Телеведущему доступно все.

— Лань Чжань, ну давай еще поспим! — Что за глупости ты несешь? Или вставай, или отпусти и дай встать мне. Перестань дурачиться. — Лежащий в кольце рук Ванцзи был лишь с виду недоволен. На самом же деле он бы хотел продлить этот момент, сделать его бесконечным и раствориться в нем на всю жизнь. Так приятно, так тепло. Словно солнце упало с неба прямо в сердце и осталось там, согревая его изнутри своими яркими лучами. Сколько еще таких моментов он сможет получить? Слова, сказанные в ночи, не были им забыты, но была ли то правда или очередная шутка. Иногда сложно различить в поведении Вэй Ина очередную глупость и серьезные речи. Он и сам был похож на шутку: веселый, постоянно счастливый. Однако когда все смеются, чувствует ли он то же самое или за бестолковой радостной улыбкой скрывается побитый и уставший человек? В этой индустрии трудно быть таким беззаботным и искренним, не получив в ответ боль и терзания. Может ли бесконечный говор завистников затмить свет его улыбки, погрузив мысли во тьму, а к сердцу привязать большой валун? Если это и правда так, то он хотел бы стать метеором, освещающим ночное небо, или иметь нож чтобы перерезать веревку. — Я встаю. С этими словами Лань Ванцзи вылез из сжимающих его рук и с виду совершенно спокойно надел свои вещи. — Тогда я тебя провожать не буду, я хочу спать… — сонный голос Вэй Ина, словно шелест в тишине, пролетел сквозь воздух и растворился в теплом и мягком утреннем свете. — Хорошо, — если бы у Лань Ванцзи была возможность загадать желание, он бы попросил, чтобы каждое утро начиналось так.

***

С тех пор прошло полгода, теплое лето сменилось золотыми покровом, а после и он покрылся серебристым инеем. Все было под тонким слоем снега. Ранним утром сонные, еле вставшие люди спешили на работу, звуки гудков растворялись в полосах бесчисленных пробок, а единственным светом было мелькающее свечение фонарей. Все это время Лань Ванцзи находился в Пекине, далеко от места где прошло то интервью, изменившее его жизнь. Лишь мысли о нем не давали совсем забыться, утонуть в своем сознании и снова стать той бесчувственной ледяной статуей, которой его считали почти все. Теперь целью Лань Чжаня стали не мириады наград на соревнованиях, одобрение дяди или теплая улыбка брата, а заливистый смех, звездные глаза и чуть загорелая кожа. Его целью стал Вэй Ин. Он будет ждать, пока солнце не зайдет на востоке, а моря не испарятся, планета не перевернется и чистые воды рек не обернутся вспять. Даже если Вэй Усянь всего лишь шутил, он вечно будет помнить его голос и те несколько сладостных слов. Через пару дней должна была начаться зимняя олимпиада. Ведущего репортера пока не объявили, но каждый имел на это свои надежды, в том числе и Ванцзи.

***

— Не-сюююн, ты не поверишь! — бедный Не Хуайсан был слишком уставшим после очередного рабочего дня, но язык Вэй Усяня мог извиваться будто змея часами. Работа телеведущего ему явно подходила. — Я буду ведущим на зимней олимпиаде в Пекине! Догадываешься, кто там будет? — Вэй-сюн, ты прожужжал мне все уши за последние полгода, здесь даже думать не надо чтобы понять, кто это. Когда вы уже поженитесь? Клянусь, я организую вам лучшую свадьбу. — Ну Не-сюююн, не смейся. Лань Чжань слишком идеальный, думаешь, я ему нравлюсь? Он такой правильный, сильный, спокойный. Ты правда считаешь, что я могу быть ему интересен? — Неужели твоя память настолько плоха? У меня нет никаких сомнений, что он мечтает трахнуть тебя каждую секунду своей жизни, и ты еще спрашиваешь меня, нравишься ли ему? — Не Хуайсан привык к постоянным глупым и бессмысленным вопросам, но никак не мог смириться с этим пожизненным склерозом. Конечно он знал о поцелуе в саду. Кто как ни Лань Сичэнь был тем человеком, которому станет выговариваться Ванцзи. И как бы ни было трудно узнать важные детали, для Лань Хуаня в этом не было ничего необычного. Это был его брат, и он изучил его лучше, чем земля знает свои громадные просторы. Оба брата любили друг друга, и в любой ситуации ни один из них не откажет в помощи другому, будь то авария или же теплые слова поддержки. Эти доверие, любовь и честность прошли сквозь года, легкие и безмятежные, тягостные и беспощадные, преодолев все препятствия, но оставшись теми же. Много воды утекло за эти долгие полгода, влюбленные успели расстаться, а незнакомцы стали неразлучными друзьями. Помолвку сестры Вэй Ина и спортсмена Цзинь Цзысюаня расторгли, а Не Хуайсан и Лань Хуань стали словно названные братья. Так он и узнал о том мимолетном поцелуе и бесконечных переживаниях Ванцзи. Уровень эмпатии Сичэня был довольно высок и лучший друг был тем, кому он мог пожаловаться и пустить слезу. Вряд ли есть в этом мире информация, которую можно скрыть от человека по имени Не Хуайсан. — Не-сюн, я же не шучу, мне он правда очень нравится… Я так хочу, чтобы это было взаимно… — Просто напиши ему об этом. — Ладно, я что-нибудь придумаю, спасибо за совет, пойду готовиться к олимпиаде, — он и сам понимал, что может написать ему об этом. Ведь Вэй Ин писал, и не раз, даже не десять или двадцать, он написал больше сотни писем, где он признавался в своих чувствах, и все они отправлялись на электронную почту Лань Ванцзи, но так и остались без ответа. Сколько еще ему написать, чтобы он ответил? Он просто постарается забыть об этом, по крайней мере до начала олимпиады.

***

Наконец пролетели и те несколько волнительных дней, так же как и самолет, в котором летел Вэй Ин на протяжении трех часов. Полет не был длинным, но мысли Усяня отягощали его в тысячи раз. Волнение скапливалось в подсознании, не давая открыть дверь наружу и вдохнуть свежий воздух спокойствия, снова и снова закупоривая выход. Любовь - это то, что заставляет человека дышать в самую трудную и невообразимо тяжелую минуту. Она становится той трубкой с кислородом на глубине океана, но она же может ее перекрыть, стоит только безответно влюбиться. Для тех, кто познал взаимность любви, она станет благословением, для других же она будет лишь мукой. Пребывая в бесконечном потоке мыслей, Вэй Усянь наконец вышел из самолета и направился в отель. Олимпиада начнется через двенадцать часов. Столько же времени пройдет до окончания его терзаний.

***

Наконец наступил час соревнований. Спортсмены собрались посреди большого стадиона, а возбужденные зрители скандировали бесчисленные слова поддержки в сторону своих кумиров. Каждый человек мечтал, чтобы победил его избранник, он обязан был победить. Как же может проиграть тот, на кого ставит зритель? Но все дело в том, что кто-то ставил на одного, другой же ставил на второго. Все эти зрители были не более чем эгоистичными мушками, летающими вокруг спелых ягод, желая получить лучшую, и наконец найдя ее, кинувшись с удовольствием и трепетом грызть, чтобы вдруг обнаружить внутри небольшой кусочек гнили и от негодования выбросить сочный плод. Мало кто видел в них людей, а не бесчувственных роботов, должных сдвинуть континент и обежать планету за пару минут. Все эти глаза горели словно ярчайшие костры, внутри же они были тленными углями, рассыпавшимися по полу грязной и тусклой золой. И все же среди потухшей золы были и правда яркие, лучившиеся чистой любовью и благодарностью огоньки, озаряя теплой улыбкой волнующиеся лица конкурсантов. В их числе был и Вэй Ин. Он сидел за стеклом высоко поставленной студии и со счастливой, словно напитанной легкой наивностью улыбкой смотрел на Лань Чжаня. Тонкие уголки губ были приподняты, а из-под самих лепестков виднелись белоснежные зубы, придавая улыбке солнечную яркость. В уголках глаз собрались маленькие, похожие на тонкие лучики тени морщинки, а глаза были чуть влажными от волнения. Все это придавало лицу вид детского счастья, пронизанного бесконечной верой и надеждой. Ему было все равно, выиграет ли Ванцзи золото или же станет проигравшим. Он верил в него, не важно для чего, эта вера была проста и честна, направленная лишь на человека, а не на его действия. Лань Ванцзи тоже испытывал волнение, то были и соревнования и тысячи пар глаз, наблюдавших за ним, но более всего его волновали две яркие небесные звездочки, сияющие где-то здесь, на этом стадионе. Несмотря на всю свою сдержанность, его глаза бегали из стороны в сторону, желая отыскать те самые искры, в которых он видел свою жизнь. Наконец, их взгляды встретились. Серебряные звезды и холодный хрусталь, насколько они разнились, настолько же и были похожи, своим пламенем и горячностью, серебристым светом и стеклянным сиянием. Все вокруг словно погрузилось в летний, залитый прохладной росою туман. Лишь две пары глаз беспрерывно смотрели друг на друга, все больше утопая в этой бездонной глубине. Прозвучал второй оповестительный звонок, тренеры подошли к соревнующимся, желая подбодрить и наставить их, кому-то дать воды, а кого-то успокоить. Взгляды пришлось разорвать. Спустя еще один звонок началось соревнование. Зрители кричали до потери пульса, спортсмены бежали, летя быстрее скорости света, Вэй Ин же без устали комментировал события, подмечая даже малейшие детали и интригуя пришедших. Это было неудивительно, ведь его мастерство было на довольно высоком уровне. Многие ведущие прошлого поколения осуждали его за слишком пылкий и шутливый стиль, постоянно укоряя за бестактность в выражениях и глупость некоторых фраз. И все же многим он пришелся по душе, а смотрящие всегда были в восторге от великолепного, красивого, веселого и энергичного диктора. Кто-то был невероятно недоволен, кто-то же без меры весел и удовлетворен. Вэй Ина не волновало ни то, ни другое, редко когда его беспокоило мнение общественности. Он любил свою работу и делал все с энтузиазмом и радостью в глазах, потому он не считал мнение диванных критиков столь важным. Пока остаются те, кто его любит, он ни на секунду не засомневается в том, что делает. Наконец соревнования окончились. — Итак, дорогие зрители, через несколько минут мы объявим победителя! А пока мы можем предложить вам выбрать закуски у волонтеров, которые ходят по рядам! — радостная улыбка ведущего не могла скрыться ни от кого, в том числе и от того самого победителя - Лань Ванцзи. Вэй Ин уже знал, что Ванцзи победил, тот тоже это чувствовал. Эти прекрасные сияющие глаза и растянувшиеся от радости губы предвещали лишь хорошее. Лань Ванцзи чуть улыбнулся посмотрев на Вэй Усяня. Это была та редкая улыбка, стоившая многого, но от того столь важная и дорогая для тех немногих людей, которые его по настоящему любили. Все эти несколько минут он стоял с улыбкой на губах, пристально смотря сквозь стекло на метавшегося в поисках всевозможных бумаг Усяня. Этот человек был настолько весел и энергичен, даже без меры, но может ли Ванцзи мечтать, что когда-нибудь этот человек станет его? Он мечтал соприкоснуться с ним телами, увидеть его счастливый взгляд на себе, погладить эти длинные чернильные волосы и поцеловать нежные словно лепестки шелковицы губы. Мечтал вжать в постель и без остановки любить, чтобы этот человек знал, что он лишь его, что тело Вэй Ина создано для поцелуев Лань Ванцзи, для этих сильных рук и лишь для его слезящихся от возбуждения глаз. Хотелось сжимать Вэй Ина в бесконечных чувственных объятиях, вознося на небеса, доказывая всю мощь своей любви и преданности. Он смотрел на загорелую шею Вэй Усяня и думал только о том, как бы хотел укусить ее, словно пометить этого человека, сказать всему миру, что он принадлежит ему, а потом подставить свою, чтобы точно такая же метка алела на его белоснежной шее, красуясь перед всеми своей яркостью и силой. Вэй Ин сел на место. — Дорогие зрители нашей сегодняшней олимпиады, я торжественно хочу объявить, что на третьем месте у нас встанет любимый многими атлет Цзинь Цзысюань, — прикрыв микрофон Вэй Усянь прошептал: «Будет знать, как обижать мою сестру», и уже через секунду его звонкий голос снова разнесся по ликующему стадиону. — С получением второго места хочу поздравить так популярного среди любителей спорта, — в воздухе словно образовался сгусток из редких возгласов и приглушенных шепотков, рассеивающихся в огромном пространстве этого места, — Не Минцзюэ! За спиной Вэй Усяня раздались приглушенные хлопки в ладоши и радостное хихиканье. Словно счастливый лисёнок, Не Хуайсан сквозь стекло комментаторской будки гордым взглядом смотрел на своего брата, искренне радуясь за него. Может брат Хуайсана и был слегка грубым, отталкивающим и резким, но в глубине души он был тем человеком, который не поступится честью и поможет ребенку упавшему в канаву, пусть и отругав после. Для глаз большинства он был похож на гром среди ясного неба, но для младшего брата он был тем доблестным героем, спасающим несчастных от дьявольской судьбы, пославшей в мирную деревню бушующий ураган. Наконец гул безумствующих голосов фанатов стих, и все замерли в ожидании объявления третьего победителя. Словно молния пронзила небеса, голос телеведущего разнесся по стадиону: — И нашим абсолютным чемпионом, сильнейшим из тысяч, невероятным и прекраснейшим становится Лань Ванцзи! Давайте смело поздравим быстрейшего, сильнейшего и лучшего легкоатлета нашей страны! — ликованию зрителей не было предела, имя Ванцзи скандировалось ими до хрипоты, а вспышки камер без остановки сверкали под куполом стадиона. Восторженные крики разлетались словно птицы по ясному небу, а бесчисленные статьи с взрывными заголовками бесконечно вытекали из под пальцев журналистов… Но дождь еще не закончился и молния снова пронзила небеса, освещая вспышкой громадное поле, после чего слова Вэй Ина будто гром заглушили все крики: — Если никто не против, окажите мне честь и позвольте самому вручить награду победителю! — с этими словами Вэй Усянь поднялся со своего места, и выйдя из кабинки начал быстро спускаться по лестнице под взглядами тысяч людей и следующими за ним, словно свита, лучами прожекторов. Спустя невероятно долгую минуту он подошел к столику с наградами и аккуратно взял тяжелый золотистый кубок, как настоящее золото переливающийся под искусственным светом. Торжественным, размеренным шагом телеведущий направился в сторону Лань Ванцзи. Их взгляды снова пересеклись, после чего молниеносно вернулись и остановились друг на друге. Каждый из них боялся моргнуть и вдруг проснуться после столь невероятного и счастливого сна, вернувшись в серую будничную реальность, где их сердца бьются вразнобой, а души спрятались под непробиваемым куполом. Встав на небольшую арену напротив Ванцзи, Усянь улыбнулся ему и повернув голову к помощникам попросил дать микрофон. — Сегодня я хочу лично поздравить этого великолепного человека с победой. Лань Чжань, впервые встретив тебя на интервью, я уже знал кто выйдет главным победителем среди сотен и тысяч людей. Мое сердце и правда волнуется при виде тебя, стоять рядом с таким популярным человеком столь редкое и важное событие, боюсь что-нибудь не так сказать, и вот ты уже прогонишь меня со сцены! — с притворным испугом Вэй Усянь прижал руку к сердцу и изобразил на лице боль, как от казни линчи. Неутихающие шепотки лишь усилились, а смущенный смех фанатов разлетелся по всему огромному пространству. Наконец закончив развлекать зрителей, Вэй Ин еще ближе подошел к Лань Ванцзи и медленно вручил награду, слегка соприкоснувшись с ним пальцами под людские аплодисменты. Снова и снова крикам и поздравлениям не было конца, от такого напряжения бедные лица фанатов покраснели и стали ярче созревших помидоров, парни и девушки, мужчины и женщины чуть ли не задыхались, но продолжали ликовать. Но следующие слова Усяня заставили голоса замолкнуть, а безмолвный стадион взорваться вспышками камер. Все прожекторы нацелились на двух людей стоявших посреди арены. — Лань Чжань, ты станешь моим парнем? — на секунду мир вокруг Ванцзи словно остановился, сердце в груди замерло, будто не смея биться, а глаза распахнулись, став похожими на две большие жемчужины. Спустя пару секунд они вернулись в нормальное положение, а из уст вышло лишь громкое утверждение: — Да. Теперь же их сердца бешено бились в унисон, закрывая все двери перед разумом, оставляя лишь чувства. Приятные ощущения наряду с волнением растекались по венам, словно вместо крови внутри лилась такая долгожданная и пленительная любовь. — Ты правда… любишь меня? — Вэй Ин все никак не мог поверить, что Ванцзи за время разлуки не стал жестоким эгоистом и сказанное им сейчас было не язвительными словами или способом поставить на место его неугомонные мысли и глупый язык, а чистейшей правдой. Конечно, он мог бы как обычно обратить все в шутку, но даже такой бесстыдник, как Вэй Усянь, не мог относиться к волнующим его чувствам столь беспечно. — Мгм. Это был тот ответ, которого Усянь ждал невероятно долго. Его глаза заслезились, а на губах засветилась улыбка, ярче всех созвездий и чище горного хрусталя. Он быстро подошел к Ванцзи и обнял его. Сердца соприкоснулись, а души закружились в быстром вальсе, паря над приторно сладкими облаками влюбленности. Лань Ванцзи просто стоял и не знал, что предпринять, его руки онемели и не двигались. Поднять их и обнять любящего его человека в ответ было непосильной задачей. Под взглядами тысяч людей он ощущал себя мелкой рыбешкой в океане, а его уши горели янтарным пламенем. Наконец, он нашел в себе силы и обнял Вэй Ина в ответ. В нем бурлили все те чувства, которые испытываешь при падении со скалы, но когда ты уже на волоске от смерти, твое запястье сжимают и возвращают тебя наверх. Ты словно находишься на пике меж двумя мирами, и еще не исчезнувший адреналин заставляет все тело пульсировать, а сердце биться быстрее, чем гепард гонится за беззащитной ланью. После той минуты бесконечного счастья, замутнившего рассудок, в каждом из них проснулось желание. Вэй Ин ощущал жар тела Лань Ванцзи, а тот чувствовал ускоренное горячее дыхание на своем и без того красном ушке. Они хотели еще больше вжаться друг в друга, почувствовать то тепло, которого жаждали долгие месяцы. Вдруг, свет погас. Сотни лампочек и прожекторов выключились, оставив огромный стадион во мраке. Началась небольшая паника, но она тут же была развеяна словами: — Все хорошо, пожалуйста, включите фонарики, встаньте со своих мест и спокойно проследуйте к выходу номер четыре. Случилась небольшая неполадка со светом, приношу глубочайшие извинения, на входе каждый получит компенсацию в виде бесплатного мерча этой олимпиады. Уже приунывшие зрители тотчас обрадовались такому повороту событий и поспешили на выход, дабы одними из первых занять очередь на получение мерча. Сотрудники и волонтеры этого мероприятия тоже быстро покинули свои места, чтобы помочь заблудившимся или людям с ограниченными возможностями выйти. Единственные, для кого эти слова остались лишь пустым звуком стояли на опустевшей арене и сгорали от желания. — Лань Чжань, можно я... — он не успел договорить, потому что на него вдруг обрушилась пламенная волна из бесконечных поцелуев. Их губы слились воедино, неумелые движения в совокупности с сильнейшей жаждой окутывали их, не давая даже вздохнуть. Лепестки губ и языки сплетались словно в огне, будто желая высосать друг друга до единой капли, и при этом отдать всего себя на съедение другому. Руки Ванцзи медленно переместились с талии на шею Вэй Ина и теперь нежно поглаживали ее, иногда чуть сжимая и надавливая на самые чувствительные места. В то же время Усянь еще крепче обвил свои вокруг возлюбленного и прижал его к себе. Горячее дыхание, учащенный пульс, мокрые от поцелуев губы, все это слилось воедино, наконец исполняя то, чего желали два любящих сердца. Вдруг руки Лань Ванцзи начали быстро спускаться вниз, очерчивая красивые плечи и прямую спину. Тонкие пальцы пробежались по выпирающим через одежду позвонкам, вызывая у другого легкую дрожь по всему телу. Наконец, достигнув цели ловкие пальцы схватились за упругие и мягкие ягодицы, сжимая все сильнее и не отпуская ни на миг. От такой явной инициативы Вэй Усянь громко вдохнул, подавив рвавшийся из горла стон и залился румянцем. — Вэй Ин, я хочу тебя.

***

Вышедший за дверь Не Хуайсан умиротворенно вздохнул, а на его губах расплылась хитрая и довольная улыбка.