A prima vista.

Очередной грохот от удара по крышке рояля заставляет прозрачную вазу покачнуться, а с букета, что стоял в ней, падают пара белоснежных лепестков, пока сам Ким оказывается под грозным и осуждающим взглядом собственного отца. Тэхён знает, что его ждёт дальше, он знает, что теперь ему придётся начинать с самого начала – все упражнения и этюды, а после вновь раз за разом проигрывать ненавистную для него мелодию Чайковского «Вальс цветов». Строгий взгляд отца заставляет мальчика виновато опустить голову и стыдливо прикрыть глаза руками, начать плакать от испуга. Психика ребёнка давно была испорчена постоянными наказаниями и криками за малейшую ошибку. Ким младший вытирает слёзы, снова получая нотации отца о собственной никчёмности и неспособности к обучению, он раз за разом выслушивает слова о том, что лучше бы он и вовсе не рождался. Отец позади него кругами ходит по огромной комнате, стук его туфлей об пол, что эхом отбивается от стен, режет уши. Тишина и монотонный шум отдалённо напоминают звук метронома, что всегда вызывает у Тэхёна самые ужасные и поистине отвратительные воспоминания, связанные с упражнениями отца, когда Тэхён, стоя в углу комнаты за каждую неправильную ноту, терминологию или оговорку получал удар по спине или шее смычком для скрипки. Шаги, всё ещё монотонные, слышимые с другого конца огромной комнаты – гостиной, где семья Ким часто принимала желанных (и не очень) гостей. Единственный сын семейства никогда не выходил к визитёрам, так как с самого начала своих занятий мальчик получил пожизненное клеймо главной бездарности всей их династии и бесталанного, наглого хама, что позволял себе слишком много. Вся жизнь мальчика была посвящена классической музыке; той, что семейство Ким дорожило, ценило и всегда признавало, отказываясь от современных реалий, вовсе не считаю эту музыку таковой. Мать Тэхёна излишне часто позволяла себе кидать словечки, наподобие того, что современная музыка, как скрежет метала по стеклу или же отвратный и такой назойливый писк комара, что с первых секунд становится ненавистным. Отец Тэхёна и вовсе был человеком, признающим далеко не каждого выдающегося композитора, выделяя лишь некоторых среди огромного количества невероятно талантливых людей. Этого, однако, нельзя сказать о Тэхёне. Ким любил всё, и даже писк назойливого комара казался ему куда приятнее, чем мелодия очередного проигранного им же уже в тысячный раз этюда. Тэхён украдкой слушал то, что ему хотелось, делал то, что ему хотелось, и пытался вылезти погулять хотя бы наедине с самим собой, чтобы хоть как-нибудь разрядить обстановку и немного отдохнуть от постоянных унижений и ссор в семье. Прогулка Кима – посиделки в саду на заднем дворе собственного дома и чтение очередной книги, которую он взял из библиотеки отца, вернее, оттуда, докуда мальчик мог дотянуться, и то, что отец позволял ему читать в силу возраста. Книги – единственная отрада для мальчика, которого всю жизнь заставляли признавать только музыку, что теперь стала для него мукой и агонией, которая заживо позволяла себе сжирать Тэхёна изнутри, до последнего убивая в нём любовь к музыке, не позволяя расслабляться, пока во всём доме не наступит тишина – такая, когда слышишь только шум ветра за окном, дождь и всё то, что происходит в других комнатах, которые будто жили своей жизнью, чему Тэхён готов был завидовать. Такой роскоши он не застал и вряд ли когда-либо застанет. Такое воспитание вовсе не дало Киму ничего хорошего в жизни. Он научился врать, придумывать что-то и постоянно приукрашивать правду. Но друзей Ким так и не нашёл из-за своей вычурности и странности. Так говорили дети, пытаясь найти хоть что-то, что могло задеть Тэхёна, но парню всегда было плевать. Он знал себе цену и знал, что он в разы лучше своих «любимых одноклассников», которые каждый раз кидались колкостями, но Ким лишь улыбался, опуская взгляд в пол. Каждый вечер он проводил больше четырех часов в частной музыкальной школе, где продолжал показывать невероятные успехи, которые отец никак не мог увидеть, но, по настоянию учителя Тэхёна, дальнейшее обучение продолжилось уже в консерватории. В Миланской консерватории имени Джузеппе Верди. Это был тот день, когда Тэхёну удалось увидеть на лице своего отца радость и гордость за собственного сына, что прошёл прослушивание, так ещё и занял первое место, попав на бюджет. Нельзя было сказать, что семья Кима нуждалась в бюджетном обучении, или же, к примеру, не могла его оплатить, вовсе нет. Всё было наоборот, однако это стало приятным дополнением к успешному поступлению в один из самых престижных колледжей страны. Теперь Тэхён становился таким же учеником, как и все остальные, он был конкурентом, что уверенно держал свою позицию, оставаясь на первом месте и с отличными оценками на протяжении всего обучения. Что уж говорить про теоретические занятия и практики со скрипкой. Тогда жизнь Кима понеслась стремглав. С утра до вечера он в консерватории, после теоретических занятий идут практические, а после посещения различных мероприятий получалось так, что домой Тэхён приходил лишь ночевать и на семейный ужин, который всегда проходил одинаково: в тишине и угнетающей напряжённости. ― Даже не расскажешь, как прошёл день? — отец поднимает голову, кладёт столовые приборы на тарелку и озадаченно вздыхает, смотря на своего сына, что с изумлённым лицом сидел напротив него, уже успев поперхнуться. ― Ну что ты строишь такое лицо, Тэхён? Я твой отец, мне свойственно задавать подобные вопросы, пора бы уже это понять, мой дорогой, ― отец смеётся, будто издевается над реакцией сына, желая вытянуть из него всё, только вытягивать нечего. ― Ничего, отец. Всё было в порядке, все дни, как и обычно. Пришёл, теория, несколько часов практики, мероприятия и ужин, после чего я сразу иду спать, ты знаешь, ― девятнадцатилетний подросток опускает глаза обратно в тарелку и ковыряется в еде, резко задумываясь над тем, с чего вдруг отец задаёт такие вопросы лишь спустя полгода обучения. Даже когда Ким закончил школу, отец так и не пришёл поздравить его и сказать хотя бы банальное молодец, сынок. Киму этого чертовски не хватало, когда он стоял в окружении выпускников лишь с мамой рядом и без отца, который просто не захотел приезжать. ― А разве что-то не так, отец? ― Ким взгляд переводит на маму. ― Мам? ― теперь ему стало не на шутку смешно после всего, что он услышал от близких ему людей. ― Милый, твой дедушка умер, и всё наследство перешло в руки отца. Документы оформлены, мы возвращаемся в Корею, ― мама поворачивает голову в сторону так, будто это она виновата в переезде. Тэхён молчит, а перед глазами всё резко течёт, потому что… зачем он потратил столько лет на частную музыкальную школу? Для чего, если в Корее среди года он вряд ли переведётся? ― Спасибо, мама, ― говорит он и, целуя её, в щёку, моет за собой посуду. ― Я не голоден, мне пора спать. Хорошего вам отдыха, ― Ким быстро убегает в свою спальню, где закрывается и кутается в плед, стуча пальчиками по стеклу аквариума с золотыми рыбками. ― Я вас возьму с собой, я хочу вас забрать…

***

Женщина совсем тихо вздыхает и также встаёт из-за стола, как только с ужином было покончено. Она ставит посуду в посудомойку и смотрит на мужа. — Как думаешь, он сильно расстроился? ― на свой вопрос она получает лишь утвердительный кивок, мычание и взмах рукой, вместо слов, что всё будет хорошо. Мать Кима никогда не была для сына опорой или человеком, которому можно было рассказать абсолютно всё, не боясь осуждения, и также, как и отец, позволяла себе прибегнуть к насилию в воспитании сына: пощёчина за неправильно прочитанное слово на языке, который Тэхён только начинал учить, удар по рукам за ошибку в написании, очередной удар по рукам за неаккуратный почерк и ненужную спешку. У Тэхёна все руки в мелких ранках и шрамах, он уже сбился со счёта и даже не знает, за что он получил то или иное увечье, а вскоре младший и вовсе прекратил обращать на них внимание, привыкнув к тому, что его руки на всю жизнь так и останутся изуродованными шрамами, что уже налезали друг на друга. Единственным спасением была консерватория, которую Ким со временем стал считать своим домом. Уходя рано утром, он возвращался поздно ночью, избегая свою семью, что каждый раз не упускала возможности начать потешаться над собственным сыном. Теперь же, сидя в спальне перед огромным зеркалом, Тэхёна окутала паника и страх, что всё будет совсем иначе после того, как они переедут в Корею – всё станет только хуже. В разы хуже, чем у него уже было.