Телеведущему доступно все.

Стеклянный взгляд Ванцзи слегка встревожил Вэй Усяня, и тот, желая вернуть друга в реальный мир, позвал его: — Лань Чжань? Почему ты смотришь так… взволнованно? Что-то случилось? Не понимая, что происходит, Вэй Усянь, постояв еще пару секунд, бесцеремонно ткнул кролика в грудь Лань Ванцзи, и тот, наконец опомнившись, схватил бедное перепуганное животное. Оцепенение сошло, но жар не исчез, растекаясь далее по венам и не давая нормально вздохнуть. И все же он нашел в себе силы, чтобы пойти вслед за шедшим в сторону входа собеседником. Как только Вэй Ин небрежно повернул голову, дабы удостовериться, что за ним идут, а не стоят столбом на месте, он заметил несколько грязных пятен на белоснежной блузке атлета. Ему стало стыдно, что гость даже не успел зайти в дом, а его уже успели ошеломить и испачкать. Вэй Ин не до конца понимал причину такого поведения Лань Чжаня, однако задумываться над этим было не в его стиле. Он вернулся на несколько шагов обратно и, смущенно улыбнувшись, промямлил: — Эм, извини, это неугомонное существо испачкало твою рубашку. Я бы хотел постирать ее, если ты не против, а пока можешь надеть мою одежду. Не уверен, что с твоими мышцами она тебе будет по размеру, но я постараюсь найти что-то свободное. Закончив свои извинения и даже не дав Лань Ванцзи сказать и слова, он схватил пушистика под лапы одной рукой, второй подхватил руку друга, возвращаясь к дому. Как бы не был бесстыден Вэй Усянь, у всего есть свои границы, и даже его бессовестное лицо окрасилось румянцем, стоило только мыслям коснуться сильного тела Ванцзи, его крепких мышц и сильных рук. Он сам не знал до конца, чего желает, но точно понимал, что Лань Чжань не просто человек, которого он знает. Он тот, с кем Вэй Ин хотел бы разделить не только обед, но и жизнь. И сколько бы он не отрицал этого, его глупая шутка превратилась в реальность, безызвестность которой слегка пугала. Даже если для него это стало правдой, то же ли чувствовал мужчина, руку которого он сейчас держал? Вспотела его ладонь или же волнение, одолевавшее Ванцзи, было схожим? Но долго задумываться над этим вопросом он не мог, а потому вскоре две руки резко разъединились. — Лань Чжань, снимай одежду, я кину ее в стиральную машинку… Лань Чжань? — спросил слегка обескураженный Вэй Ин. Тот лишь стоял рядом с ним и, опустив взгляд, расфокусированно смотрел в пол, в то время как шея его окрасилась алым, а уши стали похожи на свежие цветы сальвии. — Почему ты покраснел? Тебе холодно? Ты точно не заболел? — столь абсурдный вопрос был совсем не к месту в жаркую погоду, но бедный телеведущий и правда не понимал ощущений тела Лань Ванцзи. Тот наконец начал расстегивать испорченную рубашку, снимая ее с красивых покатых плеч и отдавая в руки ничуть не смущенному Вэй Ину, который вместе с кроликом и его одеждой направился в ванную. Таким он выглядел со стороны, но только Усянь успел отвернуться, его щеки стали ярче ланит самой распутной девицы. Румянец пополз и дальше, и вот перед зеркалом уже стоял весь пунцовый Вэй Усянь, не отворачивая головы закидывающий в стирку рубашку и туда же запуская кролика. Только он хотел нажать на кнопку запуска стирки, как услышал скрежет и, невольно повернув свою голову обратно, заметил сквозь прозрачную стенку машинки черное пятно, от которого и исходил режущий слух звук. Этот невероятно забывчивый человек наконец опомнился, открыл стиральную машинку и быстро вытащил за уши исстрадавшееся создание, которого чуть не прополоскали словно бездушную вещь. Вернувшись обратно в комнату, успевший немного остыть Вэй Усянь не увидел Ванцзи. Тот испарился, словно звезда в туманном небе. Обойдя весь дом, он так и не нашел его. Небольшой испуг закрался в сердце Вэй Ина, словно черная кошка ступила своими мягкими, щекочущими лапами на нежную и чувствительную поверхность. Не зная, что делать, он в забытьи прихватил кролика и направился в единственное место, которое еще не проверил: летнюю беседку. В саду Усяня было много цветов и растений, каждый миллиметр теплого воздуха был пропитан приятным благоуханием цветущих красот. Пройдя по тропинке до желаемого места, он застал невероятно красивую, но донельзя странную картину. Лань Ванцзи, этот чистейший человек, спокойный словно гора Тайшань, дышал часто, резко, уши его пылали как и все остальное, а несколько прядей выпали из идельной прически. — Лань Чжань? Что случилось? Ты упал? — догадливостью в человеческих чувствах Вэй Ин не обладал, взамен изрядное количество любопытства встало на ее место. Из беседки послышалось тихое «Мгм», и вот уже через пол минуты Ванцзи как ни в чем не бывало вышел из укрытия без единой красноты на ушах и шее. Волосы струились словно летний ручей, нежный, но быстрый, а спокойствие было подобно солнцу на небе. — Так что все-таки с тобой случилось? И почему ты так быстро убежал? Я что, такой страшный? — веселый смех раздался из уст говорившего, и только слегка успокоившись он наконец смог заметить твердый взгляд, направленный на него стрелой в натянутой тетиве лука. Он был немного ошеломлен, но быстро пришел в себя и продолжил нести чепуху, лишь раздражая, но при том и возбуждая человека напротив. Ванцзи любил Вэй Ина, он понял это очень давно, но была ли та любовь взаимной, он не знал. И все же иногда этот человек был страшен в своем непрекращающемся гомоне, который лился из его рта подобно неиссякаемому источнику на горных вершинах. Не желая более терпеть это муку, когда чужие уста не переставая смыкаются и размыкаются, но не на его губах, а лишь рассыпаясь в бессмысленных речах, Ванцзи начал двигаться на Вэй Усяня, заставляя того отходить в сторону стены. — Ты чего, Лань Чжань? Вход не здесь, там же стена… Но Лань Ванцзи лишь бесцеремонно продолжал свой безостановочный шаг, только увеличивая напор. — Ай! Наконец Лань Чжань оказался у стены, прижав к ней Вэй Усяня. — Лань Чжааань, ну что с тобой? Дай мне пройти, я же ничего не сделал. Почему ты так смотришь на меня? — даже задавая этот вопрос во второй раз, Вэй Ин не получил ответа. В то же время глаза Ванцзи слегка слезились, губы приобрели красноватый оттенок, будто он сейчас заплачет словно маленький обиженный ребенок. То было так, но заплачет он не от горя или обиды, а от самого настоящего перевозбуждения. Придвинувшись еще сильнее и почти прижав растерянного Усяня к стенке, Лань Чжань склонился над ним, соприкасаясь губами и твердо выдохнул: — Ты невыносим! «Невыносим в своем бескрайнем потоке слов, невыносим в своей манере вести себя, невыносим в… движениях твоих пальцев, лепетании ярких губ и шелесте длинных волос, в безудержном смехе и сияющей словно тысячи фонарей улыбке. Я хочу заткнуть тебя, заткнуть собой, своими касаниями, поцелуями, увидеть всего тебя…» — Лань Чжань! — Наконец резкий крик выбил Ванцзи из мира мыслей и грез, и он наконец смог сосредоточится на словах Вэй Ина. — Где Сянь-Сянь?! — Что? — Такой неожиданный вопрос ошеломил атлета и только теперь он заметил, что на руках Усяня нет черного комочка, до того следовавшего с ним по всему пути. — Где мой… где наш кролик?! *** Спустя целый день метаний, они уставшие, потные и грязные наконец поймали причину всех их сегодняшних бед и заперли его в клетке, повесив сверху замок. Ведь это неугомонное создание уже могло научиться открывать щеколду, потому перестраховаться было не лишним. — Охх, Лань Чжань, мы сделали это! Давай отпразднуем хорошим ужином! — Насколько коротка была его память, что легкий поцелуй рядом с летней беседкой растворился в его безмятежном сознании и исчез как дымка из ветреной головы. — Мгм. — Если Вэй Ин хотел забыть эту минуту близости и никогда не вспоминать, Ванцзи не был против. Он боялся. Ни одно соревнование не доводило его до такой сильной давящей боли в сердце, лежащей непосильным грузом на легких и не дающей дышать. Ее хочется одновременно прекратить и никогда не выпускать из сердца, хочется оторвать, вынуть, но и затащить в самый дальний уголок, чтобы она никогда не исчезала, эта странная боль, зовущаяся надеждой. — На самом деле я не очень хорошо готовлю, поэтому… — Я приготовлю. — Что? — Удивление Усяня было обоснованным, но оно быстро сменилось радостью. — Лань Чжань, ты самый лучший! Если что в холодильнике все есть, столовые приборы в верхней ячейке рядом с плитой, а тарелки стоят в подвесном ящике. Я пойду помою руки и скоро вернусь. Когда Вэй Ин вернулся из ванной, с кухни уже доносился приятный аромат тушеного мяса, чеснока и плавленного сыра. — Как вкусно пахнет… Знаешь, Лань Чжань, а ведь раньше у меня все подгорало. Давай ты будешь мне всегда готовить? Сердце Ванцзи пропустило удар. Это было столь желанно, что он не смог удержаться от того, чтобы повернуться. — Ха-ха, не волнуйся, это всего лишь шутка. Я знаю, у тебя почти нет времени, так что не беспокойся, тебе не придется для меня готовить. Но все же надеюсь иногда ты будешь ко мне заглядывать? То, что ты готовишь, так вкусно пахнет… Время пролетело незаметно и вскоре на столе уже стояли несколько блюд, заставляющих рецепторы Вэй Ина трепетать от предвкушения. Он потянулся к тому, что так понравилось ему в прошлый раз, и не сдержал яркой улыбки, которая осветила его лицо ярче ламп в этом огромном доме. *** — Ванцзи, уже поздно, так что можешь остаться у меня, я буду только рад. — От мыслей об этом в сердце Усяня забегали букашки, щекоча и дергая за ниточки, ведущие к самому приятному чувству в мире — счастью. — Вэй Ин, у тебя есть вторая кровать? Когда я вместе с тобой ловил Сянь-Сяня, я не заметил еще одной спальни. — Эм, ну, на самом деле у меня и правда только одна кровать, но мы можем спать вместе! Не волнуйся, я не заставлю тебя спать на полу, моя кровать очень мягкая и удобная, тебе понравится! — Вэй Ин, ты… Бесстыдник! — Я? С чего бы? Я лишь проявляю гостеприимство! — Усянь обиженно отвернулся, но на губах заиграла хитрая незатейливая улыбка. *** Они наконец улеглись в постель. Та была мягкая, и удобная, как и обещал хозяин дома, но оба лежащих в ней человека были невероятно взволнованы, что делало сон почти несбыточной мечтой. Сколько еще прошло времени известно лишь Небесам, но вскоре Вэй Ин услышал спокойное, равномерное дыхание Лань Чжаня и сам немного успокоился. Спустя еще несколько минут он наконец осмелел и аккуратно закинул ногу на Ванцзи, а потом и руку. Наконец он просто обнял Лань Ванцзи со всех сторон и прижался, потираясь носом о его шею. В забытьи он коснулся губами уха и, засыпая, продолжил его целовать, тихо шепча: «Лань Чжань… Лань Чжань… Я люблю тебя». Он заснул в то время как в стену его комнаты уставились блестящие, слезящиеся и широко распахнутые золотые глаза.