До космоса и орбиты

      — Ксюш, замок сломали, надо сходить к техникам, либо я возьму инструменты, сам починю. — Дориан, присев на корточки, осматривает дверь. — Я потом схожу, попрошу починить. Либо обойдусь и без этого. Буду ночевать в другом месте. К Рите пойду, если она пустит. — Повторю, можешь мою комнату занять, я посплю на полу. — Спасибо за щедрость, может, я соглашусь. С тобой всё же и правда безопаснее. Не уверена, что сама справлюсь, если на меня решат напасть очно. Моя комната ещё ладно, но ведь это только начало, дальше будет только хуже. Появятся ещё фото, ещё куча всего. — Я обречённо сажусь на кровать и кладу стопку своих вещей рядом. Может, стоит собрать сумки уже сейчас? — А этой ночью ты где была? Не у себя, верно ведь? — У Тимы. Я так скучаю по нему… — Правильно, я бы тоже на твоём месте там ночевал. Двери в гостевых комнатах с плохими замками, а у местных условия получше. — Дориан садится передо мной и берёт за руки. — Ксюш, пожалуйста, не грусти. Я знаю, что трудно. Но мы справимся. Я очень постараюсь быть рядом. — Я обнимаю Дориана за шею и немного успокаиваюсь. Он чем-то напоминает Макса. Тот тоже всегда пытается меня защитить. — Я должна к Тиме поехать. Правда ещё пару надо отсидеть. — Поезжай. Я провожу до автобуса, помогу. — Спасибо тебе большое. — Не за что. Пока тебя не будет, займусь дверью. — Я только вещи соберу. Сразу уложу всё в сумки и отнесу их к тебе или к Тиме. Хочу уже уехать отсюда. — Дориан немного никнет после последней фразы. — Не от вас уехать, а из школы и от всех тех, кто сделал мою жизнь за последний месяц бочкой дёгтя. — Конечно, я понимаю.       Дориан помогает мне уложить все вещи в сумки, потом относит их к себе, однако по дороге я передумываю и прошу всё же занести их к Тимофею. Боюсь, это укрытие временное, так что хочу насладиться косвенным присутствием Тимофея как можно больше. Потом я беру с собой учебник по Языкознанию, тетрадь и планшет. Дор провожает меня до остановки и рассказывает, как дойти от автобуса до больницы. Я благодарю его и ещё раз обнимаю.

***

— Привет, — я захожу к Тиме, но он что-то смотрит в телефоне и не поднимает голову. Блин, я знаю, что там. Он поворачивает мне экран с видео, на котором я с глазами перепуганной лани смотрю на свои разбросанные вещи. — Я сейчас всё объясню… — Что ты объяснишь? Ксюш, с тобой всё в порядке, тебя не тронули? — Тима порывается встать с кровати, но потом резко останавливается. — Блять, — здоровой рукой он хватается за больное плечо. — Тим, я в норме. Почти. Не переживай, я справлюсь, меня никто не тронет, — хотела бы я верить в то, что говорю. И почему мы так спокойно врём любимым людям, только чтобы их успокоить? С чего я решила, что ему лучше от неведения? — Расскажи, что случилось. Я их всех прикончу, сейчас же поговорю с парнями. — С какими? С Давидом? Эриком? — Да. — Они как раз и подговаривают всех меня травить. Тим, пока ты тут, прошу, не думай о школе. Всё меняется, а тебе надо вылечиться, чтобы потом вести бой на равных. Сейчас у тебя мало власти. — Я чувствую, как тяжело мне даётся это говорить и тем более, как Тимофею трудно это слышать. — Я тебя люблю, я справлюсь. Поверь в меня, прошу. — Я присаживаюсь на край койки и беру Тимофея за руку. Я нежно целую каждую костяшку и прикладываю ладонь к своей щеке. — Я верю в тебя, но я виноват в этом. Ты страдаешь из-за меня, чёрт побери, — Тима убирает руку и закрывает ею глаза. Меня немного обижает этот жест. Ему, конечно, тяжело, я могу это понять, но это я тут жертва, мог бы быть понежнее.       Встаю и беру вещи. Позвоню Славе, попрошу со мной посидеть. Тиме надо всё переварить, а я вовсе не готова печься о его душе, у меня своих проблем хватает. Я зла. Из всех моих «друзей» рядом остался только Дориан. — Эй, ты куда? — Куда-то, где смогу отдохнуть. У меня был невероятно сложный день, если ты не заметил. — Я открываю дверь. — Ксюш, постой. Прошу. Прости. Просто я только что узнал об этом. Приди ты на пятнадцать минут позже, я бы не повёл себя как мудак. Прости. Не уходи, только не уходи. Оставайся в больнице ночевать. Здесь тебя никто не тронет. Можешь вообще забить на пары. Может, школьные уроды перестали ставить меня во что-то, но для совета и преподов я всё ещё авторитет. Тебе поставят оценки, будь они не ладны. — Он так мягко всё стелет, но падать всё равно будет больно. Не могу я там не быть. Но сегодня, может, и стоит остаться в больнице. — Хорошо. — Я закрываю дверь и ставлю сумку с вещами на диван. Вижу, что Тима морщится. — Всё нормально? — Плечо болит целый день. Меня сняли с обезболивающих, чтобы не привыкал. Боль уже меньше, но сегодня ноет рука и плечо. Гадкое чувство. — Может, попросишь лекарство? Что терпеть… — Просил. Не помогло. Просто анальгин тут не справляется. Ничего, детка, я потерплю. Просто двигаться поменьше надо. Я сегодня в душ наконец сходил. Вот и последствия. — Чем-то помочь? — Побудь рядом. Кстати, тебе идёт мой пиджак. — Да, идёт. — Я сажусь на диван, снимаю сапожки и прижимаю к себе колени. — Тим, можно вопрос? Только если вдруг тебя это заставит сильно нервничать, мы можем не говорить об этом. — Спрашивай. — Меня начали травить из-за одного фото…оно отредактированное, но ты там реальный. И Дол. Тимофею хватает ровно трёх секунд, чтобы понять, о чём может идти речь. — Твою мать… — Тимофей немного привстает и пытается поправить подушку. Получается у него неважно. — Давай, помогу, — я подхожу и помогаю ему сесть. Но потом снова отхожу. — Это фото было сделано летом, в августе. Лето было паршивым, большую часть времени я тусил с Долом и Аней. Часто ещё была Лукреция. Дол относился к Ане хорошо…первые пару недель, а потом стал злоупотреблять властью, силой. Аня терпела, она любила Дола и прощала ему почти всё. Один раз мы занимались сексом вчетвером. По сути, просто трахались со своими девушками в одной комнате. Лу отсосала Долу, но Ане это всё не нравилось. Прошло время, Лукреции не было, она была в Италии с родителями, и после бутылки коньяка и пары косяков я вроде как стал жаловаться Долу, что хочу трахаться. Ну он и сказал Ане, чтобы та нам помогла. В процессе Дол перестал себя контролировать и начал давить на Аню, он без спроса начал её…ну…короче, перешёл к анальному сексу, Аня даже после этого ездила в больницу. А когда она стала говорить, что ей больно, что просит остановиться, Дол её ударил. Я попытался вступиться, но всё не так легко. Я не такой крутой и уверенный, когда он рядом. Я ушёл. Потом только знаю, что они расстались. И знаю, что с Аней всё нормально, учится, работает, счастлива в новых отношениях. — Откуда фото? Оно не похоже на скрытую съёмку. Тима молчит, плотно сжимая челюсти. — Говори. — Дол попросил своего друга нас поснимать. Он имел много порнушки с Аней, ему нравилось то, как они смотрятся. Аня и правда была хороша, но была довольно правильной в том, что касается секса и моральных устоев. Она не была против съёмки, доверяла Долу, ведь на фотках и он. Но для парня такое фото и для девушки — разные вещи. В современном мире девушку осудят, а парню позавидуют. Я это понимал, но согласился. Я тебе говорил, я много совершал дерьма. — Откуда Захар знает? — Когда я вернулся от Дола, в школе почти никого не было. Каникулы, все по курортам. Но я столкнулся с Захаром. Я был не в себе, понял, что это серьёзный косяк. Прости… — Перед Аней бы извинился, а не передо мной. — Из-за того случая теперь страдаешь и ты. — Как фото попало в общий доступ? — Снимал старший брат Эрика, они с Долом вместе учились. Видимо, так и попало. — Какой кошмар… — я запускаю пальцы в волосы и массажирую кожу головы. Всё тело покалывает. Какой же ужас они сотворили с Аней. Почему некоторые ведут себя, как грязные животные, когда речь заходит о любви? Разве она не должна делать нас лучше? — Я останусь ночевать тут, но буду спать на диване. И сначала схожу в душ, мне надо немного побыть с собой. Тима кивает.       Я встаю с дивана и стараюсь сдержать эмоции. А точнее — злость и отвращение в адрес Тимофея…я не хочу говорить, но не сдерживаюсь… — Вы её изнасиловали… — Вижу, что Тимофею очень больно от этого. — Прости, что я такой…мне правда жаль и стыдно, блять… — Он прижимает пальцы к глазам, стараясь не плакать. Но меня эта сцена не трогает, потому что я даже представить боюсь, через что прошла Аня. — Ксюш, я клянусь, после этого я стал меняться, я сильно напортачил, и кроме этого я совершал много плохого, дрался, пил и подводил близких людей, но…нет, нет, это не оправдание… — Говори. — Прошу, не смотри на меня так, будто я чудовище и ты видеть меня не хочешь. Ксюш, умоляю. — Тимофей плачет, сжимая челюсть и стараюсь сдерживаться. — Говори, Тимофей. — Я никогда в жизни не видел мужчину, который относился бы к девушке уважительно и ценил бы её. Мой отец мудак, мои друзья мудаки и их родители тоже. Дол старше, авторитетнее и он яд, разъедающий меня изнутри, потому я и стараюсь с ним больше не общаться. — Ты говорил с Аней после этого? — Нет. — Звони. Звони, пиши. Тимофей, пока я не увижу, что она счастлива, я не смогу тебе верить. Это…сам подумай, как это выглядит? На её месте могла быть я! — Нет! Ксюш, я ушёл почти сразу, как Аня сказала, что ей не нравится. Клянусь. Если тебе это важно, я позвоню ей. — Странно, что тебе это неважно. — Тимофей не отвечает, и я, честно-пречестно, не хочу винить Тимофея, и я верю, что он ушёл, когда понял, что эта ситуация уже за гранью, но он и не помешал ему. Долу. Как я надеюсь, что Тимофей и правда не совершал ничего такого. Через пару минут Тима набирает номер и нервно ждёт ответа. — Аня? — Я не слышу, что она ему говорит. — Я сейчас дам трубку Ксюше, своей девушке, она хочет с тобой поговорить, если ты не против. — Тима почти сразу протягивает мне трубку. — Спрашивай, что хочешь обо мне. И принимай решение, какое посчитаешь нужным. — Ало? Анна? — Боже, так официально ко мне даже начальство не обращается. Да, я Аня. Честно, удивительно слышать, что у Тимофея есть девушка. Обычно он говорит «партнёрша» или «моя девчонка». Что же тебе нужно от меня, Ксения? — У Ани бодрый голос, и я даже представляю, как она улыбается. Я выхожу в коридор. — Тимофей рассказал о том, что было в августе… — выжидаю хоть какой-то реакции от Ани, но не дожидаюсь. — Он перед тобой извинялся? — Тимофею не за что извиняться. Во-первых, он был почти в отключке, больно много пил и курил летом, и я вообще удивлена, что он что-то помнит. — Аня замолкает на пару секунд. — Хотя ты узнай у него, не от Таира ли он всё узнал. Если да, то он сам себя винит за то, чего не было. А во-вторых, я во многом сама виновата, так что мне бы себя простить, а уже потом других. — Пойми меня правильно, я не хочу ворошить это и даже не могу выразить, как мне жаль, но я люблю Тимофея, но хочу знать, что он за человек и что он совершал. — Давай так, Ксюш, я расскажу, как всё было в тот вечер, о котором, полагаю, и идёт речь, и пожелаю вам с Тимой счастья, и на этом закончим. Я не имею к нему претензий, но сейчас очень занята, по правде говоря, но твоё беспокойство понимаю. Ладно? — Да, спасибо, — я сажусь на банкетку в коридоре и внимательно слушаю Аню. — Таир, или как ты его, наверное, знаешь, Дол, был моей первой настоящей любовью, и я допустила ошибку новичка — идеализировала его. Считала, что не могу любить плохого человека, а потому не видела ужасов ещё в самом начале. Таир насиловал меня, и неоднократно, но мне казалось, что так и надо. В семье с пуританским воспитанием я про секс ничего не знала, и во многом хотела просто побесить родителей, влюбившись в плохого парня с гитарой. Поэтому, когда в тот раз мы с Таиром занимались сексом, и там был Тимофей, для меня это не воспринималось как насилие. Тимофей тогда напился и начал звонить Есении. Я не знаю, что ты знаешь о ней, и не буду рассказывать, это его глубоко личная история, а Таиру не нравилось видеть Тиму таким…грустным. Так что он предложил ему снять девочек, повеселиться. Но я не хотела видеть Таира с другими, так что сказала, что смогу удовлетворить обоих. Я нарвалась, Ксюш. Сама. Просто не подумала головой вовремя. У Тимофея толком не стоял, потому что он думал о…короче о том, что не способствует эрекции. Это уже был вопрос принципа. Если столкнёшься с таким — когда у парня на тебя не стоит — сама поймёшь. Короче, ничего Тимофей не сделал, а ушёл, потому что начал трезветь и осознавать, что делает. Честно скажу, там неясно, Тима меня трахал или я его. Так что это касалось только нас с Таиром, тот перешёл границу в определённом смысле и навредил мне физически. Если Коротков там себя винит, скажи, что не стоит. Не думала, что он помнит, но подозревала, что знает об этом вечере. Ещё и фотки есть, которые потом много куда попали. Тимофей меня не насиловал и ни к чему не принуждал, честно. Ладно, я, как и обещала, заканчиваю и искренне желаю вам счастья и любви, Тимофей умный парень, у которого жуткие проблемы с тем, чтобы признать свою невероятную исключительность. И ещё у него ужасный комплекс вины по жизни. Но с ним можно быть счастливой, так что иди, порадуй парня и ложитесь спать. А теперь, мне пора. Пока, Ксюш… — Аня отключается, а я наконец вдыхаю. Только когда она заканчивает, понимаю, что не дышала всё время. О боже…       Хоть я и услышала всю историю от неё, вопросов не стало меньше. Есения… Странно всё это. Но теперь мне надо поговорить с Тимой. Боже, когда уже этот день закончится?!       Возвращаюсь в комнату и отдаю Тиме телефон. Но молчу. Я стараюсь понять, какой вопрос задать первым, и вообще решить, какие вопросы нужно задавать. — Ксюш? Мы…ты меня бросаешь? — Из меня вырывается нервный смешок. — Ты избил моего лучшего друга, пытался меня поцеловать в первый же день знакомства, врал обо мне, кричал на меня, заставил взять ответы на олимпиаду и вечно пытаешься всё решить за меня, но я ещё тут, так что нет, я тебя не бросаю. — Снова сажусь на диван. — То, что ты мне рассказал о том вечере…это твои воспоминания? — В каком смысле? — Ответь на вопрос. — Э…что-то вроде того. Я сильно напился и накурился и мало что помню отчётливо, но потом спрашивал у Дола, тот напомнил. А что? — А то, Тимофей, что твой некогда обожаемый Дол козёл и манипулятор, и, по всей видимости, намеренно внушил тебе чувство вины за то, что произошло. Зря ты говорил с ним, а не с Аней. — Ксюш, я не понимаю. — Тимофей злится, ему не нравится думать, что кто-то его переиграл. — У Ани другая версия событий. Она сказала, что ты был практически без сознания, ты ей ничего не сделал, а когда начал трезветь, всё понял и свалил. И… — нет, в тему его бывших я не полезу. — Не важно. Короче говоря, ты ни в чём не виноват, Коротков, ты, слава богу, никого не насиловал… Не верится, что я это говорю. — Дол соврал мне. Ожидаемо… — Тима запрокидывает голову и сжимает кулаки. — Прости. — Перестань извиняться. Так, ладно. Я хочу в душ и побыть немного наедине с собой. А ты пока переваривай.       Я захожу в душевую комнату и чувствую, что мне страшно. Панически страшно оставаться одной. Чёрт. Я открываю дверь. — Детка, ты чего? — я медленно восстанавливаю дыхание. — Всё…нормально. Я приоткрою дверь, хорошо? Не могу оставаться одна. — Конечно. Подсматривать не буду, не переживай. Я благодарно киваю и снова захожу внутрь.       Когда выхожу, чувствую, что пахнет сигаретами. Тима опять курил, но я решаю не читать ему нотаций: взрослый мальчик, сам всё знает. Весь вечер я готовлюсь к контрольной по Языкознанию, читая учебник о функциях языка и его сущности. Тимофей слушает меня, хотя я вижу, что он весь в своих мыслях. Признаться честно, я тоже думаю не о Языкознании.