наверное, пропущу своё занятие, не хочу тебя одну оставлять. — Дор, вы же с Ритой…вместе? Я не хочу быть причиной ваших разногласий. — Не беспокойся, мы это обсуждали. Тебе сейчас нужна поддержка, а раз Тимофей пострадал из-за меня, я должен быть всегда рядом с тобой. — Логика сомнительная. — Что, шлюшка, уже нашла себе новый член, — мимо проходит Давид и другие из компании Тимы. Не вижу Захара и ещё одного парня с модной стрижкой. Дориан порывается что-то им ответить, но я делаю шаг вперёд. — Быстро ты забыла своего подкаблучника, — говорит Макар, самый мелкий из их компашки. — Мальчики, если вам совсем скучно, может, сходите и подрочите на порно? Это явно всё, что может вам перепасть. Особенно с таким поведением. — Говорю я, гордо вставая перед ними. — А ты, зайчик, хотя бы знаешь, как выглядит настоящая женская грудь? — обращаюсь я к Макарчику. — Не, мелкий и член свой держать не умеет, — парни подшучивают над ним, а я уверенно разворачиваюсь и ухожу в аудиторию. Кровь кипит, сердцебиение бешенное, но внешне я — само спокойствие. Не дам им всем меня сломать, хватит, на мне и без того живого места не осталось.       Я сажусь за парту и проверяю сообщения на телефоне. Тимофей ответил на моё «Доброе утро» и спросил, как у меня дела. Я пишу, что скоро уже приеду и расскажу. Начинается Религиоведение. Сегодня меня ждёт квалификационная работа. Думаю, я справлюсь, хоть и немного выбита из колеи отношением местных учеников ко мне. Тем более почти вся работа состоит из заданий на проверку навыков анализа, а уж этому я научилась хорошо. Я сдаю работу спустя час, меня отпускают с пары. Отлично, как раз есть время созвониться с Тимой. Ещё одна пара, и я приеду к нему. Там безопаснее. Иду по коридору, озираясь по сторонам. Сейчас занятия, никого быть не должно. Поднимаюсь на этаж выше, туда, где находится спортивный зал. Там обычно мало людей, поэтому будет тихо. В комнате, даже в комнате Тимофея, я себя не чувствую в безопасности на все сто процентов, потому что, если мне кто-то захочет навредить, туда наведаются в первую очередь, а со спортзалом меня ничего не связывает.       Тимофей пишет, что сейчас на процедурах, ответить не сможет. Я расстраиваюсь, но решаю всё же посидеть тут, позалипаю в телефоне, давно в моей жизни не было настолько привычного действия, и настолько разгружающего… …только если не открывать новости…       Практически первая новость в Яндексе касается того случая с перестрелкой. Я, не успев всё обдумать, нажимаю на заголовок и начинаю читать. Надо признать, журналисты умеют нагнать драмы и туч. Я знаю о ситуации изнутри, но всё равно удивляюсь некоторым оборотам речи. Но хуже всего, что я начинаю читать дальше, про похожие случаи, и настолько зачитываюсь, что почти опаздываю на пару. Честно говоря, на семинарах присутствовать странно, потому что мне страшно из комнаты-то выходить, а тут я вынуждена высказывать свои мысли, пусть и по поводу очередного произведения Пушкина, где ничего нового десятиклассница не скажет. — Давайте перейдём к женским персонажам в творчестве Пушкина. Начнём не с «Капитанской дочки» и не с «Онегина», а с Ксении из «Бориса Годунова». Что произошло с ней? Кто она вообще такая? — Вдова.       Меня передёргивает. Так, Ксюша, ты не вдова никакая, Тимофей жив, идёт на поправку и с ним всё будет хорошо. Но я ведь думала, что прощаюсь с ним… Я простилась с ним во сне, разве это не знак? Я не просто могла расстаться с парнем и остаться с разбитым сердцем, я могла его похоронить. Неужели я правда могла овдоветь? Да, я не его супруга, и наши отношения претерпели многое, что нельзя назвать «счастливой историей любви», но мы всё равно пара, мы же любим…любили… Кто-то с задних парт начинает зачитывать наизусть реплику Царя, обращённую к Ксении. — Что, Ксения? что, милая моя? В невестах уж печальная вдовица! Всё плачешь ты о мертвом женихе. Дитя мое! судьба мне не судила Виновником быть вашего блаженства. Я, может быть, прогневал небеса, Я счастие твое не мог устроить. Безвинная, зачем же ты страдаешь? — Да, да, а перед этим сама Ксения что говорит о своей участи? — Милый мой жених, прекрасный королевич, не мне ты достался, не своей невесте — а темной могилке на чужой сторонке. Никогда не утешусь, вечно по тебе буду плакать.       Я хватаю телефон и выхожу из аудитории. Я не драматично выбегаю, нет, мне не за чем привлекать лишнее внимание. Но я напугана, и не могу держаться. — Ксюш, эй, — Дориану хватает двух секунд, чтобы оценить ситуацию и понять причину моего волнения. Он делает ровно то, что мне нужно — подходит и крепко обнимает, как бы говоря, что он рядом и что я не обречена на одиночество. Ещё минуту я стою так с ним, стараясь снова научиться дышать. Это ещё что за весёлые новости моего организма? Что не так с подачей кислорода?       Когда я наконец снова в состоянии говорить, Дориан интересуется, вернусь ли я на пару. Я говорю, что сначала схожу в комнату, а потом приду. Он отпускает меня и просит написать, если что-то случится.       Захожу в блок и молюсь, чтобы с дверью всё было нормально, но там меня ждёт сюрприз похуже.       Человек пятнадцать стоят в блоке, кто-то в моей комнате. Меня встречают гулом и возгласами, причину которых я не понимаю. Кто-то снимает меня на камеру, кто-то просто показывает пальцем. Я прохожу немного вперёд и вижу, что дверь моей комнаты выбита, внутри всё перевёрнуто, вещи разбросаны. Преимущественно валяется моё нижнее бельё. Я чувствую, что мой цвет лица и шеи ярче рябины.       Это уже перестаёт быть смешным. — Классные трусики, — какая-то девчонка высмеивает моё бельё в цветочек, а я стою, шокированная увиденным. Тут замечаю, что мой блокнот с рисунками порван. Нет! Все листки с розами, чашками кофе и карими глазами валяются на полу, часть смята. Я чувствую, что губы и руки предательски дрожат. — Что тут… — в комнату заходят Захар и Марина. Сначала они радостные, предвкушают интересные новости, но, когда видят меня, перепуганную и обездвиженную паникой, сразу меняются в лице. — Чего уставились? Проваливайте, пары идут! — Да тут поинтереснее материальчики, — какой-то парень с татуировкой птицы на руке поднимает мой лифчик и примеряет на себя. — Пошёл нахуй, Воронцов! Тебе не идёт розовый, — Марина выхватывает у него мои вещи и вытаскивает за руку из комнаты. — Пошли вон! Или вы забыли, чья она девушка! — Авторитеты сменились, не слышала? — Я тебе сейчас нос сломаю, Парфёнов. Сказали, валите нахуй, — Захар хватает одного из наблюдателей за воротник и вышвыривает из комнаты. В этот же момент заходит Дориан. Кажется, он увидел новости в сети, потому что видно, что он бежал сюда, держа телефон разблокированным. Он смотрит на меня, потом на людей вокруг и громко кричит всем проваливать. Потом грозно проходит ко мне и снова обнимает.       Я не вижу, что происходит потом, потому что уткнулась в грудь Дориана и пытаюсь провалиться сквозь землю. — За что они с ней так… — Марина недоумевает. Я бы тоже хотела знать ответ. — Вот, — Захар показывает ей какую-то фотку. — Это же не Кей. — А кому какое дело, — говорит Дориан. — Что там? — я отхожу от всех и обхватываю себя руками. — Не смотри… — но поздно. Захар поворачивает мне телефон. Там фотография, на которой девушка трахается с двумя парнями.       Чёрт, это же Тимофей и Дол, бывший президент. Я хватаю телефон и рассматриваю фото подробнее. На ней (якобы) я делаю минет Тиме, а он плотно прижимает (якобы) меня рукой к бедрам, а Дол с довольным лицом трахает (якобы) меня в попу. Волосы у девушки длинные, русые, как и у меня, да и фигура чем-то похожа. А вот грудь явно больше моей. — Это Аня, первая серьёзная девушка Дола. Снято это было летом, в августе вроде. После этого Аня и Дол расстались. — Почему? — спрашивает Марина. — Дол заставил её трахаться и с Тимой тоже. — Видимо, Захар и Тима ближе, чем мы все думали, раз он знает такие подробности. — Фото подредаченное, Аня светленькая, и у неё волосы короткие. А ещё у неё тату на правом боку, а здесь его замазали. — Кто-то нарочно это распускает. Кей, мы к этому не имеем отношения, поможем, чем сможем. Это ненормально. — Серьёзно, Марин? Для вашей школы это ненормально? Я уверена, я не первая девчонка, которую травят. И вы знали об этой фотке. Ты знал, Захар, но не сказал. Я напомню, я девушка вашего друга, и я надеялась, что вы хотя бы попытаетесь мне помочь. Я уверена, про вчерашнюю историю с дверью вы тоже слышали.       Они оба виновато опускают глаза, что говорит о том, что я права. — Ребят, спасибо за вмешательство, я с ней побуду.       Марина и Захар уходят, а Дориан подходит ко мне. — Ты как? — Не думаешь, что это глупый вопрос в данных обстоятельствах? — Я, не думая, грублю, а потом извиняюсь. — Давай уберём вещи. — А смысл? Это точно не последний налёт. — Ксюш, мы разберёмся. Я узнаю, кто это сделал, мы обезопасим тебя от этого. Я обещаю. Я обещал в начале, что не дам тебя в обиду, значит так и будет. Никто из них не посмеет тебя трогать, я буду всегда с тобой. — Дориан выглядит как бравый рыцарь. Он внимательно заглядывает мне в глаза, пытаясь предугадать ответ. — Надо убрать вещи, ты прав, — я захожу в комнату.       Эти вещи были сложены Тимофеем. Футболка за футболкой, рубашка за рубашкой убирались им, а теперь всё разрушено. И его иерархия в школе тоже. Они сказали, что авторитеты сменились. И кто теперь во главе? Давид? Он явно самый дерзкий из них. Надеюсь на одно: Тимофей об этом не узнает. По крайней мере, пока. Во-первых, ему нельзя волноваться, я не хочу его очередного приступа, или, не дай бог, какой-нибудь чертовщины с давлением или сердцем. А во-вторых, если он ринется защищать, спасать меня, у меня может не хватить сил отказать ему, а в таком случае я подвергну и его опасности. Я не могу этого допустить.