Бессмертные

Хотя бы не расцвела смоковница,

и не было плода на виноградных лозах…

и не стало овец в загоне,

и рогатого скота в стойлах не было —

но и тогда я буду радоваться о Господе

и веселиться о Боге спасения моего.

Авв 3:17–18

— Та-а-ак, — протянул Наруто, прикидывая план в голове. — Давай цепляйся за меня, как обезьяна сзади, попробую с тобой залезть, — вполголоса предложил он, совершенно неуверенный в своей затее.       Наруто поднял взгляд вверх, оценивая высоту вагона и подмечая неудобность лесенки. Неприятное ноющее чувство беспокойства всё никак не пло, а звучало фоном. От него мыслить трезво не получалось, а каждая идея подвергалась сомнению. Саске замер, чувствуя то же самое. Спустя долгих пару секунд он с трудом проговорил: — Ты ж… Хилый. Не сможешь. — Не хилее тебя, — фыркнул Наруто. — Вспоминай детство. Давай, я прямо перед тобой.       Саске на ощупь нашёл плечи Наруто и прошипел от боли, когда ладонью небрежно прошелся по куртке. Идея изначально так себе, но другого выбора действительно не было. Кое-как обхватив Наруто за шею, Саске едва удержался, когда горе-спасатель резко и без предупреждения присел. — Придурок, — недовольно цыкнул Учиха. — А как я ноги твои подхвачу? — А чем ты лезть собрался, идиот? — Резонно. Тогда ногами цепляйся тоже, обезьянка. Щас помогу.       Исхитрившись подсадить на себя Саске, Наруто столкнулся с новой, неочевидной для себя проблемой. Встать с дополнительным весом на плечах оказалось сложнее, чем он предполагал. Со всеми событиями он совершенно забросил тренировки, и уставший организм припомнил ему об этом дрожью в коленях. — Ебать ты кабан. Сколько ты весишь? Сто? — возмущался Наруто, с усилием вставая на ноги. — Семьдесят пять. Не ной. Лезь давай, я так долго не смогу.       Руки Саске дрожали, а цепкости в них не было из-за травм. Вообще это было каким-то изощрённым видом удачи, что он не соскальзывал. — Сам ноешь. Погнали.       Наруто, кряхтя, всё-таки смог подтянуться с весом Саске к железной лесенке. Первые три ступеньки прошли довольно легко, следующие две уже давались с трудом, поскольку удача исчезла и Учиха соскальзывал вниз вместе со штанами Наруто. Поднявшись на самый верх, Узумаки с большим удовольствием аккуратно скинул с себя ношу прямо на рассыпанный почти до краёв уголь. — Больше никогда так делать не будем, — тяжело дыша, он сел рядом с Саске. — Слушай, а поезд точно поедет? Типа мы залезли на непонятный состав по совету бумажки из угнанного нами же авто. Звучит не очень-то надежно, не думаешь?       Саске молчал. Со стороны казалось, что он просто игнорирует Наруто, что отчасти было правдой. Но на деле изматывающая боль в руках окончательно выбила из него все силы. Он полулежал там, где его оставил Наруто, и старался не взвыть в голос. От холода, ран и потери крови Саске пробивала крупная дрожь, что насторожило Узумаки. — Блять, ты не умирай только, хорошо? Сейчас станет теплее, — на этих словах Наруто, шурша, скинул с себя куртку и укутал Саске. — А сам? — отозвался Учиха. — Переживу. Сейчас главное тебя не потерять, — Наруто уселся рядом с Саске и сейчас мог насколько возможно в темноте рассмотреть его лицо.       Холод постепенно просачивался под толстовку, кусая кожу. Но Наруто терпел, сжав зубы. Саске хуже. Куда хуже, чем ему. Обезображенное лицо выглядело откровенно хуево, особенно в полутьме, и Наруто отвернулся. Было больно на это смотреть. — Саске, кто тебя так? — Бог, — тихо и сухо ответил Саске, не видя смысла скрывать. — Сука… Что ему от тебя нужно вообще? Хули он прицепился? И вообще какого хуя он… — Наруто, потом.       Тишина покрывалась редкими звуками клаксонов в токийских пробках и отдаленными отголосками вечного бодрствования города. Уголь твердый, холодный, врезался острыми краями в тело. Саске перестал дрожать, а Наруто начал. Оба сидели молча, каждый переваривал произошедшее за день, и давалось это тяжело. Даже начинало подташнивать. Когда тишина стала невыносимо давить, а мысли изъедать изнутри, кто-то сверху решил добавить впечатлений. С тихим треском мелкие снежинки посыпались на уголь. Они бились колючими льдинками о щеки и тут же таяли на коже. — Снег пошёл, — совсем убито прошептал Наруто и, щурясь, взглянул на небо. — Если… — Давай без «если». И так тошно.       Вагон тряхнуло, и медленно состав тронулся. От неожиданности Наруто схватился за плечо Саске. — Тш-ш. Всё хорошо будет, — отозвался Саске той интонацией, которую Наруто так отчаялся когда-либо еще услышать.       От такой простой фразы поддержки стало тепло и стыдно одновременно. Успокаивающие слова надломили так старательно выстроенный образ сильного, неуязвимого защитника. Наруто зажмурился, нельзя было давать слабину, ни в коем случае нельзя дать трещину. Наруто отвернулся, вглядываясь в горизонт. Он старался не думать, как Саске одной фразой смог вытащить из доспеха взрослости того маленького одинокого ребёнка. Состав набирал скорость, пока Наруто отстраивал всё обратно.       Саске прерывисто дышал рядом, шипя каждый раз, когда вагон пошатывало на очередном переезде. Он больше не говорил и старался даже не думать. Иногда отсутствие анализа ситуации помогает куда больше пагубной рефлексии. Глядишь, всё само собой решится. Пускай он и понимал, что это не тот вариант, мозг отчаянно требовал отдыха.       Огни города виднелись уже не так хорошо и едва пробивались сквозь снежную пелену. Слабым свечением город прощался с Наруто, и в районе сердца кольнуло от острого осознания. Завтра ничего не исправится. Не произойдёт чудо, и он не проснётся в постели, не пойдёт на работу, не пошутит над Кибой. Привычная, хоть и рутинная жизнь закончилась. Канула в бездну вместе с мечтой, всеми стараниями и временем, что были положены на достижение цели. Завтра вообще уже может не быть. И хоть это бы и решило проблемы, от мыслей становилось дурно. Город тускнел, напоминая о себе лишь неярким ореолом на небе. Наруто глянул на Саске. Едва ли живой. Но рядом.       Отчаяние бесило. Как и снег. Мороз. Бог. Уголь. Твёрдый, холодный уголь. И чёртов поезд, что трясётся на каждом стыке рельсов, как будто вот-вот развалится. В целом, вокруг и не было ничего целого и надёжного, кроме беспросветной неуверенности в завтрашнем дне.       Наруто снова перевёл взгляд от Саске к городу и прерывисто выдохнул. Уже совсем не видно. Только грязная световая завеса вуалью прикрыла родные места. Внутри стало так пусто, так невыносимо пусто, что захотелось выть и скулить побитой собакой. Но вместо этого Наруто, прокашлявшись и шмыгнув носом, сказал: — Токио далеко уже. — Плачешь? — сипло отозвался Саске. И пусть его голос едва ли было слышно за стуком колёс, Наруто всё равно услышал сочувствие. — Нет. Холодно просто. Ты как? — Живой ещё. Куртку забери. — Куда мы едем, Саске? И что с тобой будет? С твоими глазами, руками? — Тш-ш-ш. Потом. Говорить тяжело.       Наруто посмотрел на Учиху. Теперь уже не боясь видеть отвратительные раны на лице. Сукровица стекала по красной от мороза нетравмированной коже, растекалась уродливыми тёмными полосами. В полутьме фантазия давала разгуляться воображению. Картина рисовалась в разы хуже реальности, хотя в действительности всё и так было достаточно скверно. Наруто скользнул взглядом на ладони. Опухшие сейчас, измазанные чёрным и красным, выглядели отвратительно. Должно быть очень больно. Безумно больно. Как он терпит? Наруто прикинул, каково это — быть в положении Саске. Смог бы он вот так молча ехать? Или позорно скулил бы и ныл всю дорогу.       А ещё пугала слепота. Наруто закрыл глаза, стараясь представить, что чувствует Саске, и дышать стало сложно. Неровное дыхание пытало лёгкие, и с каждым разом вдохнуть получалось труднее. Как будто какой-то ком в глотке не давал воздуху проникнуть в грудную клетку. Вдохи казались бесполезными. Задышав чаще, Наруто накрыла паника — это не помогало. Резко распахнув глаза, он с трудом сфокусировался на силуэте Саске, что вовсе не двигался. Волнение и тревога с новой волной захватывали, генерируя трусливые мысли в лихорадочной голове. А вдруг он не справится? Вдруг Саске сейчас умрёт, оставит его один на один с собственным телом, а сам с будки сразу на забвение? Вдруг Наруто останется совсем один? Вот окончательно и бесповоротно — один. Тогда есть ли смысл барахтаться, если уже тонешь, а берега не видать?       Сердце отбивало гулким быстрым ритмом в мозг какую-то морзянку, вероятно, S.O.S. сигнал. И было совершено право. Помощь не помешала бы. Тошнота подступала к горлу резко и внезапно, а от желчи начало саднить гортань. Но глупый воздух так и не попадал в лёгкие, заставляя давиться им, словно водой. Холод пробирал до костей. Шум поезда оглушал. Шум снега бесил. Саске не подавал признаков жизни. Воздух не дышался. Будущее не радовало. Всё резко скатилось в пизду, а стенки скользкие, обратно никак. Нарастающий бесячий писк давил со всех сторон. Вселенная схлопывалась здесь и сейчас.       Подавившись воздухом в очередной раз, Наруто нервно закашлялся. Истерично, истошно, захлёбываясь в собственных жалких попытках вдохнуть. Подлое тело будто бы этого и ждало, пуская по пищеводу вверх желчь и желудочный сок. Наруто рвало, и физически это ощущалось, будто его и вовсе выворачивало наизнанку. — Ты блюёшь на уголь Империи, — тихо прокомментировал Саске, когда услышал, как экзекуция Наруто подошла к концу.       Поначалу Узумаки даже не понимал, какую эмоцию надо использовать на столь неуместное замечание. И она сама нашлась, сначала выскочила нервным хиком, чтоб перейти в настоящий смех. Саске лишь печально улыбнулся. Смеяться, чтобы не разрыдаться. Банальный защитный механизм психики. Нервной системе нужен хоть какой-то вывод стресса. Неважно как.       Но Саске слушал звонкий смех и понимал, что не всё еще потеряно. Боль смешалась в его теле в сплошной сгусток, заполняющий всё до пределов. И единственное желание было дотянуть до чертовой остановки. Не бросить Наруто вот так, неизвестно где со своим трупом на поезде. Потому что это будет слишком жестоко.       Истерика медленно сходила на нет. Всхлипывающий смех затихал, и его заменили шмыганье носом и шумное дыхание. А затем Наруто подсел максимально близко. Саске подумалось, что они сейчас напоминают воробьёв. Маленьких замерзающих на грязном асфальте птичек, тщетно пытающихся согреться друг об друга.       Поезд несколько раз останавливался на каких-то странных пустых станциях. Потом появлялось несколько человек и выгружали уголь с одного из вагонов. Тогда Наруто ложился и молился, чтоб их не заметили. А Саске уже вообще слабо реагировал на что-либо. Но как только поезд вновь трогался, Учиха подавал признаки жизни какой-нибудь короткой фразой. Чем дольше ехали, тем холоднее становилось.       Пальцы рук и ног нестерпимо болели, казалось, что их перемололо, пропустило через мясорубку. Сакура когда-то объясняла это. Говорила, что это вазоконстрикция. Что сосуды сузились, чтобы обеспечить больше тепла для внутренних органов. Что организм легко отказывается от каких-то маловажных частей, чтоб сохранить главные. Но в то же время тело не глупое — нейроны посылают сначала ишемическую боль, то есть от недостатка кислорода в клетках. Затем уже начинается выворачивающая, жгучая боль — это кристаллизация жидкостей, разрушающая мембраны клеток. Что боль — сигнал мозгу спасать руки и срочно их греть. И Наруто вспоминал это с какой-то нервной тревогой, предвкушая ампутацию в дальнейшем. Когда-то давно он видел живого человека в участке с черными пальцами рук. Помотав головой, он откинул эти мысли и воспоминания куда подальше. — Слушай, Саске. Раз уж ты молчаливый сегодня, то я буду говорить. Ты только не засыпай, окей? Короче, помнишь, как Киба обоссался от смеха? Он, конечно, всем говорил, что это он воду пролил. Но его Акамару сдал, я видел. А ещё мне кажется, что ему Хината нравится. Я только сейчас это понял, он постоянно на нее смотрит. Было бы круто, если бы они сошлись, да? Акамару не хватает умного владельца, а то Киба со своими командами тупыми его интеллект понижает. Да?       Саске молчал. Не будь так шумно, Наруто бы слышал, как прерывисто и тяжело он дышит сквозь зубы. — Холодно, да? Представляю, как тебе хуево. Но ты выдержишь. Ты ж Учиха. С тобой всё хорошо будет, в этом я точно уверен. Ради меня, ок? Не спи только. Меня ж инфаркт хватит, если ты признаков жизни подавать не будешь. Слышал бы, как у меня сердце сейчас бьётся. Самому страшно, — под конец речи голос Наруто совсем затих, и последнее слово он произнес одними губами. — Меня так бесит это… Ну, когда я такой жалкий. Когда я совсем не знаю, как тебе помочь. Я чувствую твою боль, как свою. И нихуя не могу сделать. Чёрт… Чёрт!       Наруто резко вскочил на ноги и чуть было не завалился по инерции, но устоял. Нервными резкими движениями он стянул с себя толстовку и накрыл руки и ноги Учихи. — Обратно надень, бестолочь. Если ты сдохнешь от холода или от воспаления легких — мне легче не будет, — зло прошипел Саске. — Ага, щас. Это же с меня кровь течёт ручьём до сих пор. У тебя больше шансов окочуриться, ты ослаб. А что мне делать потом? Где тебя искать? А если в мёртвой зоне это случится? Так что иди нахуй, Саске, и грейся. Я заберу, как буду замерзать. — Говно упрямое. — От говна слышу.       Спустя пару минут тишины Наруто уже трижды успел пожалеть о внезапном оголении. Лёгкая водолазка не грела от слова совсем. Зубы выплясывали чечётку, но гордость не позволяла забрать толстовку обратно. Саске точно обсмеёт его. Поэтому Наруто лишь присел вплотную к нему. Тепло несмело пробивалось сквозь куртку, но и его было достаточно. Тем более, что Саске служил ещё неким щитом от пронизывающего ветра и колючего снега. — Саске, если ты воскреснешь, тебя же забвению предадут. А я буду тебя искать. Меня за этим поймают, а я забвения не переживу. Так Шикамару сказал. Можешь, пожалуйста, не умирать? — Тебя трясёт всего. Оденься, раздражаешь. — Уже не могу, руки не слушаются, — невесело усмехнулся Наруто, глядя на чёрные, измазанные угольной пылью ладони. — Главное, чтоб не ампутировали потом. Как и ноги. Ты будешь меня любить, если я без ручек и ножек буду? Хотя, куда ты денешься. — Давай их мне под куртку, — голос Саске заметно осип. — Не выебуйся. — Иди на хер. Не буду я тебя морозить… Дай погеройствовать.       Саске не стал спорить. Сил на это уже не было. Пусть себе хоть жопу этот баран отморозит, он уже большой мальчик. Но в то же время Саске лишь плотнее прижался к Наруто. Тот, словно кот, прильнул к теплу. Узумаки болтал много и долго. Говорил ни о чём, совсем неинтересно, заторможенно. Объявил об окончании снегопада, но пожаловался на холод и добавил, что снег он больше не любит. Говорил про огоньки небольшого городка где-то на горизонте, сперва спутав их с огнями Токио. Рассказывал про Шикамару и его сына, вплетая в рассказ истории побоев от Темари. Про какого-то кота и Гаару. Он говорил всё тише и тише, и голос становился хриплым, исчезающим в шуме ветра. Саске и сам не заметил, как очередной рассказ про какой-то фильм растаял в общем гуле.       Мерный стук колёс убаюкивал, вводил в какое-то подобие транса. Думать не хотелось ни о чём, да и в голове было пусто. С кромешной темнотой перед глазами было сложно разобрать, не сон ли всё это. Только лишь боль отрезвляла, но и та со временем глушилась холодом, становилась терпимее, привычнее. Тело ко всему привыкает, если что-то длится достаточное время. Сколько уже они едут? Час, два? Может, все пять? По ощущениям вообще вечность.       Когда поезд постепенно сбавил скорость и в конце концов остановился, Саске прислушался к реакции Наруто. И ее не было. Он не подскочил оценить ситуацию, даже не вздрогнул. — Наруто?       Ответа не последовало, и порция адреналина вдарила в кровь Саске, моментально придавая силы. — Наруто! Да ёб твою мать, эй! Наруто, слышишь меня?! — Саске старался как мог растолкать его плечом, но тот просто завалился на уголь мешком. — Нет-нет-нет, пожалуйста! Узумаки! — искалеченными руками Саске старался нащупать сначала тело, а потом уже и лицо Наруто.       Когда воспаленная кожа ладони коснулась ледяной, Саске будто током прошибло. Живые люди не могут быть такими холодными. — Ты зачем умер?.. — до конца не веря, прошептал Саске. — Ещё… не умер, — тут же прозвучал ответ. Не сильно живо, но достаточно, чтобы не быть мертвым. — Я, походу, уснул, да? Чёрт…       Наруто чувствовал себя отвратительно. Наверняка получил страшное обморожение всего, и от тела после ампутации останется лишь голова. Едва приоткрыв глаза, он удивился тому, что видит. Последнее, что он помнил, — непроглядная тьма ночи, а сейчас уже явно светало. А ещё не было привычного шума и вибрации. Поезд стоял. Мысли шевелились медленно, неохотно, будто тоже замёрзшие. — Мы стоим? Давно? Приехали? — с каждым новым словом в голосе прибывала бодрость. — Блядь! Щас, подожди!       Саске, ещё не отошедший от шока кратковременной смерти Наруто, застыл в ступоре. Всё, что он мог, это слушать суетливое копошение, маты и пыхтение рядом. — Наша! Бляха, а как спуститься-то? Пальцы вообще деревянные. Саске, слышишь? Вставай давай, я сам не потяну тебя! Потом в ахуе посидишь, вставай же!       Саске почувствовал, как его стараются поднять, но выходило это слишком неуклюже. Наруто чертыхался и шипел от боли, но продолжал тянуть его вверх. Оцепенение прошло резко, как и нахлынуло, от внезапного толчка инерции. Поезд тронулся. Наруто, судя по звукам, не удержался на ногах и снова упал. Саске слышал, как он взвыл от боли, как уголь сыпался под ногами, и чувствовал, как поезд постепенно набирал скорость. С какой-то божьей помощью Саске смог подняться на ноги и совсем не ожидал, что его тут же схватят и потянут в сторону. — Прости за это, — прошептал Наруто в ухо Саске и крепко обняв увлек за собой вниз.       Ощущение свободного падения длилось недолго, а приземление нельзя было назвать мягким. Да, основной удар принял на себя Наруто. Но катились они дальше порознь.       Адреналин делал своё дело испарвно. Он притупил боль и взбодрил тело, но подняться у Саске не получалось. В раны на ладонях забилась придорожная грязь и мелкие камни, отчего любое движение режущей вспышкой пробивало тело. Саске слышал, как в паре метрах от него заходился в истеричном кашле Наруто. От удара об землю из лёгких выбило весь воздух. — Живой? — дождавшись, когда кашель уймётся, спросил Саске. — Судя по всему — нет. — Попизди мне тут. Раны есть? — Спина болит, руки болят, ноги болят. Голова еще болит. Язык, походу, прикусил — тоже болит. И когда кувыркался сейчас в нерв на локте попал. Прям очень больно, — перечислял Наруто, и с каждым словом бодрости в нем прибавлялось. — А ты как? — Я этими авиалиниями больше летать не буду. — А чё так? Бля, встать не могу… Дай пару минут отлежаться. — Эй, ты точно в порядке? — в голосе Саске отчётливо слышалось беспокойство. — Да, мне нужно немного… А, погодь, я понял, — Наруто взял мелкий камушек рядом с собой и кинул в Саске. Попал рядом. — Не парализовало, как ви. слышишь. Тут кротами порыто всё, походу, повезло на мягкое упасть… Саске, а дальше что? — Всё хорошо будет.

***

— А дальше уже смутно помню. Короче, как-то так. — Дальше ты на дорогу выскочил перед нами, испугался, хотел съебаться, споткнулся об свою ногу и упал. Потом я тебя узнал, ты рассказал, где Саске, и мы уже вас сюда притащили. Ты еще стойко ждал, пока Саске воскреснет. Я хуй знает, как ты это в том состоянии сделал, но ты еще четыре часа сидел у капсулы и никого к себе не подпускал. — Зачем? — Я знаю? У тебя жар уже тогда был, Карин хотела дать жаропонижающее, чтоб ты не сгорел. А ты, видимо, думал, что мы травить тебя хотим. — Вот этого точно не помню. Я думал, я там от падения вырубился. — Не, ты прям дождался Саске и ему в руки и упал. Сцена, конечно, так себе с эстетической точки зрения. С философской прям топчик, но выглядело реально мерзко. Саске голый, в слизи весь, патлатый, небритый, как Иисус Христос. Только на том слизи не было. Неважно. Короче, является Учиха народу, а тут ты подрываешься и с воплем подыхающей чайки падаешь на него. Там не то, что мы, там Саске охуел. Ну а дальше ты уже слышал. — Ебать, конечно… — Исповедь зашла. Пробью, что смогу. Ну, на самом деле я и без этого уже начал искать, — рассмеялся Суйгецу. — И как это называется? — в комнату без стука вошёл Саске, и атмосфера тут же изменилась. — О, Учиха, — весело пролепетал Суйгецу. — Тоже посекретничать пришёл? — Съеби. Мне с ним поговорить надо. — Идём, выйдем и на улице поговорим, — Наруто встал с кровати и направился к выходу. — Да ладно вам, — пытался разрулить ситуацию Хозуки, но его осадили жестом. — Сиди тут, — строго приказал Саске и молча пошел за Наруто.       Когда они только вышли на улицу, Наруто чуть было не утратил весь пыл. Во дворе было всё белым-бело. Пушистые маленькие сугробики уже образовались на кочках травы. А громадные снежинки медленно дрейфовали с неба на землю. Всё блестело и искрилось. Наруто видел такой снег лет десять назад, а то и больше. Но когда, разглядывая двор, Наруто уперся взглядом в недовольное лицо Саске, настроение выяснять отношения вернулось. Странно, что холодный снег приносил радость, а холодный Учиха — нет. — Ну и о чём ты поговорить собрался? — сложил руки на груди Наруто. — Что ты задумал? — Ничего. Знакомлюсь вот с твоими друзьями. — Я по роже твоей вижу, что ты что-то мутное придумал. Не делай.       Наруто закатил глаза и демонстративно отвернулся. На снег смотреть приятнее. — Я серьезно, Наруто. Озвучивай всё, что задумал, раз своего фильтра нет, — сквозь зубы процедил Саске и резко дёрнул Наруто за руку, поворачивая на себя. — Может, меня от ширки той переебало, — карикатурно процитировал подслушанную фразу Наруто. — Перестань вести себя как ребёнок!       Внезапный удар по челюсти выбил Саске из равновесия. Наруто давно не бил его первый, да что там, отвечал ему крайне редко. А сейчас он выглядел иначе. Уставший, злой, запутавшийся и, на секунду Саске показалось, что чужой. От этой колючей мысли было больнее, чем от удара. — А теперь слушай меня, Учиха. Я могу принимать решения. Я не нуждаюсь в твоей опеке. Да, я смертный, да — теперь это, блять, знают все вокруг. Но это не даёт тебе никакого права решать за меня! Понял? Я давно не ребёнок! У меня, мать твою, есть своя голова на плечах! — И она пустая! — в тон Наруто повысил голос Саске. — Ты охуел? — Сам охуел! Ты, блять, и дня без приключений прожить не можешь! То, что ты выжил — неебическая удача вообще! — Да много ты знаешь, индюк напыщенный. — Индюк? — Саске изменился в лице, и разобрать, то ли это было удивление, то ли диссонанс в голове. — Ты бабка, что ли?       Момент был нелепо и невозвратимо сломан. Наруто больше не мог держать серьезное выражение лица, особенно глядя на то, как Саске сам едва сдерживается. Маска трещала по швам, и всего секунду спустя звонкий смех эхом разлился в тишине. — Ты красивый, когда смеёшься. Дурной совсем, но… — договорить Саске не дал прилетевший в лицо снежок. — Саске — говно в маске! — Пизда тебе!        Наспех слепив снежок, Саске вполне удачно попал прямо в макушку убегающему Наруто. По роковому стечению обстоятельств именно в этот момент он наступил на замерзшую лужицу и поверженно пал в ближайший сугроб. — Эй! У вас тут всё в порядке? — выбежавший на задний двор Джуго не сразу оценил ситуацию правильно, заметив кровь на разбитой губе Саске. — Джуго, шухер! — воскликнул вскочивший из сугроба Наруто и, рассчитывая лишь на удачу, кинул в его сторону новый снежок. — Такого увальня вам не победить, пацаны, — вышедший сразу за Джуго Суйгецу ловко увернулся от пролетевшего у головы снаряда. — Но я в деле.       На этих словах Суйгецу грациозно пнул в спину опешившего Джуго и тут же метнулся в сторону Саске. — Каждый сам за себя! — выкрикнул Суйгецу, но договорить ему не дал прилетевший в лицо снежок.       Самодовольно ухмыляясь, Саске отряхивал руки от растаявшего снега. Пока Суйгецу отплевывался, матерясь, он сказал: — Хлебалом не щелкай. — Стоп-игра! Вы сейчас тут всё разнесёте. Суйгецу, а ну снежку на пол, живо! Наруто, тоже самое. — Ну-у-у, Джуго! Мы аккуратно. Весело же! Пжалста-пжалста-пжалста! — канючил Суйгецу, сложив руки в молитвенном жесте.       Джуго-то и не был против, но сам участвовать не хотел. Поэтому он снисходительно положил руку на макушку Суйгецу, якобы благословляя, и спокойно сказал: — Идите с Наруто за забор, там и играйте. — О! Саске, идём! — Меня папа не пускает, — кивнул Учиха в сторону Джуго. — Иди. — Похуй на них, идём! — сказал Суйгецу и потянул Наруто за рукав в отведенную им зону.        Сначала всё выглядело почти цивилизованно. Надзирательным постом послужило крыльцо дома, где присели двое. Джуго, взяв немного снега, лепил что-то неопределенной формы медленно и вдумчиво. — Они слишком громкие, — спокойно заметил он, глядя на то, как Наруто и Суйгецу носятся кругами за двором. — Это их естественная среда обитания, — сухо ответил Саске. — Суйгецу рыщет. Штирлиц херов. Не видел и не слышал что, но из обрывок понятно — жди беды. — Да знаю уже. У Наруто рожа с субтитрами. Я их вдвоем застукал. — Слабоумие и отвага, — хмыкнул Джуго и достал пачку сигарет, сразу протягивая Саске. — Будешь вмешиваться?        Саске закурил, не отрывая взгляд от смеющегося Наруто. Суйгецу задорно унижал его словесно, отплевываясь от снега. И казалось, что вот так было всегда. Но вопрос Джуго вытащил из реальности. Вмешиваться? — А получится? Упертые оба. Разве что на цепь посадить, и то хер знает, насколько поможет. Есть идеи? — Честно? Думал над цепями. Но вряд ли получится.       Тем временем за забором незаметно затихло, и парней не было видно. — Я тебе говорю, стратегия, — шептал Суйгецу, прячась за сараем. — Мы обходим слева, потом — бам, и Учиха оскорблен и унижен. — Я думаю, что стратегия хуёвая, но давай, — кивнул Наруто с идиотской счастливой ухмылкой. — Так, напоминаю: ты просто отвлекаешь, а я — мозг операции. — Ага, мозг он. Как же. — Не гунди, иди лучше отвлекай Саске. Пшел, руки замерзли уже, — шмыгнул носом Суйгецу. — Как? Три раза совой закричать? — Иди, блять, не беси. Придумай что-нибудь. У тебя ж это неебически эффектно выходит — импровизировать. — Иди в жопу, — закатил глаза Наруто и двинулся к дому, прошмыгнув в дыру в заборчике.       Тихо подкрасться естественно не получалось: снег подло хрустел под ногами, а еще трещали скрытые под белым ветки. К тому же Суйгецу, который высунув голову в забор, то и дело комментировал и давал советы. — Да как тише-то, блять, подкрадываться?       Суйгецу закрыл лицо ладонью: — Я с тобой больше в разведку не пойду… Начали!       Первый снежок прилетел от Суйгецу Саске прямо в плечо. Тот даже не дёрнулся. Медленно посмотрел на след от удара. Потом — на Наруто. На мгновенно спрятавшегося за покосившейся забор Суйгецу. Затем на Джуго, явно ища у него либо совета, либо спасения от всего этого.       Повисла пауза. Джуго, улыбнувшись, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Карин, вышедшая на поиски парней и стоявшая у двери всё это время, довольно улыбнулась: — Туда их. Здоровья погибшим.       Саске молча наклонился, взял горсть снега, слепил идеальный, плотный снежок. Наруто, понимая, что удар теперь принимать ему, медленно попятился назад. Где-то сзади слышался подлый хрюкающий смех Суйгецу. Быстрый взгляд на Джуго. Тот сидел расслабленно и, словно кот, прищурившись, наблюдал за ним в ответ. Карин выглядела то ли злой, то ли злорадной. А Саске… А Саске метнул снежку, как только Наруто уперся обратно в заборчик. Замах. Полёт. Попадание. — Ай! — возмутился и негодовал Наруто. — Нечестно!       Оценив попадание ровно в лоб Суйгецу завораженно и с неким восхищением воскликнул: — Хэдшот! Цель поражена, — уже смеясь, комментировал Суйгецу. — Ладно, всё, война.       Он тут же ловко перепрыгнул через забор с заготовленными заранее снарядами под рукой и стал хаотично обстреливать всех, кого видел. Он больше напоминал хорька, впервые увидевшего снег. Он подскальзывался, падал, кувыркался, успевал слепить очередную снежку и увернуться от нападений. — Давай, одноразка, фланг справа!       Вместо слов, Наруто метнул снежку в своего некогда союзника, позабыв об месте Саске. Та попала прямо в орущий и смеющийся рот. — Нахера я тебя лечила, кретин? Опять сляжешь — лекарств не получишь! — выкрикнула Карин, единственная, кто ещё не получил «ранение».       Когда в порыве битвы уже второй снежок прилетел в голову Джуго, тот спокойно встал, отряхнулся и сошел с крыльца. Его целью сейчас был один только Суйгецу, который дважды попал ему в макушку. — Джуго, ты предал пацифизм! — орал Суйгецу, уворачиваясь от наспех слепленных снежков. — Это… Вынужденная мера, — ровно ответил тот и заехал ему снежком в грудь.       Карин сначала держалась в стороне, возмущенно причитая, что ее никто не слышит. Но когда снег рикошетом попал на ее голову и шею, она взвизгнула: — Вы вообще нормальные? У меня, между прочим, одежда не для этого!       Но потом в неё прилетел уже полноценный снежок. Случайный. Но фатальный.       Она медленно повернула голову, особо вглядываясь в перепуганное лицо Суйгецу и такое же, но в меньшей степени, Наруто. — Кто. Это. Был.       Суйгецу замер. Даже пар не вылетал из его рта. Наруто медленно и незаметно показал пальцем на Хозуки. — …Понятно, — сквозь зубы процедила Карин и, сойдя с крыльца, наклонилась к снегу: — Стой, собака сутулая!       Суйгецу не слушался. Он со всех ног драпанул через забор, по пути толкая Наруто в небольшой сугроб. Карин уже было рванула за ним, как ее остановил Саске, положив руку на плечо. Он протянул снежок. — Держи. Он плотнее.       Карин зависла. На ее и так красных от холода щеках заалел румянец. Она в одно мгновение из злобной ведьмы из детских страшилок превратилась в робкую принцессу. Наруто, лежа в сугробе, только скривился, увидев эту сцену. — …С-спасибо… — кротко ответила Карин.       Голос стал на октаву тише, спина выпрямилась, движения — как у аристократки на приёме. Но через секунду, только заслышав едкий комментарий Суйгецу, чары сошли, и она уже фурией летела через забор, не видя в нем должной преграды. И, добежав до удивленного Хозуки на расстояние метров пять, она швырнула этот снежок в него с идеальной траекторией. Только Суйгецу обернулся, как тут же почувствовал резкую боль в правом глазу. — Сука! Глаз выбила! — Очко я тебе выбила. Не ной и прими смерть, как годится, — сплюнула в снег Карин и, не оборачиваясь, пошла в сторону дома. — Ага, щас прям. Я отомщу… — прокряхтел Суйгецу, а затем, набравшись смелости, сгреб побольше снега и кинул ей в затылок. — Прямо сейчас!       Освирепев, Карин больше не разделяла парней на Суйгецу и других. От нее получили все, в том числе и Саске. Правда, именно попадание в него и отрезвило девушку. Он, удивленно приподняв брови, смотрел на Карин с легкой издёвкой. Так смотрят на чихуахуа, которая в порыве озорства цапнула хозяина за палец. Стушевавшись, Карин невнятно извинилась и осмотрелась: поверженный Суйгецу лежал на спине и прикладывал горсточку снега к глазу, Джуго, оттряхиваясь, шёл к своему излюбленному месту у крыльца, а Наруто… Тот стоял за Саске. Слишком близко и непозволительно интимно.       Карин признательно фыркнула, решив, что этот щенок спрятался за Учихой и именно из-за этого Саске и получил шальной снежок в грудь. — Всё, стоп-игра. Теперь точно. Идем греться, — хрипло предложил Суйгецу из своего сугроба, а после жалобно добавил: — Поможите? — Тебя нести никто не будет. Надо — приползешь, — фыркнула Карин.       Она еще раз глянула на Наруто, мельком на Саске. Ее розовые очки уже давно разбиты, только стекла от них еще режут и ранят. А когда Саске чисто интуитивно чуть сдвинулся вбок, прикрывая собой Наруто, Карин и вовсе сдалась. Она, резко развернувшись на пятках, ушла в дом. С нее хватит этого. — Что я-то ей сделал? — вздохнул Наруто, до сих пор чувствуя на себе призрачный колкий взгляд Карин. — Сам знаешь.       Саске обернулся к Наруто и механическим движением поправил на том куртку, смахивая с плеча снег. — Это… Было весело. Сука, лет сто в снежки не играл. Прям заебца, да, Джуго? — кряхтя и вытряхивая из капюшона, восстал из сугроба Суйгецу. — Ага, детство вспомнил, — подкуривая сигарету, кивнул Джуго. — Придурки, я вся мокрая. Какая падла мне за шиворот попала? — выскочила из дома Карин. — Это Саске был, — отмахнулся Хозуки. — Ну… Ему можно, — уже куда смущённей проворчала Карин и с силой ударила подошедшего Суйгецу локтем в бок, пока тот не ожидал. — Ай, бля! А меня за что? — Ну не Саске же мне бить? А с гонца, принесшего дурную весть, три шкуры сдирали. Так что радуйся, что дышишь ещё. — А кто мне в щеку попал? — опомнился вдруг Наруто, когда боль в скуле снова напомнила о себе. Суйгецу самодовольно поднял руку. — Снайпер херов. Поделом тебе. Вообще не жалко. Я б ещё добавил. — Поплачь еще и мамке пожалуйся. — Делишься своей рабочей схемой? — закатил глаза Наруто. — Делися сьваей йабоцей сьхемай? — передразнил его Суйгецу.       Джуго дружески дал Суйгецу подзатыльник, больше для профилактики, нежели за что-то конкретное. Но перепалка остановилась, и все гуськом начали заходить в дом. — Пьем чёт для сугреву и по койкам? — зевнул Хозуки.       Карин на эту реплику лишь кивнула в сторону захламленной кухни: — Если чашки помоешь — пьем. — Ок, понял-принял. Тогда просто по койкам.