Бессмертные

— Саске, у нас проблемы, — Суйгецу выглядел чересчур расстроенным, и, казалось, его глаза слезились. Голос его был необычно тих, что заставило Учиху насторожиться. — Что там? — Саске встал со стула, чтобы подойти к монитору лэптопа ближе.       Сразу стало ясно: всё пошло не по плану. На экране ноутбука танцевало изображение старого седовласого мужчины, замотанного в простынь. По-видимому, это было изображение Бога, каким его видели некоторые религии еще до бессмертия. Ныне же они признанные сектами и ушли в подполье. Но анимация выглядела больше забавно, чем пугающе, однако на Суйгецу впечатление произвело. То и дело высвечивалась надпись, которая ярким взрывом фейерверков рассыпалась блёстками по экрану. Она гласила: «И воздастся каждому по делам его». — Он всемогущий, — продолжал скулить Суйгецу, беспомощно нажимая различные комбинации клавиш. — Какие есть варианты? — Саске же не впечатлили ни танцующий Бог, ни цитата из библии. Его волновал шифр, точнее то, что он в себе нёс. — Вручную. Мой комп не подключен ни к какой сети, а тут это выскочило, — с каким-то отчаянием в голосе ответил Хозуки, зажимая кнопку выключения. Ноутбук не слушался, а изображение, казалось, улыбалось шире. — Думаю, дело в самом шифре. — Сколько тебе надо времени? — Ты не понял? Бог хочет, чтоб эту херню расшифровывал только ты, а не я или кто другой. Саске, я тебя, конечно, люблю, но я боюсь, что он меня грохнет. Серьёзно, вдруг у него всевидящее око или ещё что, — Суйгецу говорил это непривычным для себя тоном: нервным шёпотом, переходящим в истеричный писк. В нём не было и намёка на шутку, лишь тихий невзрачный страх просачивался повышенными нотками.       Повисла тишина. Ноутбук так и не выключился, только сильнее зашумел своими кулерами. Саске шумно выдохнул, явно стараясь успокоиться. Ситуация начинала неимоверно раздражать, и кулаки чесались кого-то отпиздить. Но он сумел обуздать свой гнев. Пока что. — Ссыкло, — Саске посмотрел на Суйгецу, стараясь передать взглядом всё, что он думает. И Хозуки это понял, отведя взгляд в сторону, он стыдливо поджал губы. Саске выдохнул и продолжил: — Организуй пока мне новый телефон.       Лежащий на столе труп сотового напомнил Саске о Наруто. Охоту на них ещё никто не отменял, а тот так и не пришёл обратно. Да, Узумаки упёртый, глупый, отчасти даже мстительный в каком-то смысле, но он должен был вернуться. Саске не брал трубку, а значит, в голове Наруто должны были закопошиться всякие мысли, сомнения и страхи, в конце концов. Но вот прошло уже дохера времени, а дома один лишь Суйгецу. И то, тот торопливо собирался на выход. — Марка не волнует? — перед выходом уже более довольный Суйгецу решил просто разбавить тишину. Он знал ответ, поэтому просто сотрясал воздух. — Исчезни, — Саске махнул рукой в сторону Хозуки, и тот ловко прошмыгнул в дверной проём. Он крикнул что-то неразборчивое, прежде чем дверь закрылась.       Снова наступила тишина. Переписанный вручную код мозолил глаза. Давно Саске не чувствовал себя настолько унизительно. Сам факт, что кто-то вертит им, как хочет, выводил из себя, особенно, когда это косвенно касалось его брата. Суйгецу уже выразил свою мысль по поводу вида кодирования, и это лишь добивало самолюбие Учихи. Самый элементарный шифр Цезаря. Главное — найти смещение, а дальше всё как по маслу пойдёт. И вот Саске, как школьник, взял ручку и принялся за расшифровку послания.

***

      Суйгецу вернулся уже с телефоном и продуктами. В бумажном пакете поблёскивали банки пива. Видимо, он собирался праздновать победу, но, судя по уснувшему за столом Саске, пиршество откладывалось. Суйгецу тихо положил пакет на кухне и подошёл к столу.       Почерк Саске был резким и угловатым. Даже хирагана у него больше походила на катакану, а латинские буквы практически нигде не имели округлений. Создавалось впечатление, что он высекал их лезвием, нежели писал ручкой. Да и писал он мелко, едва разборчиво и как-то нескладно. Суйгецу рассматривал многократно обведённую фразу внизу листочка и хмурился. Он думал, что, получив ответы, Саске успокоится, однако вопросов стало только больше. Он перечитал ещё раз, совсем тихо, едва шевеля губами:

— В час, когда в один миг осыпятся все звёзды, а ветер подует с запада, приходи туда, где время стирает гордость. Где конец уже не стал бы началом и детство двух душ едва не оборвалось.

***

      С грехом пополам Наруто смог снять самую захудалую комнатушку в незаселённом хостеле. Пришлось оплатить два места, дабы к нему никого не подселили, как утверждал подвыпивший хозяин. Оба знали, что это откровенная ложь, но пришлось смириться и доплатить. Зато теперь в его распоряжении были обе кровати. Хотя они походили больше на тюремные койки. И весь номер был больше похож на бывшее офисное помещение. Отделочные материалы, подвесной панельный потолок, галогеновые лампы занимали два квадрата в разных концах комнатушки.       У двери стояло мусорное ведро. Обычное, каких миллионы, но туда полетели сразу же ампулы и шприцы, которые Наруто зачем-то купил, и тут же пожалел об этом. Что-то внутри не давало ему выкинуть содержимое карманов на улице. Что-то, что давало шанс наркотикам оказаться в венах. Смертельный интерес, необоснованное любопытство. Казалось, что у Наруто было две зависимости: Саске и друзья. В то время, как второе плавно отходило в пирамиде потребностей на последние ступени, Саске всегда оставался во главе. Всегда, сколько он себя помнил. С их первой встречи к нему тянуло. Теперь же Наруто было неприятно осознавать, что, походу, он подсел на наркотики. Эта мысль была далёкой, тихой, невзрачной, как небольшая царапина на телефоне, которую, пока не заметил, и не увидишь. Но как только ты её обнаружишь, ничего кроме неё и не видишь.       Руки взяли телефон, и пальцы набрали наизусть заученный номер. В контактах он был записан, как Саске. Но набор цифр казался необычайно важным. Было в этом моменте нечто особенное и покрытое тайной даже для самого Наруто. В динамике гудки сменились мужским голосом, и Узумаки уже было обрадовался, пока не понял, что это автоответчик. Дождавшись звукового сигнала, Наруто сказал: — Алло, Саске. В общем... Я хочу услышать твой голос. Пожалуйста, перезвони мне. Это срочно.       Но телефон оставался безучастной безделушкой в руках. Он не отзывался ни вибрацией, ни мелодией. В кромешной темноте и тишине собственные мысли догнали Наруто, как отморозки в подворотне. Больно и резко. Как вьетнамские флешбеки в новогоднюю ночь с фейерверками. Как айсберг подписал приговор Титанику, так и они сделали в Наруто пробоину. Взгляд метнулся в темноте к углу, где находилось мусорное ведро. — Я не буду колоться, — вслух напомнил себе Наруто.       Перед глазами всплыл образ парня, который отдал ему наркотик. Его приход был одновременно и притягательной демонстрацией, и отторгающей антирекламой для Наруто.       Наркоманы — слабые люди, — говорил Джирайя. И всегда в его тоне была такая печаль, что навеки научила Узумаки — наркотики это грустно. По крайней мере, должна была научить.       Наркоманы — люди, вышедшие за пределы своей мясной оболочки, — говорил Нагато. И это звучало всегда маняще-пугающе. Такое впечатление, должно быть, произвела на Алису кроличья нора, ещё до того, как она туда провалилась. Такой эффект ощущается перед входом в огромный таинственный лабиринт.       Наркоманы — уставшие от боли люди, — вздыхала Конан и гладила маленького Наруто по голове. Это звучало обречённо, пусть и от человека, принявшего безысходность, как данность.       Наркоманы — не люди, — говорили родители Сакуры. С отвращением и брезгливостью, словно речь шла о гнилых отходах со слива мойки.       Синдром зависимости, — поправляла Сакура, когда Наруто на выездах кто-то говорил слово «наркомания». Она говорила, что зависимые люди — такие же больные, как и пациенты онкологии. Они даже употребляют часто одно и то же. Что первые, что вторые — вот-вот отдадут душу богу. Иногда же их можно излечить. Им больно, и они спасаются, как могут. — Я не буду ничего употреблядть, — повторил Наруто, но всё же встал с кровати.       Рука нащупала на стене выключатель, и с небольшой задержкой галогеновые лампочки всё же зажглись с характерным потрескиванием. Постепенно свет становился всё ярче, и привыкшие к темноте глаза неприятно защипало, словно в них попала пыль. — Как же я заебался, — выдохнул Наруто и протёр глаза. Он сделал неуверенный шаг в сторону ведра.       Он никак не мог понять, что же поломало его сейчас. Именно, что поломало, ведь он чувствовал осколки, которые резали, царапали и рвали всё изнутри. С рождения, должно быть, жизнь преподносила ему лишь неприятности, беды и хуйню всякую, а он, хоть спотыкался и падал, всё равно продолжал улыбаться и идти вперёд. Душа компании, тот самый придурок, который развеселит всех и вся, тянулся за ампулой и шприцом в ведре. Смеющийся по жизни, яркий, как солнышко, так ему говорили все, даже Сакура, признавал Саске, он ронял крупные слёзы в ставшее пустым место в мусорке. Равноценный обмен. Он понимал, что поступает заведомо неверно, плохо и вообще не должно было до этого дойти. Но вот ампула уже в руках, а шприц распечатан.       Людей всегда тянуло к Наруто, словно они хотели согреться его оптимизмом, а сейчас разбитый, сломанный, едва ли отвечающий за свои действия он повторяет за тем парнем, вскрывая ампулу. — Что я делаю, — тоном Конан говорил Наруто сам себе, безучастно смотря, как шприц жадно поглощает желтоватую жидкость в себя. Внутри разрасталась паника. Над телом взял управление кто-то другой, а Наруто оставалось лишь, давясь слезами, быть немым зрителем.       Пульсация в теле вводила в некое подобие транса. Шум в ушах напоминал ускоренную аудиодорожку с записью морских волн. Звук, который должен успокаивать, в нынешнем такте наводил лишь ещё больше паники. — От одного раза ничего не будет, — прошептал Наруто, отдалённо понимая, что слышит в своём голосе Нагато.       Самым сложным было найти и попасть в вену, самым страшным — надавить на поршень шприца. Сродни нажатию на спусковой крючок, Наруто осознал, что делает всё взаправду, слишком поздно. Назад дороги нет.       Усевшись на кровать, он всё ещё мысленно переваривал то, что сделал. Мир казался не реальным, а скорее глупым бредовым сновидением, от которого можно проснуться. Казалось, что можно откатить сохранение в игре. Но нет. Время безбожно шло вперёд, а наркотик распространялся по телу. Отмену не нажмёшь, и никто уже не в силах исправить.       Что-то внутри Наруто ликовало, плясало и вопило от восторга, от победы над здравым разумом. Кабуто назвал бы это тревожным звоночком. Сакура бы закрыла глаза, подняла палец вверх и объявила бы об успешно приобретённом синдроме психической зависимости. А вот Саске втащил бы так, что зубы потом пришлось собирать по полу. А Конан... Конан это бы убило.       Сердце забилось быстрее, подло разгоняя по сосудам холодную жидкость. Она растекалась по телу мягко, плавно, но достаточно быстро. Это состояние напоминало те ролики в интернете, где снегопад в гипер ускоренном режиме постепенно ломал ветки деревьев и скрывал всё собой. Каждую секунду, что теперь длилась дольше привычного, Наруто ощущал, как умирают постепенно все мысли. Они появлялись внезапно, но их засыпало этим снегом, и они бесследно исчезали, дожидаясь оттепели. Он чувствовал, как его перестаёт ебать происходящее жизни. Есть этот момент, а что будет дальше — проблемы Наруто из будущего.       Последняя мысль, что никак не убрать — Саске. Извечно живущий в голове Наруто Учиха, которого никак и ничем не выселить. Никакой химией. Почему он такой мудак. Почему? Слово рефреном билось о сознание, глухим эхом отскакивало в черепной коробке. А потом осознание пришло, накрыло, как лавина, его с головой. — Потому же, почему и я смеялся, — тихий, но удивлённый шёпот.       Наруто откинул шприц в угол комнаты и лёг на кровать, раскинув руки. Каждый раз, когда ему было больно или грустно — он смеялся. Эмоции нашли такой выход, и он всех устраивал. В том числе и самого Наруто. А если надо — плакал. Потом опять шутил и улыбался. А Саске... Он замыкался в себе, и океан невыплаканных слёз, дабы не разрушать ненадёжную плотину, находил выход в агрессии. Наруто ясно себе представлял и плотину, и океан, и Саске, пока не провалился в забытьё. — Я должен его спасти, — вяло прошептал Наруто.       Его тело медленно обмякало, а мысли окончательно пропадали из головы. Была лишь приятная умиротворяющая пустота. Убаюкивающая свобода от заёбов и проблем.       Он больше не чувствовал ни разрушающей пустоты изнутри, ни холодящего ужаса перед неизвестным, ни мучительно мерзкого чувства вины перед Чоуджи. Только тишина и пустота, которых так не хватало. Необъяснимое чувство счастья заполняло каждую клетку, вытесняя все ненужные эмоции. Усталость и покой накатили на Наруто так мягко и аккуратно, что он сам не понимал, спит он или ещё находится в реальности.       Вот только в очередной раз моргнув, он заметил, что на улице уже явно посветлело, а значит, пора выселяться. К его удивлению, состояние, в котором он пробыл весь вечер, никуда не делось. Настроение было отличное, а трезвость ума сохранялась на адекватном уровне. Насколько вообще это может быть у человека, вколовшего в вену наркотик, получивший у незнакомца. Решение идти на работу пришло как-то спонтанно. Никто не заметит, а если и заметит — поймёт и простит.

***

      Саске всегда бесил старый матрас, но выкинуть его — значит вызвать службу, потом доставку нового — казалось делом муторным и нестоль обязательным, когда ты собираешься умереть через полгода. Ну, скрипит и скрипит. В любом случае квартира теперь Суйгецу.       Но сейчас матрас скрипел правильно и совершенно не отвлекал. Он создавал необходимый звуковой фон вместе с шумными вздохами, едва слышными стонами и мычанием. Ритмичные толчки, плавные, медленные. Старые пружины матраса скрипели в унисон каждому движению. Саске казалось, что жар их тел сожжёт сейчас всё вокруг и их заодно. И это был бы лучший исход для всех. Но Наруто тянет Саске на себя и целует так чувственно и самоотверженно, что становится неловко за такие мысли. Поцелуй уже не напоминал агрессивное соперничество за право доминировать. Теперь это был не пошлый обмен слюнями. Нечто сакральное, уловимое едва ли на кончике сознания, чувственное и запредельно нежное. Если бы любому человеку приказали под страхом смерти выразить самую большую и чистую любовь в поцелуе, он не смог бы и близко сравниться с Наруто. А Саске, привыкший получать любовь, наконец-то тоже научился ею делиться, пусть сам этого и не понимал.       Они целовались до тех пор, пока воздуха не стало мало, а губы не начало покалывать. Невзирая на почти кромешную темноту, Саске смотрел в глаза Наруто и больше не хотел умирать. Под слабым свечением ночника было сложно что-либо разглядеть, и Учиха рассчитывал, что Наруто не поймёт. Но тот всё чувствовал, знал и понимал, поэтому молча прикусывал губы и мычал куда-то в шею Саске от более жёстких толчков. Назвать то, чем они занимались, — сексом, стало бы ошибкой. Секс — это когда громко, пошло и главная цель — оргазм. А когда тела прижимаются друг к другу так, что сердца начинают путаться и спотыкаться от неизвестных доныне чувств; когда раскрепощено отдаёшь всего себя, делишься всем, что есть; когда главное — быть максимально близко друг к другу — это уже не секс. Только Наруто не знал, как это назвать, а Саске боялся этого слова, как огня. — Всё в порядке? — шёпотом отвлёк от мыслей Наруто. — В тебе слишком горячо, — Саске убрал со лба волосы и вошёл до упора, чем вызвал тихий стон. — Можем поменяться, — рассмеялся Наруто, но смех тут же был перекрыт поцелуем.       Движения ускорились, и кровать истерично заскрипела, словно ревновала. Наруто целовал шею Саске, оставляя засосы. Это были не преднамеренные метки территории, а спонтанная и импульсивная шалость, за которую потом он получит пизды, но сейчас наградой за багровое пятнышко стал тихий стон Саске. Наруто чувствовал, как напрягся Учиха, и прошептал прямо в ухо. — А быстро ты... — А быстро ты, — повторил уже голос не Наруто, а Суйгецу.       Саске понадобились пара секунд, чтобы понять, где он находится и что происходит. Он проснулся за столом, где и разгадал шифр Бога, но не загадку. Расстроенный этим фактом он немного выпил и, видимо, не заметил, как его сморило. — Я думал, тебе больше времени понадобится, — продолжал Суйгецу. — Нахер ты меня разбудил? — Саске недовольно посмотрел на Хозуки и потёр переносицу. — А я думал, ты не спал. Ты там чёт говорить начал. Сорян тогда, — Суйгецу поставил перед Саске банку пива, сам же открыл свою. — Можешь найти, где сейчас Наруто Узумаки? — Ага, сейчас как в фильме поклацаю по клавиатуре и выдам результат. Мой ноут Бога подхватил, а телефон рабочий оставил, — Суйгецу, встретившись со взглядом Учихи, пусть и до сих пор сонным, закатил глаза. — Ладно, сейчас попробую. Кстати, может, он тебе сам сказал, ты ж телефон не врубал ещё. Так что проверь.       Саске нашёл взглядом телефон на столе. Заводская плёнка ещё прикрывала девственно чистый экран. Он не исполнял совет Суйгецу, он сам понимал, что Наруто действительно мог оставить ему информацию. Но, вопреки всем ожиданиям, в телефоне была лишь одна смс о голосовом сообщении на автоответчике.       Прослушав его пару раз, Саске так и не понял, что это могло значить. Ровное дыхание в трубку. Хоть это и был Наруто, но информации о себе он никакой не передал. — Ну что там? — отпил пива Хозуки, рассчитывая уже не работать сегодня. От шифра он удачно увильнул, может, ещё с этим парнем прокатит. — Нихуя. Ищи, — приказал Саске.       Его член наконец-то опал, и уже можно было спокойно встать. Этот сон всё никак не выходил из головы, ощущения были чересчур реальными. — Я в душ, ко мне не вбегать, — предупредил на всякий случай Саске, как всегда делал с Наруто. — Ага, больно надо. Потом думай, что с собственным трупом делай. Ту свиноферму грипп скосил, так что больше не прокатит.       Саске не слушал. Он уже полностью погрузился в свои мысли, и ему и дела не было до Суйгецу.

***

— О, Наруто, привет. Я как раз тебя искала. Ты Кибу не видел? Никто дозвониться ему не может, а у нас опять дело, где нужен Акамару, — Сакура говорила много и быстро, словно была по уши в делах. — Привет. Ты красивая такая сегодня, — улыбнулся Наруто, пристально разглядывая девушку. — Ты всегда красивая. И пахнешь вкусно.       Узумаки склонился к девушке, отчего та сделала шаг назад. — Ты странный. Киба где? — Не знаю. Я не видел его, — пожал плечами Наруто. — Наверное, он ловит бабочек в поле. — У тебя всё хорошо? — У меня всё охуенно, — протянул он последнее слово и улыбнулся ещё шире.       Сакура склонилась к лицу Наруто так близко, что отчётливо чувствовался сладковатый запах её парфюма и мятной жвачки. Хорошо просматривались лёгкие морщинки у глаз и припудренный пушок на щеках. «Как персик», — подумал Узумаки, но брови Сакуры нахмурились. Уже не персик. — У тебя радужки не видно. Наруто... Ты... — Я счастлив, Сакура. Но мне пора, — поцеловал в кончик носа девушку и, не оборачиваясь, пошёл к выходу. — Стой! Узумаки, стой, кому сказала! — Сакура двинулась за Наруто, но её перехватил Кабуто, сообщая что-то о трупе.       Харуно провожала Наруто обеспокоенным взглядом. Кабуто продолжал говорить о старом деле, пока Узумаки выходил из участка, даже не оборачиваясь. — Что, прости? Я прослушала, — улыбнулась Сакура, так и не выкинув из головы мысли о Наруто.       Кабуто настойчиво приглашал девушку перейти к рабочему месту, чтобы посмотреть на новые привезённые тела. Дескать они её точно заинтересуют, мол, это тот случай, когда надо вызывать воскресших для уточнения деталей. К слову, подобная практика применялась крайне редко, в основном трупы сами говорили о своей кончине. — Да, я сейчас подойду. Мне надо зайти кое-куда. Ты... Ты подожди, хорошо? — Сакура говорила это Кабуто, а мыслями была не здесь. Голос звучал неуверенно, а речь была замедленная. Да и сама девушка смотрела в коридор, а не на Кабуто. — Ладно. Только поторопись, — сдался её коллега и, пожав плечами, пошёл к лифту.       Если догадки Сакуры были верны, а она в этом не сомневалась, то мир уже не станет прежним. Что-то с ним явно пошло не так, а точнее по пизде, раз явный противник психотропных веществ разгуливал по участку со зрачками на всю радужку. Но если мир уже не спасти, то Наруто ещё можно попробовать. Как там говорилось, этому городу нужен новый герой? Отлично.       Лёгкий стук в дверь, и после разрешения Сакура вошла в кабинет, где сидел один Саске. Место Наруто, казалось, уже и пылью покрылось, вот только его убирали каждый день. Но его длительное отсутствие ощущалось в атмосфере, в воздухе, в обстановке. — Саске, привет. Как дела? — улыбнулась Сакура, а в голове уже простраивала диалог. — Привет. Снова фермы? — холодно ответил Учиха, так и не отрываясь от компа. — Фермы? Не понимаю, о чём ты, но я пришла поговорить с тобой кое о чём. У тебя есть минутка? — Сакура пыталась говорить как можно милее. Старая привычка, от которой не так просто отказаться. Впрочем, как и привычка любить Саске. — Что ты хотела? — он всё-таки отодвинул монитор и посмотрел на Харуно. Та присела на стол Наруто и всё время отводила взгляд. — Слушай, Саске, может, ты поговоришь с Наруто? Я вряд ли смогу до него что-то донести, он упёртый, ты же знаешь, — медленно, словно вспоминая заученный текст, сказала Харуно. Теперь она начала сомневаться, а точно ли видела то, что видела. — Это о том, что мы с тобой вместе? — Саске усмехнулся. Колко и с вызовом. — Я не... То есть, ты не... — замялась Сакура и сильно покраснела. — Это он сказал? Я не так хотела, он неправильно понял. Да и не об этом вообще! — она явно занервничала сильнее прежнего, что даже повысила тон. — Не играй с чувствами людей, — брезгливо бросил Учиха. — Извини, — Сакура встала и поправила на себе одежду. Нервно, как чересчур гордый для слёз ребёнок, которого отругали за провинность. — Не передо мной, — коротко ответил Саске и начал поворачивать монитор обратно, но Сакура остановила руку Учихи и начала говорить. — Наруто сегодня странный. Я думаю, что он что-то употребляет, — теперь её голос потерял всякие нотки смущения и неловкости. Так она отчитывалась по делу, после осмотра места преступления и тела. — Пьяный? — Саске надеялся, что ошибается, но Сакура покачала головой. — Хуже. Запаха не было. И зрачки... — Где он? — перебил девушку Саске и встал из-за стола. — Ушёл, — горько выдохнула она. Наруто теперь пиздец. — Куда не сказал, но вроде не с Саем. Он где-то тут бегает. — Спасибо, — Саске быстро кивнул и буквально выбежал из кабинета. Злость, которую он чувствовал, ощутила на себе и дверь, которую он с силой захлопнул. — Ты сам виноват, Наруто, — поджала губы Сакура, смотря в пустое кресло Узумаки.