A prima vista.

Чон Чонгук

online

19:07 прекращай курить, Тэхён, это не самая полезная привычка.

19:42

это всего лишь сигареты, они не могут быть убийственны в том количестве, в котором курю их я.

19:44 меня это расстраивает, Ким Тэхён.

19:49

я приму к сведению, Синьор Чон.

В голове мысли как рой пчёл: все спутались. Ким в руке крутит эту чёртову зажигалку и смотрит в потолок, закинув вторую руку за голову, после прикрывая глаза. В голове всё ещё крутятся слова Чона: «Курение — пожар, который оставит шрамы, но он закончится. Ситуацию в семье ты перерастёшь, покинешь дом и поймёшь, что это чёрное пятно на водной глади, как нефть, но последствия тоже останутся. А шрамы…» — А шрамы – это жестокое обращение так называемых «царей природы», — только Ким понимает суть сказанного и прижимает руку с зажигалкой в руках к торсу, вставая с нагретой постели, вновь беря в руки телефон, написав совсем короткое сообщение для Гука с просьбой купить ему последнюю пачку. Ответа не последовало. И как же это, чёрт возьми, было ожидаемо! Если для Чонгука Тэхён был нечитаемой книгой, то для Кима Чонгук казался до ужаса банальным мужчиной: семья, ребёнок, работа и жена. Любимая или нет – его не особо волновало. Он был таким же, как и все. Таких людей он часто называл предателями собственной мечты, ведь, в его понимании, невозможно было быть в семье и отдавать всего себя музыке и творчеству. Человек-искусство всегда с головой погружается в омут собственных мыслей и идей, называя это вдохновением. Тэхён осматривает всю комнату и закрывает шторами окна, забирая свой телефон и полотенце, спускаясь в ванную. Он знает, что все уже спят и он один никак не может найти покой, что-то его гложет, он явно чего-то ждет, но сам понять не может, чего. Дверь в ванную тихо закрывается и Ким младший прокручивает замок, закрываясь, хотя он знал, что вряд ли кто-то войдёт, это было скорее привычкой. В этом доме за каждой своей вещью и личным пространством нужно следить. Первой Тэхён снимает свою рубашку, медленно и лениво расстегивая пуговицы, чувствуя, что усталость медленно накатывает волной, заставляя думать о сне. Рубашка тут же оказывается на стиральной машине, после там оказываются и домашние штаны. Руки сами тянутся к шее и плечам, сразу начиная массировать их. Ему действительно не помешал бы хороший массаж, потому что большую часть времени Тэхён проводит сидя. Взгляд Тэхёна сразу падает на зеркало напротив него: худой, очень худой юноша с бронзовой кожей и острыми чертами лица. Взгляд какой-то холодный, кукольный, но цвет его глаз сразу выдаёт в них огонёк, что означает его рвение к свободной жизни, где нет запретов и ограничений. Наконец убирая руки с плеч, юноша становится прямо и рассматривает себя в зеркале. Никогда он подобным не занимался, и впервые ему становится это интересно. Только сейчас он обращает внимание на цвет глаз, и, действительно, будто янтарь на солнце, ещё так блестят, считай, что горят. Тут же становясь ровно, Ким заходит в душевую кабинку. Горячая вода бьёт по уставшим плечам, и Тэ крупно вздрагивает, намочив волосы, голова тоже чувствует приятную тяжесть. Устал, одним словом. Возиться долго в душе парень не любил и просто не видел смысла, поэтому, взяв полотенце с крючка, Ким обтирается и повязывает его на бёдрах, снова поворачивая голову к зеркалу. На углу раковины стоит помада. — Мама забыла, что ли? — сам себе задаёт вопрос и тут же берёт её в руки, открывая и выкручивая её из корпуса, рассматривая ближе. Будто совсем новая, хотя, так оно и было, по всей видимости. Выбор цвета Кима ни капли не удивил. Это был тёмно-красный, чуть ли не винный оттенок помады. Юноша медленно подносит её к губам и смотрит в зеркало, делая первые очень неловкие и неаккуратные движения. За помадой остаётся ярко красный след. Сделать всё ровно не получается; рассматривая себя в зеркале, Тэ поджимает губы, легонько прикусывая нижнюю. Это выглядит так странно, так не привычно и вычурно. Но Тэхёну нравится. Ему нравится, как выглядит эта помада на его аккуратных и пухлых губах. С его цветом глаз этот цвет играет совсем иначе, не так, как в золотом корпусе. Выше поднимая голову, юноша рассматривает себя с ещё большим энтузиазмом и интересом. Мокрая чёлка падает на лицо, от чего Тэхён начинает чувствовать себя ещё более уверенным, но разве это правильно? Даже неровный и совсем рванный контур губ не волнует Тэхёна. Он знает, что накрасил губы совсем не идеально, любая другая девушка уже давно бы посмеялась над ним, но никто из их числа не выглядел бы настолько шикарно, как сейчас выглядит Тэхён. На экране телефона загорается имя учителя, а после играет стандартная мелодия звонка. Юноша перепугался не на шутку, выронив помаду в раковину, тут же хватая телефон и отвечая на звонок, не посмотрев даже, кто это был. — Алло? — дыхание сбитое, сердце стучит, как бешеное, а руки ужасно дрожат. — Ты что такой запыхавшийся, чем ты там занимался, Тэхён? — Чонгук выпил, слышит по голосу. Тэхён тут же успокаивается, это всего лишь его учитель Чон. — Я в душе, синьор. — Что-то я не слышу шума воды, Тэ. Обманываешь? — Я только вышел, — юнец подходит к зеркалу и тыльной стороной ладони начинает стирать помаду, смотря, как она размазывается у уголков губ и по щеке. Чёрт. Это выглядит ещё лучше. — Ну хорошо, — Чонгук снова смеётся и всё ещё не сбрасывает. Чего он, чёрт возьми, ждёт? — Я вам перезвоню, подождите немного, — Ким сбрасывает и сразу убирает телефон на место, двумя руками опираясь на раковину. Как же он перепугался. Все руки в помаде, подбородок и щёки также перепачканы, губы Тэ выглядят так, будто он целовался с кем-то часами напролёт. — Чёрт… чёрт, чёрт, чёрт… — уже на выдохе говорит парень и убирает эту злосчастную помалу туда, где её взял. Берёт обычное мыло, смыть стойкую помаду выходит не сразу – теперь губы этого парня стали ужасно красными и даже припухли. Сон после такой стрессовой ситуации снимает как рукой. Тэхён не помнит, как дошёл до спальни и как оделся, завалившись в свою уже холодную постель. Его рука у телефона, и он самостоятельно набирает своего подвыпившего учителя. — Синьор Чон, что-то случилось? — Тэхён спрашивает это первым делом, потому что мало ли что могло случиться у его учителя, он, как никак, тоже умеет переживать и волноваться за кого-то. — Ты хороший собеседник, и я как знал, что ты не спишь. Хочу с тобой поговорить о чем-то ещё, Персефона, — даже не видя друг друга сейчас, они оба знают, кто с каким выражением лица по обе стороны звонка: Ким удивлён, а на лице мужчины расплылась улыбка, больше походившая на хитрую ухмылку. — Я слышу, что вы выпили, синьор. Придумываете мне новые прозвища в таком состоянии? — ложась, наконец, на спину, Ким кладёт телефон на грудь, а руки закидывает за голову, смотря, как переливается свет подсветки в его комнате, меняя оттенки. На той стороне слышится смех, хриплый и низкий, а Тэхён просто прикрывает глаза и смеётся вместе с Гуком. — Конечно, Тэхён. А ты что думал? Моя фантазия сейчас границ не знает, — мужчина сидит у себя за столом в кабинете, держа в руках свой стакан с виски, снова рассматривая алкоголь, что красиво отражался в гранях, пока лёд ударялся о стенки стакана. — Я? Я думал о том, чтобы лечь спать и как можно скорее, но у вас другие планы, — юноша улыбается слабо. Такой задорный Чон даже забавлял Тэхёна, особенно, когда нужно было максимально расслабиться и уже готовиться ко сну. Звонок учителя был очень даже кстати в такой напряжённый момент – нужно было успокоиться и привести свои мысли в нормальное состояние. Что-то после ванной явно изменилось. — Какой ты скучный, Тэ. После душа сразу спать… Ну кто же так делает-то? — голос Чона меняется, он какой-то разочарованный, но всё это ради забавы, чтобы расслабить Тэхёна, что явно был напряжён. По крайней мере, так казалось самому мужчине, который действительно позвонил без задней мысли. — В чём ты сейчас? — Синьор, какие вопросы… Что вы там уже себе представляете? — Ничего, Тэхён. Мне просто интересно, я не знаю, что ещё я могу у тебя спросить сейчас. У нас так много тем для обсуждения, но они сейчас вылетели из головы… — Чон даже как-то замялся, чувствуя себя неловко из-за вопросов и мыслей своего ученика. Мужчина действительно спрашивал про это, не думая о чём-то пошлом. — Вы что, засмущались, учитель? Боже, кому расскажи – мне же не поверят! — юнец удивлён, как малое дитя, такой реакции своего учителя, но от этого разговор становится ещё более интересным. Такой Чонгук определённо был по нраву Киму младшему. — Не выдумывай, Тэхён. Кто ещё там смущается, боится ответить на мой вопрос про простую одежду.   — Я только из душа. Только штаны с пижамы и успел надеть, потому что как знал, что, если не потороплюсь, вы позвоните мне первым. — Я говорил тебе, что ты очень смышлёный мальчик? — Именно этого – нет, но суть других сказанных вами слов была мне вполне ясна. Чонгук продолжает смеяться, повторяет снова свои слова о том, что Тэхён невероятный парень и, возможно, Гуку даже стоит чему-то у него поучиться. Усталость накрывает Чонгука с головой, и вскоре он перебирается в свою постель, всё ещё не прекращая разговора с Тэхёном, но уже решив больше не пить на сегодня. Он и так выпил слишком много, и завтра голова явно будет раскалываться из-за похмелья. — У вас уже очень сонный голос, и вы сами несвязно говорите, учитель, может, мы пойдём отдыхать? — голос Кима звучит совсем тихо, будто он говорит с опасением, наверное, боясь разбудить Чонгука, вдруг этот мужчина уснул пока они болтали по телефону. — Тэхён… Мы? — Чонгук приподнимает голову немного и всё же понимает, что он уже начинает дремать и ему стоит ложиться спать. — Мы. — Хорошо, Тэ. Как скажешь, идём, — учитель ёрзает на постели, и Ким младший слышит шорох, начиная улыбаться, и уже ставит на зарядку свой телефон. — Спокойной ночи, Тэхён. — Спокойной ночи, учитель Чон, — первым трубку кладёт Тэхён, потому что Чонгук, по всей видимости, не особо то и торопился отключаться, или уснул. И Чон действительно уснул с телефоном под боком, пока Ким желал ему спокойной ночи.