«Закон вишневых сигарет»

Не впервой им двоим разговаривать о чем-то сугубо личном, однако если при этом в комнате присутствуют лишь они вдвоем, то это уже что-то за гранью фантастики и попахивает нереальностью. Как жалко, что Годжо этого не увидит. Как жалко, что он сейчас кусает локти от обиды и губы от злости, сидя в новехоньком вагоне поезда «Токио — Осака», попутно настрачивая всем своим знакомым и, будем честны, Сугуру уверен, что даже соклановцам не удалось избежать обделенного вниманием и счастьем Годжо в активных чатах своего телефона. Сам Сугуру решил эту проблему просто: он поставил телефон в авиа-режим, что советовал сделать и Секо, когда та только появилась в его поле зрения, открывая дверь в гостиной комнате возле входа в общежитие. На ее вопрос «а ты чего тут расселся?» Сугуру только усмехнулся и развел руками, говоря: — Жду. Что же он ждет, она не уточняла, скосив глаза вбок, будто проклиная его и свой интерес. Возможно, она утратила веру в свое окружение уже давно, но какие-то мысли, появляющиеся в ее голове заставляли ее забывать, что все с кем она имеет дело просто идиоты. Особенно, если они много общаются с Годжо. Нанами не в счет, можно сказать, что его вариант слова общения в отношении Годжо имеет страдательное наклонение: Годжо общает Нанами. Сугуру помахал ей рукой призывно, подзывая. Секо подошла и, чуть наклонившись к развалившемуся на кресле телу, остановилась. — У тебя, — махнул он рукой неопределенно — нет ее? Секо сразу смекнула куда катит разговор этот ушлый жук и потому состроила непонимающее лицо, не желая выдавать своего проницательного отношения. Еще чего, где один, там и второй, а подпустить придурков до того чтобы они сели у нее на шее и начали ныть, прознав о ее доброте — как два пальца обоссать. — Они… Ну, эти, — иногда это даже весело, смотреть на оболтусов вне их привычного гонора; проявляются те черты, которые они не в состоянии показать в присутствии друг друга, каждый раз становясь на одну волну — ну пожалуйста… Еще немного и, Гето готов поклясться, он взмолится. Его пачка промокла под дождем ранее, когда он не рассчитал время на выполнение миссии и забыл дома зонт, а остановка общественного транспорта на той окраине, где он проводил зачистку была как кстати лишена крыши. Он мокрой мышью добирался до города в течение трех часов с пересадками чтобы потом обнаружить, что продавец в магазине, где он мог брать сигареты, сменился. То ли заболел, то ли уволился, но, как оно ни кстати, строить из себя совершеннолетнего в промокшем амплуа с мокрой школьной формой оккультного коллежда было слишком сложно, из-за чего его выперли из магазина, а сам магазин закрыли ввиду позднего времени. Это был полный провал. Одна надежда осталась на Секо, которая, хороший друг, сама нашла нужным заглянуть, как только мельком увидела его тут. — Прошу, дай покурить. У меня пиздец. — в итоге вымолвил он, вздыхая, понимая, что просто так клянчить не выйдет — Пачка вся мокрая, а новую уже не успел купить. Секо промычала, облокачиваясь на кресло. — И что мне за это будет? — Что хочешь: звезду с неба, домашку по математике, под зад Сатору дам… Хочешь? — Какие-то сомнительные преимущества у такой сделки. — прыснула Секо — Могу обменять сижку на желание. Какое пока не знаю, пусть будет просто до поры до времени. Сугуру покривился, для виду конечно, сам-то он давно подсел плотно на сигареты, а потому долго думать над такими условиями не в его компетенции уже было — с таким-то перерывом. Секо знала, на что давить и кто действительно в этой ситуации главный, а с тем учетом, какая рассеянность овладевала после поглощения проклятий черным полудурком из их инь-ян комбо, у нее были все карты на руках, чтобы ее называли табачной mommy. Гето деловито кусал губу, смакуя последние секунды перед прыжком в неизвестное желание за сижку, хмурился и что-то высчитывал, хотя все потуги в итоге свелись к до обидного простому: — А может за две?.. Иери сделала вид, что собирается встать со своего места, куда облокотилась на время разговора, и Сугуру торопливо прихватил ее за запястье, причитая: «стой-стой-стой-ладно». Секо усмехнулась бормотанию: вот это уже ладно. — Согласен, но хотя бы желание не ублюдское давай, поимей совесть, одного отморозка у нас на потоке хватает уже, мне и Сатору хватит. — тяжело выдохнул Гето, прикрывая рукой глаза, будто не на исполнение желания согласился, а мать родную по органам продать. — Ты ошибаешься, Вселенная была столь щедра на подарки, что по цене одного от нее прилетело целых два придурка. — елейным голоском оповестила. — Сатору-то понятно, а ты что такого сделала? — Сугуру серьезно посмотрел на нее. Секо его стукнула. — Масамичи поехал на конференцию к Совету, — задумчиво протянула Секо, глядя в стену — Часов в пять наверное. Добираться туда около двух, так что… — прикидывая в уме, она поскрежетала пальцами по подбородку, взгляд был все еще рассеянным, а Сугуру смотрел на нее со своего места, все так же развалившись, но освободив полностью подлокотник — для удобства девушки — и прищелкиваясь зажигалкой к сигаретке. Маленький газовый баллончик тоже отказывался работать, не иначе, из чувства солидарности со всеми несчастьями что сегодня выпали на долю парня — Так что курить ты здесь можешь только если твоя жопа не боится получить смачный шлепок от поролоновых кукол. — Моя, как ты выразилась, жопа, — выдохнул разлетающуюся струйку дыма в воздух с этими словами, смакуя долгожданную дозу никотина на языке — не боится нападений игрушек с тех пор, как узнала что резина может быть крайне твердой. Гето увидел мельком как на долю секунды скривилось в гримасе лицо Секо. Это не была гримаса отвращения, презрения или еще чего. Секо было насрать чем еще там его «жопа» интересовалась на досуге, просто первичной реакцией воображение подкинуло много картинок с участием всех атрибутов, неотделимых от повседневной жизни Гето и резинового друга. Хотя у Гето есть очень нерезиновый друг на такой случай. О, вот это она точно не собирается спрашивать, пусть хоть глаза к чертям вырвут.  — Ты отвратителен. Гето пожал плечами: — Не более чем обычно. — И в этом проблема. — Но ты еще здесь. — усмехаясь, делая новую затяжку. Секо помолчала, попялив в стену еще немного, а после потянулась к его (её) сигарете, забирая из рук. — Пожалуй, это тоже проблема. — все же сказала она, выдыхая — буквально — эти слова ему в лицо — Это дело привычки, думаю. Гето кивнул с важным видом, забирая цигарку из рук. — Понимаю, к хорошему быстро привыкаешь. Это, кстати, цитата из книги какой-то там. А еще кстати то, что сигареты просто отвратительные на этот раз. — он поморщился, соизволив наконец обратить внимание на ужасный привкус на языке. — Кстати я думала, ты больше любишь помолчать. — Весьма едкое замечание для моего друга. — Сугуру усмехнулся — Ты разбиваешь мне сердце. — Твой друг истекает проклятьями в поезде. — опять съязвила она — Он один стоит годовой нормы пополнения проклятий. Честное слово, если нам когда-нибудь надо будет избавиться от них, то сначала придется прибить Годжо Сатору. — Звучит как что-то из области фантастики. — хохотнул Сугуру — Ты же знаешь, что он один из сильнейших. — Нельзя убить только то, что мертво, все остальное очень даже смертно. — хмыкнула та. Сугуру неопределенно промычал, выражая то ли несогласие, то ли сомнительную поддержку. В любом из этих случаев Секо была уверена — он сильно сомневался в каждом ответе. Оно было понятно, Сатору Годжо сам из области фантастики, ютится там с гипотетической возможностью своего убийства, даже не подозревая об этом. Хотя, нет, это она загнула. По меркам самого Годжо его убийство вполне могло бы находится где-нибудь на полке с эзотерикой. Что можно читать между строк: феноменально, но большинству людей бы понравилось. Годжо был живым примером эффекта бабочки, являя своим существованием всю хрупкость этого мира, держащуюся то ли на богоподобном ребенке, то ли на окровавленных костях всех остальных. Гето крутил в руках окурок, поглядывая в непонятное, пока Секо смотрела на его лицо. Открытое, сдержанное, но лучащееся внутренней уверенностью. Не надо быть пророком, чтобы смутно понимать, что это выражение носит недолговечный характер. Сугуру умный, но наивный. Таким падать сложнее, чем наивным и глупым. Глупец поднимется и, в полной уверенности, что произошедшее лишь нелепое недоразумение, поползет обратно где был — наверх. Но другому будет сложнее. Уверенный в своих силах, в своем пути, он начнет искать деталь, что дала осечку для скорейшего избавления от нее. Но жизнь не ведро с ягодами, откуда надо только вытащить самые червивые экземпляры. Не имеющий точных данных, он начнет подозревать все подряд, путаясь и проигрывая своему разуму снова и снова, пока наконец не поднимет глаза и не поймет, что стало слишком высоко, как не было никогда раньше. Секо не умная, но и не глупая. Есть одна черта, которая помогает ей уже не первый год и служит хорошую службу — Иери Секо не наивная. Она смотрит на Гето и мысли выбивает из своей головы. В конце концов, сколько бы она не думала и переживала, все будет так, как будет. Сложно жить окруженной идеалистами и глупцами. Еще сложнее научиться принимать происходящее так, как есть. Смутное чувство окружает ее удушливой патокой, пока пальцы перед ее глазами обнимают тонкую и нежную палочку в белой матовой оболочке. В этой палочке заключено много: легкое кислородное голодание, никотин, дразнящая зависимость и хороший, но не крепкий табак. Еще в придачу идет отвратительный вкус без толики ароматизатора в фильтре, но так оно и бывает: — Забавно, но какой бы противной ни была эта сигарета, в конце концов ты никуда не денешься от того чтобы скурить ее, если другую выбрать не получится. *** — О, сенпай, а вы чего тут? В дверной проем просунулась горшкообразная вихрастая макушка Хайбары. Сугуру вальяжно лежал на кресле, покручивая в руках сплющенный окурок, перекатывая пальцами тот и сжимая сильнее, расслабляя пальцы, пружинисто сдавливая и опять — обратно. — Юу. Если бы ты очень сильно хотел что-то, но понимал, что тебе потом будет нехорошо, ты бы сделал и пожалел потом или не сделал, но страдал от этого? — Я не понял, ведь плохо будет и так, и так? Это какой-то нехороший выбор, сенпай. — нахмурился тот. Голова не выходила за пределы зала, оставаясь маячить над полом, но даже по голосу было слышно, не смотря в ту сторону, что лицо парнишки было сосредоточено и нахмурено. — Ну что есть. — пожал плечами Гето — Так какой твой ответ? — Я считаю что надо судить по необходимости. Если понимаешь, что иначе не получится, то надо делать. Если нет, то нет. Как же может быть правильным выбор, в котором руководствуешься слепым схемам? Это все надо по ситуации решить. — звучало деловито и, на удивление, рассудительно. Сугуру никогда не умалял способностей своего кохая (ни одного из, конечно же), но сейчас ответ Хайбары был как никогда рационален. Пустая тревога, вызванная последними словами Иери потихоньку рассеивалась. Рукой Сугуру поднял надоевший окурок, сжав в кулаке, направив тот на свет лампочки, загораживая. Тень опустилась на лицо, пряча кулак в ослепляющих желтоватых лучах. До сих пор было как-то неспокойно, но Сугуру списывал все свое нервное возбуждение на отсутствие Сатору рядом. Пора было от этого отвлечься, как и от неуютных слов Секо, растаявших в атмосфере комнаты как сигаретный дым — оседая на легких, сжимая их, холодя. — Хэй, Юу, где там страдалец? Вы вроде вместе должны были быть. Есть у меня дело к Кенто, а я вас тут уже давно заждался. Задолжал он мне кое-что, хочу попросить вернуть. — А, он ушел к себе. Сказал: «воняет куревом» и смылся. — Тогда я к нему в гости. Поставишь пока чайник? — Без проблем! В конце концов, Сугуру Гето не считает, что терпеть отвратительный классический вкус сигарет для него возможно, пока он все еще может взять что-то другое. Пусть и из иных источников.